Рейдер поневоле

      Я понял, что дело дрянь, когда одетый преимущественно в ремни и броню из автомобильных покрышек парень наставил на меня копье с явно недружелюбными намерениями. Копье было необычным — вместо острия на конце грубо выструганного шеста красовалась явно нашпигованная взрывчаткой консервная банка.       «Говядина ГОСТ», красовалось на ней. Жестянка выглядела свежей, и я задумался о том, насколько аварийные запасы оказались долговечнее своих производителей.       Рейдер же явно размышлял о том, откуда в его смену, на пустынной дороге, ведущей в раскаленный ад песков Пустошей, появился странно одетый фрик — ни брони, ни ремней, ни шипов, ни шаманских побрякушек, а вполне себе приличные камуфляжные штаны, берцы и футболка, да респиратор. То есть сначала я хотел надеть джинсы и рубашку, но передумал, справедливо, как оказалось, рассудив, что экскурсия может оказаться не такой уж и легкой прогулкой, и оказался прав. К тому же, рубашка с гавайскими пальмами нанесла бы последний удар по и так уже съехавшей психике местного аборигена, переминающегося передо мной с ноги на ногу.       — Комары тебя задери, кто ваще такой? Че надо? — сквозь чуть хрипящие динамики маски растерянно вопрошал Бешеный, — а это, видимо, был представитель именно этой фракции. На это указывали ярко-зеленые волосы, колючками свисавшие по загорелому лицу, специфичный наряд и традиционное для этих чертовых камикадзе оружие.       — Ну, я тут это, проходил мимо, — не нашел ничего лучшего, чем брякнуть именно это я. Подумав, поспешно добавил: — Скитальцы машину разобрали.       — А-а-а, понимаю, — неожиданно быстро, немного успокоился рейдер. Интеллектом он явно не блистал.       — Почему комары, кстати?       — А ты не знаешь, чувак? Тут это, комары на кислотном озере вывелись. Тоже кислотные! Здоровые, как зрачки Пита, — рейдер характерно тянул слова, и я понял, что мне повезло — тот культурно отдыхал, и находился потому в приятном расположении духа, когда я столь бессовестным образом нарушил его пикник на обочине.       — Ладно. Посмотрим еще на них, — усмехнулся я и снял с плеч туристический рюкзак. Бешеный тут же отскочил и совершил угрожающее движение копьем, но я просто отвел наконечник-«тушенку» в сторону.       — Да не стремайся, чувак, — подражая новому знакомому, произнес я, доставая маленькую канистру с хорошим бензином, сладко булькнувшим внутри, — Тут ништяк.       — Бенза-ак? — оживился рейдер.       — Да, он.       — Отдай! — бескомпромиссно заявил дикарь и двинулся на меня, затем замедлил шаг и как-то даже застенчиво добавил зачем-то: — А то бить буду, — бить, колоть, потрошить и взрывать!       Я подумал, и достал «глок», после чего задумчиво протянул:       — Его заслужить нужно…       — Что нужно сделать? — с готовностью спросил Бешеный, которого будто бы подменили добропорядочным джентльменом.       Чувствуя, как пот ест глаза и кожу, и начиная осознавать, что зря зашел в туристический магазин, а не в бутик с нарядами для укрепления семьи, где вполне мог закупаться Бешеный, я сказал:       — Проведи меня к Механикам.       — Может, к нашему костру? Там еще много ду…       — К Механикам.       — О’кэй, о’кай, — разочарованно сказал паренек и оперся на древко своего копья. — Только ехать надо.       — Ты при коне?       — При… шо?       — На тачке?       — О да, — тонкие губы Бешеного растянулись в ухмылке. — Она, родимая. Просто зверь, а не машина. Настоящий «Водохлеб»!       Мы ушли от занесенного песками шоссе в сторону и очутились на небольшом бархане, с которого открывался прекрасный вид на желтое песчаное море, откуда торчали редкие обломки каких-то строений, что некогда были каким-то населенным пунктом. Дикарь чуть ли не облизывался, глядя на канистру в моих руках, и я старался держать ее в руке, что дальше от моего нового проводника.       — Как зовут тебя, друг? — решил продолжить я разговор.       — Шипник, — с гордостью отозвался тот, — Как подшипник, только без «под» — Шипник, короче. Или просто Шип. Круто, да?       Я кивнул.        — А ты кто? — Я? — я даже растерялся, потому что тогда, когда я планировал сюда путешествие, мне и в голову как-то не пришло придумать звучное имя. Вот так всегда — предусматриваешь многое, а о мелочах забываешь. — Я — Макс. Мэд Макс.       — Тоже крутяк, — снисходительно отозвался Шип. — Вот она, моя четкая!       