Двое в одной лодке, или Город тысячи дверей

Последующие несколько дней превратились для Гаррета в помесь медового месяца и курортного романа. Он плохо помнил, когда в последний раз получал такое удовольствие от близости с кем-то. То и дело Гаррет ловил себя на мысли, что Николас подходит ему во всём. Они не говорили о работе, прекрасно понимая, что у каждого есть свои обязательства о неразглашении служебной информации. Зато Гаррет узнал, что Николас не любит загорать, ест на завтрак исключительно хлопья на фруктозе, занимается в тренажёрном зале отеля от сорока минут до двух часов в день — в зависимости от того, сколько свободного времени у него есть. Вся жизнь Николаса казалась расписанной по часам, и если он не находился при исполнении, то занимался, по собственному выражению, «саморазвитием и самообразованием». Николас или читал (исключительно что-то полезное), или отрабатывал приёмы рукопашной борьбы и стрельбы, или просматривал новости — он тщательно отслеживал широкий спектр проблем, от новинок в сфере компьютерной техники до геополитической ситуации в обозримом многомирье. «Хочу быть на связи с окружающим миром», — так он говорил. Любовь Николаса ко всякого рода гаджетам и железкам выглядела какой-то детской с учётом того, насколько серьёзен он был во всём остальном. Почти все вечера он проводил теперь у Гаррета в номере и, подолгу разглядывая на экране планшета очередной прибор, время от времени выдавал фразочки наподобие: «Офигенный частотный диапазон! Гаррет, у тебя такой нет?» У Гаррета такой не было. Он не слишком внимательно следил за новинками в этой сфере, полностью доверяя оружейникам «Инициативы». Этого Николас не понимал, как и ряда других вещей. Например, того, зачем нужно каждые два дня аккуратно обрабатывать триммером небритость, но никогда не избавляться от щетины полностью. Почему можно потратить тысячу новеньких местных условных единиц в ресторане, но нельзя двести из них пустить на покупку костюма. И как можно за ночь простыню превратить в бесформенный белый ком — неизменно к утру оказывавшийся на полу. Дни в целом выдались свободные — слежка с отеля «Freedom» была снята. Гаррет пару раз наведался в офис, чтобы отчитаться о развитии событий. Николас в те же дни оформлял документы по своим каналам. Остальное время они валялись в кровати, увлечённо исследуя возможности своего организма. Гаррет с удовольствием отмечал пластичность любовника, который позволял загибать себя в любую позу и умудрялся получать при этом удовольствие. Сам он так и сяк старался произвести впечатление своей выносливостью и силой, но, что творилось в голове у Николаса, не знал — и не узнал, пока в пятницу, прежде чем выбраться из постели, тот не прижал его к матрасу собственным весом и не спросил: — Гаррет… а у тебя есть фантазии, которые ты хотел бы воплотить в жизнь? Гаррет поднял бровь. На ум ничего не шло. — Если что-то есть, — добавил Николас, не дождавшись ответа, — скажи. Я люблю эксперименты. Со мной можно делать практически всё. «Хорошо, что он не сказал «абсолютно». От такой открытости Гаррета слегка прихватил мандраж. — Если что-нибудь придумаю, ты узнаешь об этом первым, — пообещал он и втянул Николаса в поцелуй. — Я бы тоже хотел попросить тебя кое о чём, — сказал Николас, и Гаррет выдохнул с облегчением — всё становилось на свои места. — Говори. — Вечером покажу, — загадочная улыбка промелькнула у Николаса на губах, и на дне серых глаз загорелся колдовской огонёк. Он скатился с кровати и нырнул в душ, а Гаррет ещё какое-то время дремал. Потом Николас вышел из ванной и принялся последовательно натягивать на себя аккуратно разложенные на диване предметы одежды, один за другим, начиная с рубашки и носков. — Ратон позволяет безвизовое посещение зоны около Врат сроком в пределах двадцати часов, — сказал Гаррет, поворачиваясь на бок и наблюдая за ним. — Я там был. Там бесподобный океан. Из грота для туристов можно увидеть огромных каракатиц и местных карликовых китов. Я хотел показать их тебе. — Сегодня? — Николас слегка улыбнулся, оборачиваясь к нему. — Да, вечером на побережье очень красиво. Был когда-нибудь? На мгновение Николас помрачнел. — Очень недолго, — сказал он. Потом странное выражение появилось у него на лице. Он погрузился глубоко в собственный мир и, видимо, что-то вспоминал. — Это величайшая награда, — задумчиво сказал он. — Что? — переспросил Гаррет. Николас улыбнулся чуть шире и внимательно посмотрел на него. — Так говорили те, кто меня растил. Океан… — он качнул головой и мгновенно сменившимся тоном продолжил: — Не бери в голову. Расскажу как-нибудь потом. Вечером они встретились на углу сектора ратонов. Край суверенной территории украшала статуя, изображавшая морскую деву