Двое в одной лодке, или Город тысячи дверей

Николас вернулся к себе, но уснуть ему так и не удалось. Он не лгал. Дождь в самом деле плохо воздействовал на него. Николас ненавидел себя за эту слабость, и вдвойне — за то, что опять проявил её при Колберте, которому, конечно же, было всё равно. Тот едва знал его. Хотя Николас и не понимал, чем это мешает им переспать. «И вообще не практикую больше никакой», — звенело в голове. Этого Николас тоже не понимал. Одиночество всегда давалось ему тяжело. Пусть кто-то посторонний, но присутствие другого тела в кровати давало иллюзию, в которой он был нужен. В которой его кто-то любил. Николас ворочался с боку на бок, проклиная погоду, которая выкручивала мозги, обостряла все чувства, заставляя снова ощутить себя ребёнком, но сделать с ней он ничего не мог. Ближе к четырём утра Николас уже подумывал о том, чтобы всё-таки спуститься в бар, но потом представил, как станет после этого смотреть Гаррету в глаза, — и не смог. «Чего ты вообще хочешь от него? — спрашивал он себя. — Разве он не всё тебе сказал?» Но выходило, что не всё. «Слишком мягко оттолкнул, — думая об этом, Николас почти смеялся над собой. — Такой отказ и за отказ-то принять тяжело». «Я тебя хочу, но как-нибудь потом». «Сейчас тебе лучше уйти, да». Он повернулся и замер на спине, глядя в потолок и отсчитывая секунды, не желавшие убегать сквозь пальцы. Теперь Николас рассуждал о том, каким был глупцом. «Как можно было подумать, что он заинтересуется тобой, когда этот… Колин… маячит вдалеке?» Николас отлично знал, зачем пригласил Гаррета помочь. Хоть и старался убедить самого себя, что это решение продиктовал ему долг. В глубине души он знал, что просто хочет увидеть Колберта… живьём. Прикоснуться к нему. Узнать, какой он за пределами газетных статей. «Узнал?» — из горла вырвался смешок. Николас поднялся и направился в душ в надежде, что дурацкие мысли вместе с потом смоет горячей водой. Однако там, под тугими струями, сердце забилось ещё сильней. Память услужливо подкинула тот момент, когда он рухнул на колени перед Колбертом, достал из штанов его член и засунул себе в рот. Язык заново ощутил, каким упругим и горячим тот был. Николас невольно представил себе, как делает это ещё раз. Как Гаррет хватает его за затылок, до предела вжимая в собственный пах, как на глаза наворачиваются слёзы, и вместе с ними приходит ощущение полезности, чувство, что он смог угодить, порадовать Его. Николас потянулся к члену и, представляя, как руки Гаррета снуют в его волосах, — то просто поглаживая, то начиная управлять, — выпустил струю семени на белый кафель. И открыл глаза. «Надо было сходить в бар», — подумал он, тупо глядя на белёсые капли на пальцах. — «И вообще не практикую никакой», — повторил Николас вполголоса, когда на следующий день они скучали в аэрокаре под стенами отеля «Freedom». Из одного уха Гаррета торчал наушник, но никакой информации получить по-прежнему не удалось. Николас думал, что напарник целиком погружён в работу, и потому несколько удивился, услышав в ответ: — Что? — Что — что? — Ты уже раз пять повторил «И больше не практикую никакой». У тебя идея-фикс? Николас побарабанил пальцами по бедру, затянутому в безупречные брюки, подумывая, как бы выкрутиться, но потом плюнул на это дело и сказал: — Я всё думаю о твоих словах. Неужели у тебя не было отношений после него? За… сколько там лет? — Четыре года, — ответил Гаррет спокойно. — Я не завожу отношения только ради того, чтобы их завести. Колин был единственным в своём роде, и мы с ним провели на передовом рубеже не один год, прежде чем стало ясно, что я без него не могу. Не вижу ничего удивительного в том, что мне до сих пор не встретился никто подобный ему. — И если окажется, что тот, кого мы ищем, в самом деле он?.. Теперь уже Гаррет побарабанил пальцами по рулю. — Я не знаю, — буркнул он. — Зависит от того, что он делал эти четыре года и кем стал теперь. Но я в любом случае обязан это выяснить. Он помолчал и добавил: — И сейчас не могу думать ни о ком, кроме него. Гаррет основательно кривил душой. Ночью, после ухода Николаса, ему стало так паршиво, что он сам едва не отправился в бар искать приятеля на одну ночь. Номер мгновенно опустел, и в голове неустанно зудело: глядя на кровать, Гаррет представлял, что мог бы делать сейчас, если бы не выставил Николаса вон. Представлял, как уложил бы партнёра на спину, как развёл бы ему ноги настолько широко, чтобы видеть всё, что находится между, как принялся бы исследовать языком. Как растягивал бы его, как сжималось бы вокруг пальцев жадное колечко мышц. Как потом вошёл бы одним толчком, и как Николас прогибался бы под ним. Даже сейчас, думая об этом, Гаррет провёл по лицу ладонью, чтобы стереть выступивший пот, и за шумом крови в ушах не сразу расслышал вопрос: — Значит, гипотетически, ты мог бы такие отношения завести? Ну… если бы тебе встретился подходящий человек… Гаррет перевёл на него ошалевший взгляд. — Ники… Ник. Я не хочу обманывать тебя и давать ложную надежду. — В