Двое в одной лодке, или Город тысячи дверей

Гаррет не задумывался о том, нравится ли ему аксессуар, предложенный Николасом, или нет. Ему просто нравилось трахать Николаса, жёстко насаживать на себя: на диване, на кровати или на полу — абсолютно всё равно. А потом лежать и разглядывать безупречное тело и красивое лицо. Гладить, едва касаясь пальцами ухоженной кожи, и упиваться мыслью о том, что всё это досталось ему. Для Николаса же ошейник менял многое — если не всё. Он чётко осознавал, что теперь в самом деле принадлежит Гаррету, и стоило надеть эту мягкую кожаную полоску на шею, как исчезали все сомнения и тревоги, необходимость сдерживать себя и отвечать за то, что произойдёт. Он предпочёл бы вообще не говорить Гаррету, зачем предложил надеть на себя этот маленький символ, но подготовка документов задерживалась, и они продолжали проводить вместе в номере день за днём. А Николас, поддавшись искушению один раз, удержаться в остальном уже не мог. Поняв, что напарник не может решить вопрос, Гаррет взял оформление документов на себя. Николас чувствовал за собой вину. Когда Гаррет возвращался после очередной попытки урегулировать бюрократические формальности, Николас нуждался в том, чтобы эту вину загладить. Так, в первый раз, когда Гаррет вернулся домой после дня, проведённого за оформлением бумаг, Николас ждал его сидя на пятках на полу. На нём не было ничего, кроме ошейника и полотенца, обмотанного вокруг бёдер, и, стоило Гаррету пересечь порог, его будто током ударило от вида серых глаз, ясных, как воды горной реки, и пристально смотревших на него. Гаррет замер на несколько секунд, а Николас за это время подполз к нему и, не поднимаясь с колен, принялся раздевать. Гаррет помог ему избавить себя от футболки, и Николас приступил к джинсам. Спустил их до середины бёдер и поймал губами слегка затвердевший член. Николас сосал неторопливо, но со всем усердием, не забывая приласкать языком каждую венку. Гаррет не продержался долго и спустил ему в рот, а затем потянул Николаса к себе, заставляя встать, и принялся целовать. Освободившееся тело дарило облегчение, но жажда с каждым касанием губ становилась только сильней. Он забрался одной рукой под полотенце Николаса. То, не выдержав напора, соскользнуло на пол, а Гаррет, не обращая на это внимания и одной рукой лаская спину Николаса, принялся отдрачивать ему. Рука Гаррета двигалась уверенно и быстро, каждые несколько секунд вырывая из горла Николаса рваный вздох. Двумя руками он вцепился в шею Гаррета, чтобы не упасть, и прогнулся навстречу, полностью отдаваясь на волю его рук. Гаррет нагнулся, чтобы поцеловать его ещё раз, и в ту же секунду семя Николаса брызнуло на ковёр. Гаррет продолжал удерживать его и целовать, пока через силу не заставил себя оторваться от мягких губ. — Что это было? — прошептал он. Голос не слушался. — Можно, я буду так тебя встречать? Гаррет чувствовал подвох. Он чувствовал, что бесплатный секс — как и бесплатный отсос — бывает только в мышеловке. Но отказаться не смог. — Только если ты хочешь, — выдохнул он. На следующий день — это был вторник — всё повторилось ещё раз. Гаррет не задавал вопросов. Он был твёрдо уверен, что каждый взрослый человек в состоянии принимать решения для себя. — Поможешь мне в душе? — спросил он. — Да, — ответил Николас и следом за Гарретом двинулся в ванную. Гаррет в самом деле устал. Потому, когда Николас, взяв губку, принялся тщательно оттирать его тело от несуществующей грязи и дневного пота, и не подумал возражать. Иногда Николас закреплял действия поцелуем, и тогда Гаррет тянулся погладить его — по плечам, по волосам. Николас жмурился и потирался о его живот виском. — Хочешь, сделаю массаж? — спросил он, когда процедура подошла к концу. — Не нужно, — сказал Гаррет и, выбравшись из душевой кабины, потянулся за полотенцем. Николас успел быстрее и принялся его обтирать. Всё это время он стоял на коленях, и, если бы Гаррет чуть яснее соображал, наверняка заметил бы тот самый взгляд, который напугал его несколько дней назад, — абсолютное доверие и покорность светились в нём. Они перебрались в гостиную, Гаррет сел в кресло перед телевизором и стал щёлкать пультом. Голова ещё не заработала настолько, чтобы он мог рассказать о том, как прошёл день. Зато прояснилась достаточно, чтобы Гаррет вдруг обнаружил, что Николас сидит не в соседнем кресле, а у его ног. Как, впрочем, и все предыдущие дни. Гаррет опустил руку, касаясь его плеча. — Ники… — позвал он. Николас запрокинул голову, заглядывая ему в глаза. — Что происходит? Николас молчал. — Ты играешь в какую-то игру, но забыл рассказать мне, какова моя роль. Помолчав ещё несколько секунд, Николас ответил: — Это не совсем игра. Я просто… отдыхаю рядом с тобой. — Почему при этом ты всё время находишься на коленях на полу? Николас молчал. — Ники! — Гаррет повысил голос, отложил пульт и, похлопав себя по бедру, велел: — Иди сюда. Николас послушно переместился к нему на колени. Он не был возбуждён, но в самом деле казался более мягким и рассеянным, чем всегда. Он напомнил Гаррету наркомана, который зарядился