с огромной ракушкой в руках. Посреди каменных мостовых скульптура смотрелась странно, но из неё получился хороший ориентир. Процедура перехода через Врата прошла легко. — Ратон поощряет туризм, — пояснил Гаррет. — Сегодня мы заглянем на денёк, а через несколько месяцев приедем на две недели, заплатим за хороший отель и потратим кучу денег на всё про всё. — Грамотный подход, — согласился Николас. Взявшись за руки, они пересекли черту Врат и оказались в павильоне с прозрачными стенами и потолком. Вместо стёкол ратонам служили силовые поля, а сам павильон стоял в сквере в обрамлении двенадцати пальм, и в сотне метров от него шелестел прибой. Николас невольно улыбнулся, любуясь картиной, которая предстала перед ним. — Идём, — Гаррет тоже не сдержал улыбки, заметив выражение его лица. — Нужно успеть до восьми часов. Солнце уже медленно плыло к горизонту. Оно повисло низко над океаном, заливая алыми лучами искрящуюся водную гладь. — Здесь красивей, — сказал Николас негромко, — чем на том берегу, где я бывал. Гаррет искоса посмотрел на него и хитро прищурился. — Мы точно приедем сюда на пару недель, — пообещал он. Николас всё время прогулки пребывал в каком-то непонятном Гаррету состоянии, похожем на транс. Он так и не выпустил руки партнёра, и лицо его всю дорогу оставалось таким же блаженным, как бывало во время секса. Наконец они добрались до обещанного грота, и по приказу Гаррета Николас прилип к защитному полю, отделявшему воду от пещеры, где скопилось множество таких же любопытных. — Осторожно, — предупредил Гаррет, — если нажать слишком сильно — можешь пройти через контур. Подкрепив слова делом, он обнял Николаса со спины, так чтобы тот при всём желании не смог свалиться в воду сквозь барьер, и принялся негромко рассказывать про породы проплывавших мимо разноцветных рыб. Дыхание почти касалось уха, так что мозг Николаса уже не воспринимал слов. Хотелось лишь прижаться к Гаррету ещё сильней, утонуть в его руках. Почти силком в восемь часов их выгнали из павильона, и Гаррет хотел было подыскать на берегу кафе, чтобы поужинать под шум волн. Николас, однако, отказался наотрез. — Домой, — скомандовал он и потянул Гаррета к Вратам. К тому времени, когда они добрались до отеля, Гаррет уже забыл, что Николас собирался что-то ему показать. А тот быстро, почти по армейски, разделся до белья и спрятал костюм в гардероб. Сам же достал какой-то свёрток и замер, держа его в руках. Гаррету ненадолго показалось, что Николас не уверен в том, что собирается делать сейчас. Однако в ту же секунду любовник развеял его сомнения, решительно спросив: — Помнишь, ты говорил, что такое тело, как у меня, прятать нельзя? — От скромности ты не умрёшь. Но помню, да. Гаррет, ещё не успевший раздеться, подошёл к нему и провёл пальцами по рельефным плечам вниз. Потом перебрался на бока и очертил ещё и их. — Ты просто идеален, Николас. Я думаю об этом без конца. Огонёк в глазах Николаса разгорелся сильней. — Я согласен, — сказал он, — я постоянно буду ходить так, пока мы вдвоём. При одном условии… Надень вот это на меня. Николас протянул свёрток Гаррету. Тот неторопливо его развязал и достал кожаный ремешок с прорезями для пряжки. Сглотнул. — Ошейник, — озвучил он. — Да. Николас испытующе смотрел на него. — Это твоя фантазия? — Гаррет поднял взгляд от ошейника на партнёра. Николас кивнул. Гаррет облизнул губы. Ситуация возбуждала его… и в то же время казалась абсолютно неправильной. — Это же только игра? — уточнил он. Николас промолчал. Гаррет подошёл ближе и приложил ошейник к горлу Николаса. Он видел, как стремительно под бельём партнёра стал набухать член. Чёрная полоска кожи на белой шее смотрелась неправильно и манила замкнуть себя в кольцо. — Ники… — хрипло произнёс Гаррет. Николас стоял всего в паре сантиметров от него, так что Гаррет ощущал исходивший от его полуобнажённого тела жар. — А к чему это обязывает меня? Николас покачал головой. Взгляд его слегка затуманился, когда он поднял на Гаррета глаза. — Ни к чему, — произнёс Николас, и голос его донёсся из каких-то неведомых Гаррету глубин. — Ты можешь делать всё, что хочешь, Гаррет. Или не делать ничего. Ты — мой господин. Ты прав всегда. Только… не причиняй мне настоящего вреда. На мгновение Гаррету захотелось отбросить ошейник в сторону. Его пугала сама мысль о том, что он может причинить любовнику зло, но Николас перехватил его руку и удержал. — Пожалуйста… — попросил он. — Если тебе не понравится — мы прекратим. И Гаррет не выдержал. Решительно застегнул ошейник на шее любовника. А в следующую секунду, не в силах больше сдерживаться, жарко поцеловал его, развернул и толкнул лицом в диван. Сорвал последний клочок ткани, скрывавший безупречное тело, и рывком вошёл.