Мы остановились перед хлипкой на вид машиной, чья подвеска опасно прогнулась под весом кабины, покрашенной в языки огня. На наспех сваренных решетках на крыше дремала жалящая смерть — пара «Ос», чьи дула отливали угольно-черным. Однако, это было единственное достоинство этого чуда техники, которое даже не было защищенно хотя бы примитивной броней. Шип же взирал на эту «водомерку» влюбленными глазами.       Моя решимость прокатиться на «Водохлебе» (sic!) с Бешеным (sic!) таяла с каждой секундой, однако это, похоже, была единственная возможность попасть к Механикам, и, возможно, к самой Айви — чем бес не шутит?       Поэтому я смело (потратив на это значительную часть запаса храбрости) сел в тесноватый салон, пахнущий разогретым металлом, топливом, порохом и маслом, и задорно прикрикнул:       — Погнали!       Голос предательски дрогнул, но Шип этого не заметил — он как раз закончил устанавливать свое копье на нос своей малолитражки.       Если я не попаду к Механикам, то мне конец. Во-первых, мой настоящий проводник, чьими услугами я начал пользоваться не так давно, на случай «непредвиденного пространственного континуума» (который, видимо, и случился, раз по прибытию я его не нашел), условился ждать меня именно у Механиков в этом районе. Во-вторых, мне просто срочно необходима была маска — я уже чувствовал, как начали слезиться глаза и першить горло, хотя Проводник неделю колол мне какой-то препарат, за который в этом мире убили бы, а затем еще раз убили бы.       — Говорили же мне, в «Дозоры» езжай», — тоскливо пробормотал я, чувствуя мощную вибрацию от ожившего движка, — А ты уперся в свой дизель-панк…       Но да, аромат в салоне царил именно такой — дизель-панковский, и за рулем сидел настоящий рейдер, воющий полузнакомый мотив. Может, все не так и плохо? По крайне мере, я получил, что хотел.       Живым бы выбраться теперь.

***

      На периметре лагеря нас встретили дозорные в пыльных плащах, держащие в руках винтовки с лезвием в виде шестерни на месте штыка. Было их не так много, и вряд ли поселение выдержало бы серьезную атаку со стороны тех же Бешеных, что по соседству. Но тут дело было, наверное, в том, что Механики, уж так повелось, когда я читал про мир, который собирался посетить, оказались в положении миротворцев и друзей-для-всех.       Слишком уж много незаменимых услуг они предлагали за копейки или же и вовсе бесплатно. Как, например, создание ле…       — Дьявол! — выругался я, когда Бешеный вывернул руль, уходя от столкновения с выползающим, именно выползающим из-за ворот на дорогу левиафаном, весом, ориентировочно, тонн в пятьдесят, а то и больше. Сквозь рев мотора можно было отчетливо различить скрежет и лязг механических ног, коих у монстра было шесть. Стволы орудий судорожно вращались, словно никак не могли найти цель. Я не вовремя вспомнил, что этими машинами управляли некие «машинные духи», в коих я подозревал ИИ, и по спине пробежал холодок.       Нам в спину целилась механическая смерть.       Но, хоть она нас видела, к счастью, все же не считала за врагов, и это хоть немного, но успокаивало.       — Цель визита? — проскрежетал через рупор, подключенный к маске, один из стражей, и Шип, покрутив колесико громкости на маске, прокричал в ответ, приоткрыв дверь «Водохлеба»:       — Мы тип мирные, как всегда. Я тут чудака привез, хочет с вами базарить. Тоже мирный, даже без колес!       — Новичок?       Шип задумчиво окинул меня взглядом, и я яростно закивал.       — …Да!       — Добро пожаловать!       Сквозь пыль, которая еще не успела опуститься после того, как тут прошел левиафан, мы проехали в лагерь. Удивительно, но на КПП до сих пор работал старинный светофор. То есть для них старинный, а для меня — вовсе нет.       Вообще, сейчас сразу проясню некоторые странности в моем повествовании.       Я не рейдер, не чародей, и не киборг со встроенным телепортом, и зовут меня незамысловато — Руслан. По сути, я турист, никто более. Первый в мире (но не во вселенной, стоит полагать) турист межпространственный.       Все началось с того, что я откликнулся на объявление в газете — «Идет набор в туристическую группу, которая отправится куда угодно». Из-за восхитительного кретинизма заголовка в списке рекламы я позвонил этому человеку, надеясь на полным таким же кретинизмом разговор, который можно будет поведать в баре после рабочего дня, и… как выяснилось, это было самым безрассудным, опасным, и решающим поступком в моей жизни.       Но кто же тогда знал?       