первый день это не пугало тебя. — В первый день мы говорили просто про качественный трах, от которого каждый получил бы своё. А сейчас, вместо того, чтобы работать, мы обсуждаем, как строили бы совместный дом через двадцать лет, и это первый звоночек, что нас не туда понесло. — Я не говорю про совместный дом, — ничуть не обиделся Николас, но всё же отвернулся. — Я не загадываю так далеко. И вообще не уверен, что проживу ещё двадцать лет. — Молодец. А теперь подумай, каково будет мне, если какой-нибудь террорист… или, ещё лучше, свой… всадит тебе в голову пулю через год. Николас промолчал. Он в самом деле предпочитал не задумываться о таком. Достал ноутбук и защелкал тачпадом, изучая сообщения, пришедшие за последнюю пару часов. — Азерон готов встретиться, — вскинулся он. — В шесть часов. Гаррет колебался. Хотелось не выпустить ни одной нити. — Разделимся? — предложил он. — Я посижу здесь, а ты переговоришь с ним. Николас кивнул и потянулся к фиксатору, чтобы открыть дверь. — Постой, — Гаррет незаметно запустил руку в коробочку, где лежали записывающие устройства. Потом взял Николаса за воротник и старательно расправил его. — Вот так, теперь иди. С каждым часом, проведённым у отеля, Гаррет всё более убеждался в том, что пошёл по ложному пути. Никого тут не было… то есть была, конечно, парочка очень серьёзных людей, сделавших бизнес на продаже оружия в отсталые миры, но ни Колина, ни того, кто работал под него, с вероятностью около девяноста процентов тут быть не могло. В семь часов он набрал номер Николаса, и тот ответил, что у него всё хорошо, но встреча пока ещё идёт. Ехать в номер Гаррету было незачем, и он залез в сеть с комма, чтобы посмотреть, что из себя представляет этот самый азерон. Имени Николас ему не сказал, но среднестатистический портрет представителя расы выглядел впечатляюще — как и большинство встреченных Сетью народов, азероны походили на людей, но, как правило, были шире в плечах и мощней. Мужчины их имели чёрные волосы, которые предпочитали отращивать до плеч, да и вообще любили бравировать своей внушительной конституцией, подавляя более слабых людей. Ничего о женщинах-азеронах Гаррет не нашёл. Впрочем, не очень-то и пытался искать. Ему захотелось позвонить Николасу ещё раз, но он удержал себя и продолжил читать. Некогда военизированный народ, азероны, овладевшие приличным уровнем техники, продолжали бряцать мечами напоказ. Уважали они лишь некую абстрактную сущность, которую называли «дарс». Покопавшись в справочниках, Гаррет обнаружил, что это нечто среднее между физической силой и волей к победе, умением побеждать. — И чего ты ещё ожидал… Поколебавшись, Гаррет набрал номер Николаса ещё раз, но тот нажал отбой. Гаррет хмыкнул. Несмотря на всю свою недисциплинированность, он таких фокусов не любил. Сняв наушник, он поднял флаер в воздух и повернул его к своей гостинице, а уже подъезжая, позвонил в третий раз — и снова получил в ответ лишь короткие гудки. Это уже начало Гаррета напрягать, и, снова надев наушник, он включил трансляцию с жучка, мысленно радуясь тому, что догадался его прицепить. В динамике послышались хриплые стоны и сбившееся дыхание. Гаррет позеленел. На другом конце могло происходить одно из двух: или драка, или секс. Его не радовало ни то, ни другое. Он заставил себя успокоиться и продолжал слушать. Одну руку Гаррет положил на руль, приготовившись чуть что стартовать к месту встречи, когда в наушнике прозвучало: «Да, Аарн! Ещё!» Голос, почти сорвавшийся на визг, явно принадлежал Николасу. Тут уже Гаррет не выдержал и оборвал связь. Богатое воображение нарисовало ему гибкое тело напарника, прогнувшееся под стокилограммовой тушей азерона, и Гаррет со всей дури жахнул кулаком по рулю. Это, конечно же, не помогло. Тогда он просто вышел из флаера, напоследок оглушительно хлопнув дверью, и направился к себе. Гаррет и не думал пытаться уснуть. Принял душ и достал из бара бренди. Искать информацию о прошлом Николаса он уже не хотел, но и сосредоточиться на других проблемах не мог. Спустя полчаса ситуация обострилась, потому что раздался стук в дверь. Не выпуская из пальцев стакана, Гаррет отправился открывать и рывком распахнул её. По другую сторону, в полумраке ночного коридора, стоял его донельзя довольный партнёр. Щёки его раскраснелись, а улыбка так и играла на губах. Несколько секунд Гаррет просто любовался им, а потом расслышал, что Николас пытается что-то до него донести. — Гаррет, есть новости! — радостно сообщил он и попытался вторгнуться в номер, но Гаррет преградил ему путь. — Я спал, — отрезал он. — Поговорим с утра. Несколько секунд Николас с удивлением взирал на него. — Что-то не так? — спросил он. — Меня бесит, когда ко мне заявляются по ночам, и больше ничего. Гаррет захлопнул дверь, так что Николас едва успел отскочить назад. Некоторое время он стоял, пытаясь понять, что только что произошло. Потом грохнул кулаком о дверь и крикнул сквозь неё: — Чтоб я ещё хоть что-то сделал ради тебя! Развернулся и пошёл к себе в номер.