дозой. Но Гаррет почти не сомневался — Николас чист. — Ники… — задумчиво повторил он, размышляя, с какой стороны подойти к вопросу. — Ты кому-нибудь уже предлагал надеть на тебя ошейник? Николас покачал головой. Теперь он внимательно смотрел на Гаррета, демонстрируя полную готовность отвечать. «Как отличник на экзамене, чтоб его». — Нет, — сказал он. — Почему ты решил предложить это мне? — Потому что я знаю: тебе можно доверять. Гаррет закрыл глаза. Перед ним как наяву встал тот день, когда он узнал, что Колина больше нет. «Колин тоже думал, что мне можно доверять», — пронеслось в голове. Он заставил себя открыть глаза и сосредоточиться на том, что происходит в комнате. — Чего ты ждёшь от меня? Николас молчал. — Тебя возбуждает унижение? — Нет, — Николас едва заметно покраснел. — Боль? — Нет. Но, если она возбуждает тебя — я готов. Гаррет понимал всё меньше, потому просто замолк. Наконец, Николас решил ему помочь. — От тебя ничего не требуется, Гаррет. Меня успокаивает мысль, что я тебе принадлежу. Я хотел бы, чтобы это продлилось как можно дольше, но, если ты откажешься от меня… Мне придётся это принять. — И всё? — Гаррета несколько напрягали последние слова, но не тем, что Николас хотел остаться рядом с ним, — чем дольше он пробовал это тело, тем больше и сам хотел продлить внезапный роман, забыть обо всём, что разделяет их. Однако в такой постановке вопроса ему чудилась попытка манипуляции. Он ни на грош не верил, что Николас так просто отдаст то, что решил заполучить. Николас помолчал, подбирая ответ. — Я готов выполнить любые твои желания, — продолжил он. — Это доставит мне удовольствие. Мне приятно знать, что я сумел угодить. — А если мои желания будут неприятны тебе? — Раб живёт тем, что желает его господин. Николас сказал последние слова, не глядя на него, и Гаррет подцепил его подбородок, всматриваясь в его глаза, но не нашёл там ничего, кроме спокойствия и пустоты. — Тебя смущают мои слова? — спросил Николас. Гаррет молчал. — Я не хотел тебя смущать. — Мне нужно обдумать то, что я узнал, — ответил Гаррет и обнял его. — Я ни в коей мере не сторонник господства одного человека над другим. Но я не хочу ограничивать тебя. И я хочу, чтобы ты остался со мной. Мне с тобой хорошо. Николас улыбнулся, и знакомый свет загорелся на дне его глаз. — И всё же это несколько непохоже на то, чего я ожидал, — добавил Гаррет. — Когда увидел тебя в первый раз. — Жаль, если я не нравлюсь тебе таким… какой я на самом деле, — Николас отвёл взгляд. — В таком случае мне тоже нужно подумать, как быть. Я бы хотел, чтобы ты принял меня целиком. Гаррет провёл кончиками пальцев по ошейнику. — Он означает мою власть над тобой, так? Николас кивнул. — Тогда сними. Николас подарил ему умоляющий взгляд. — Сними, — твёрже повторил Гаррет, — надо поговорить. Николас нехотя кивнул и выполнил приказ. Расстегнув ошейник, он опустил его на стол. Гаррет поймал в ладони его лицо и поцеловал — неторопливо и глубоко. Потом отстранился и сказал: — Документы будут готовы завтра. «Инициатива» дала разрешение на работу на Тарекаре. Но официального статуса у меня там не будет. Что насчёт тебя? Лицо Николаса мгновенно стало собранным, и он кивнул. — «Монолит» тоже дал разрешение, но неофициальное. Они также выразили просьбу уложиться в кратчайшие сроки — вероятность нашего раскрытия существенно повысится после первых двух недель. — Ясно. Я договорился о паспортах. Нам нужны легенды и имена. Я решил посоветоваться с тобой. — Гаррет помолчал. — Надеюсь, в этом вопросе я могу положиться на тебя? — он с сомнением покосился на ошейник. Психическая нестабильность партнёра теперь несколько смущала его. — В любом, — ответил Николас твёрдо. — Я полностью контролирую себя. И — как я и говорил — могу отделить профессиональное от личного. Хотя, не скрою… Мне приятно, что ты советуешься со мной, и я буду рад помочь. Гаррет вздохнул и на несколько мгновений уткнулся лбом ему в грудь. Он попытался сопоставить между собой два образа: того высокомерного ублюдка, которого встретил в лифте, и того нежного мальчика, который сидел у него на коленях сейчас. Мозаика складываться не хотела, и Гаррет поднял на любовника глаза. — Тогда давай отложим массаж и прочие игры на потом. Хорошо бы ты набросал проект до утра. Николас кивнул и, опустив ноги на пол, встал. — Мне уйти к себе? — спросил он. — Как тебе будет удобно, — ответил Гаррет. Подумал и добавил: — мне приятно, когда ты рядом со мной. Но, если это будет отвлекать… Николас усмехнулся краешком губ. — Тогда я принесу ноутбук и посижу тут. Гаррет кивнул. Он отвернулся и попытался сосредоточиться на экране, но голова была забита чем угодно, только не тем, что транслировали по сети. Николас вернулся и, устроившись на диване, принялся набирать первый вариант своей биографии. Прошло минут двадцать, когда Гаррет произнёс: — В бассейне. — Что? — Николас вскинулся и посмотрел на него. — Хочу трахнуть тебя в бассейне на крыше, чтобы нас было видно со спутников и со всех соседних крыш. — Прямо сейчас? — Когда закончишь. Нам ведь может и не выдаться ещё одна свободная ночь.