Наше первое знакомство с Проводником с глазу на глаз заслуживает отдельной истории, поэтому рассказывать о нем я здесь не буду. Скажу лишь, что в нашу встречу мне на голову чуть не упал ботинок шестидесятого размера, я узнал о том, сколько стоит мордорский меч, и всецело проникся идеей такого вот туризма.       Цена была за малым — после небольшой демонстрации собственных сил Проводник предложил мне путешествия почти бесплатно — за исключением того, что места, в которые я с ним отправляюсь, еще им не изведаны и «нужно проложить маршрут и обосноваться». На свой страх и риск я согласился, рассудив, что в случае отказа буду жалеть всю жизнь, и что такое приключение пропускать просто нельзя.       Попрощавшись с друзьями и взяв больничный для работы, я отправился с Проводником в первое странствие — нами был выбран мир, где горожане силой мысли творили сны и дарили друг другу, а также предсказывали будущее и убегали из дома скитаться с людьми-совами. Да, было и такое место.       Проводник говорил, что человек не может придумать в литературе или кино что-то, что во Вселенной не существует, пускаясь в долгие и запутанные объяснения, как все это работает. Я предпочитал верить ему в этих вопросах на слово — тем более, что этакие люди-филины действительно снились мне пару раз.       И вот теперь я здесь, в мире, опустошенном вирусом Кроссаут. Что я здесь делаю? Кто я? Куда я иду?       Ну, как говорится — назвался Максом, полезай в кузов. С этими невеселыми мыслями я вылез из машины — Шип неожиданно аккуратно припарковал ее на отведенной для гостей стоянке, вымощенной бетонными блоками, сквозь которые пробивалась жухлая трава — рядом имелся колодец с моторизированной лебедкой, позволявшей быстро набрать полную тахту чистой воды.       Вода в пустыне почти так же ценна, как и бензак, и потому я не удивился, приметив в тени сооружения еще одного стража с дробовиком, который развлекался тем, что раскладывал в пыли пасьянс. Некоторые способы убить время пережили даже апокалипсис.       Как и некоторые продукты питания — «Говядина ГОСТ».       Мысли о ней заставили виновато заурчать желудок. Оказывается, я успел проголодаться, но это дело легко поправимое — провизией я запасся, да и Механики, в случае чего, не звери все же.       Я вылез из машины, чувствуя легкую тошноту, и подтянул за собой свой рюкзак. Шип достал из подсумка кисет с табаком и протянул мне, но я на всякий случай отказался.       Водил он просто отвратительно — за всю дорогу мы раз пять чуть не врезались и раза два чуть не перевернулись, причем рейдера это приводило в такой дикий восторг, что мне было страшновато попрекать его. Интересно, тут все так водят?       — Ну, я тебя привез, давай сюды топляк, — пыхнул на меня рейдер, и я, на секунду помявшись, отдал ему канистру. Больше у меня бензина не было. Тот бодро отвинтил крышку, понюхал, затем даже отхлебнул, — потом, правда, выплюнул, не поморщившись.       — Ты где взял? — удивленно спросил тот, и я неопределенно пожал плечами.       — Скитальцы, — снова помянул я таинственную фракцию в качестве универсальной отговорки, которая, похоже, работала, судя потому, что собеседник с важным видом кивнул головой, будто нам двоим было известно что-то, что другим неведомо.       Все-таки не зря выбрал хорошую марку, кому так же хорошо разбираться в бензаке также хорошо, как тем, которые ему обязаны жизнью?       Я пожал Шипу руку, и тот отправился сбагривать свою добычу наверняка за парочку безделушек.       Точно! Тут ведь есть рынок… Должен быть. И мастерские.       Оказавшись один, я даже слегка растерялся. Жизнь в лагере била ключом — бегали почти черные от загара дети, чьи лица также скрывали спасительные маски, спешили по делам торговцы оружием и местные умельцы, зазывала приглашал всех на представление странствующей Огнепоклонницы, которую наверняка изгнали из родного клана за какую-нибудь религиозную оплошность — иначе что она бы здесь делала?       Теперь нужно было найти Проводника, следов пребывания в лагере которого я пока не видел. Что-то мне подсказывало, что тут его я вряд ли встречу. И это было жутко. Я не хотел застрять здесь навечно — а уйти отсюда можно было только с его помощью.       Я представил, как постепенно меняю свой гардероб на постапокалептического антуража вещи, обзавожусь суровой бородой, начинаю пить технический спирт вместе с бывалыми бродягами и коплю шрамы на своей шкуре, и решил, что такая жизнь все же не для меня. Я буду скучать по дому. Пусть там и нет таких приключений, какие могут выпасть мне тут.       