Двое в одной лодке, или Город тысячи дверей

Первые несколько дней они выбирались из постели только для того, чтобы добраться до пляжа. Впрочем, поскольку кругом никого не было, для этого не приходилось одеваться — а потому, почти сразу упав на песок, они приступали к тому, что едва успели закончить в кровати. Гаррет был осторожен, хотя и понимал, что медкапсула вылечила все повреждения. Он не мог избавиться от иррационального страха, что в любой момент может Николаса потерять. Николас тоже чувствовал, что назревает необходимость это обсудить, и, когда бешеное упоение друг другом немного прошло, первым завёл разговор. Случилось это на веранде, смотревшей на море, где они с Гарретом сидели по вечерам и пили коктейли собственного изготовления: у Гаррета был генератор электричества, и современная кухонная техника питалась от него, но любой синтезированной и покупной пище он предпочитал ту, которую готовил сам. Готовил он хорошо, так что Николас немного страдал от собственной бесполезности, и это был один из вопросов, который он собирался обсудить. Взяв высокий стакан в руки и затолкав украшавший его кусочек маракуйи в рот, Николас тщательно обсосал его со всех сторон, проглотил, а потом сказал: — Гаррет, ты чудо. — Я чудо, но?.. Николас усмехнулся. Протянул руку через стол и поймал его пальцы. — Мне с тобой очень хорошо. — Так обычно говорят, когда собираются послать. — Рет! — Николас вернул стакан на стол и ловким движением переместился на соседний шезлонг. Оказавшись на бёдрах любимого верхом, чуть подразнил его, но, как только Гаррет потянулся к его бёдрам, сдвинулся вниз и замер, прижавшись щекой к груди. — Я запутался, — сказал он. — Продолжай, — Гаррет осторожно обнял его. — Всю свою жизнь я думал, что главное — это долг. Нужно просто найти… перед кем. Найти того, кому я буду служить. Меня так учили. Главное — это господин. И мир, в котором я оказался, был непонятен мне и чужд. Честно говоря, я всегда думал, что всё стало бы проще, если бы я не покидал Аурелии и был обычным рабом. Гаррет молчал. Лишь зарылся рукой в его короткие волосы и принялся перебирать мягкие прядки. — А теперь… — Николас опять замолк. Гаррет понимал, о чём он, но не хотел помогать. — Оказалось, что того места, в которое я верил, просто нет. Господа учат нас служить. Учат нас, что счастье — соблюдать их правила. Но никто из них сам не соблюдает их. И… теперь я не знаю, для чего жить. Я не уверен, что смогу вернуться в «Монолит». Гаррет вздохнул. — Честно говоря, я рад, что ты делаешь именно такие выводы из того, что произошло, — сказал он наконец. Николас приподнял голову и озадаченно посмотрел на него. Гаррет взял со стола свой стакан и сделал глоток. — Видишь ли… — сказал Гаррет неторопливо, — я понимаю тебя лучше, чем ты можешь вообразить. Хотя мой опыт и не совсем похож на твой. Он сделал ещё один глоток и покатал коктейль на языке. Проглотил и только потом продолжил: — Я пошёл в «Инициативу», потому что верил, что каждый мир вправе идти своим путём. Верил в свободу и в то, что кто-то должен её защищать. Мне было тогда двадцать лет… И это было пятнадцать лет назад. Теперь настала очередь Николаса молчать. — Все те вещи, в которых ты нас упрекал... Ты ведь был прав. Я нашёл в «Инициативе» политику, обман, манипуляцию… Всё, что угодно, кроме того, что искал. Да, мы не всегда вмешиваемся в дела других миров. Но мы не вмешиваемся тогда, когда нам это не выгодно. А не тогда, когда хотим сохранить чьи-то права. Если нашему начальству что-то выгодно, то принципы легко подвинуть и переиграть. Правда всегда та, которая нужна тем, кто стоит наверху. А никакой свободы… наверное, вообще нет. Даже здесь. Где я один на сто миль вокруг. — Тогда что ты предлагаешь? — Ничего, — Гаррет пожал плечами. — Мне нечего тебе предложить. «Инициатива»… «Монолит»… «Орден Вечных Звёзд»… Всё это лишь слова, за которыми стоит чей-то интерес. У всех у них одна суть — вершить волю того, кто ими руководит. И свобода, благополучие или любые другие ценности тут абсолютно ни при чём. А я не хочу играть ни на чьей стороне. Я стремился помогать людям… Но благо для одного всегда оборачивается для другого злом. Я понял это уже давно. Может быть, в твои годы, или чуть раньше, или чуть позже. Уже всё равно. — И тогда ты поселился здесь? — Не совсем. Гаррет помолчал. — Тогда у меня был Колин, — нехотя продолжил он, — а Колин ещё умел чего-то желать. Когда его не стало… В каком-то смысле не стало и меня. Николас отвёл взгляд и невольно чуть отодвинулся от него. — Так было, пока я не встретил тебя, — тут же поправился Гаррет и поцеловал Николаса в висок. Николас вздохнул. — Я всё же не согласен, — упрямо сказал он. — «Инициатива» и «Монолит» — не одно и то же. Может, в них есть сходство, но они делают разное дело. И «Монолит» не раз посылал на Аурелию людей, чтобы разобраться, что можно поменять. — Поменял? — Нет. Не нашёл нужного рычага. А я до последнего считал… что многое из того, что происходит там, можно понять и сохранить. — Не исключено, — признал Гаррет, — что я мог бы понять рабство таким, каким видишь его ты. — Спасибо, — сказал Николас и снова посмотрел на него. В эту секунду такая беззащитность проскользнула в его взгляде, что Гаррету захотелось обнять его и никогда не отпускать. — Не знаю, — сказал он. — Не уверен, что хотел бы снова впутываться в эту борьбу. Но, если тебе потребуется помощь… я всегда буду рядом с тобой. Николас кивнул.  — Спасибо, — прошептал он. Наклонился к Гаррету и поцеловал. — Но это не всё, о чём я хотел поговорить. — Продолжай. — То, что происходило между нами до того, как… — Николас прокашлялся, — как ты вернул мне ошейник... Гаррет напрягся. Рука его скользнула к Николасу на талию, прижимая к себе. — Я уже не уверен, что хочу это продолжать, — сказал Николас и испытующе посмотрел на него. — Ты всё-таки хочешь уйти от меня? — Нет! — Николас стиснул его плечо. — Нет. И даже если я вернусь в «Монолит»... Я не собираюсь делать это сейчас.... Я имею в виду… что не уверен, хочу ли снова ощутить себя рабом. По крайней мере, пока. — Ники, — Гаррет притянул его к себе, — это был твой выбор. Я люблю тебя любым. И, что бы ты не решил, я последую за тобой. — А если я всё-таки захочу?.. Гаррет не сдержал усмешки, и шальной огонёк промелькнул в его глазах. — Честно говоря, мне понравилось видеть тебя подвешенным под потолком. Когда пот струится по твоим соскам и все мышцы до одной напряжены. Я бы хотел стянуть с тебя ещё и штаны. Поймать в ладонь твой член и… Николас пошевелился, чувствуя, что член Гаррета начинает напрягаться под ним. — Мы сейчас опять пойдём в кровать? — спросил он. — Надоело? — Да. — Хорошо. Тогда пошли на пляж.