Размышляя обо всем этом, я постучался в дверь, над которой висела грубо размалеванная вывеска, гласившая «Как в Греции». Раздался тихий голос, приглашающий войти, и я толкнул металлическую створку от себя, с удивлением услышав такой знакомый перезвон колокольчиков. Действительно, как в Греции.       Зайдя внутрь, я не сразу увидел торговца в полумраке, царившем в магазине, и смог рассмотреть его в деталях, только когда тот включил настольную лампу, осветив свой экстравагантного вида облик.       То был мужчина лет сорока, носивший прозрачные защитные очки, которые позволяли увидеть его сияющий расплавленной медью глаз и бионический протез на месте второго — объектив, похожий на деталь фотокамеры, мерцающий жутковатым алым. Он постоянно жужжал и пощелкивал, анализируя нового посетителя. Под этим взглядом я чувствовал себя настолько незащищенным, как никогда.       Все пространство внутри было завалено различного рода хламом, полезным и не очень — тут были фары, диски с фильмами (я с удивлением увидел «Пятый элемент 2»), приклады от винтовок, винтовки без прикладов, хлопушки, ракеты, ожерелья, зеркала, игрушки, инструменты… маски.       — Что-то конкретное интересует? — мягко улыбнулся торговец, разваливаясь в своем кресле. Я заметил, что и рука у него была механическая — неприкрытые корпусом поршни тихо шелестели. Гидравлика, видимо, причем продвинутая — сейчас у нас такого не делали.       На оголенном плече здоровой руки я увидел вытатуированную. эмблему Мусорщиков и сердце в ореоле шестерни, под которым шел длинный список зачеркнутых женских имен, в конце которого виднелось скромное «Я».       Я почувствовал легкую зависть — список был устрашающий.       — Мне нужна маска, — сказал я, кладя на стол купленный накануне китайский смартфон. Мусорщик изогнул бровь над здоровым глазом. — Маска, фильтры, какая-нибудь легкая броня.       Я подумал, а затем добавил:       — И металл.       Торговец аккуратно взял смартфон, повращал в руках и включил.       — Идет. Металла накину на сотню кило, больше не дам. Но безделушка занятная.       Однако я увидел, как мгновение назад алчно двинулась его рука к моему «товару».       — Пять сотен, — твердо сказал я. Мусорщик даже поперхнулся и начал кашлять, и когда я начал опасаться за его здоровье, он ответил:       — Парень, ты сдурел, да? Металл нынче в ходу, всем нужен. Притащил бы ты мне схем, побольше, может, и поторговались. Две сотни и не больше.       Электроника у меня была, но я предпочел ее пока не светить. Уже из-за новенького смартфона могли возникнуть вопросы, а целое богатство у незнакомого новичка могло привлечь ненужное внимание.       Ох, сон мой будет неспокойный. А ночевать ведь здесь наверняка придется.       — Хорошо, — согласился я, надеясь, что это не выглядело так, будто решение далось мне легко. Однако барыга все же подозрительно щурился, когда выдал мне маску, пакет со сменными фильтрами и полицейский бронежилет, уже изрядно потертый и изрисованный символами-оберегами.       — Глаза у тебя здоровые, — бросил он. — Редко бывает.       Я замер, но тот лишь хрипло рассмеялся.       — Бывай, парень, сделка честная, а мне твои тайны ни к чему.       Я немного расслабился и спросил:       — А ты… не видел сегодня еще одного странника здесь? Никто не заходил?.. Необычный?..       — За исключением твоего друга из «хрустиков», Шипа или как его там по пьяни назвали, никого.       Я почувствовал так, словно внутри меня что-то оборвалось. Нет, я ожидал подобного ответа, но все же…       — А что он взял?       — Он? — Мусорщик снова закашлялся, и я понял вдруг, что он так смеется. — Он выменял у меня канистру на коробку с фигурками рок-звезд старых. Я уж думал, их никто и не возьмет никогда. Даже жалко отдавать было, привык, что они у меня есть. Разговаривал с ними иногда от скуки — этим парням бы в Пустошах наверняка понравилось.       Когда я уходил из пропитанной дымом и духом авантюр лавки, натягивая свое новое «лицо», вслед мне донеслась мелодия Blues Saraceno «Evil Ways», которая некогда играла в популярном сериале про байкеров.       «У него определенно есть свой стиль», — с усмешкой подумал я и решительно облачился в бронежилет.       Что ж, попробуем стать Воином Дороги. Ну, а если не получится — хотя бы просто выжить.