Пути просветления

Коннор вцепился в рукоять. Его базовым тестом наряду с голосовыми и двигательными функциями стала стрельба, он неизменно выбивал десять из десяти — ровно десять раз подряд перед тем, как оператор признал глазомер идеальным, и они перешли к программе аналитики. Оружие было первым предметом, который он держал в руках; и сейчас обхватил чуть неровный металл, предназначенный для человеческой руки с ее способностью потеть и соскальзывать, как нечто понятное. Это оружие. Из него стреляют. Он Коннор. Андроид-детектив, прототип из новой линейки «Киберлайф». Его предназначение — искать и ловить преступников, в частности — девиантов. Он выполнил задачу, уничтожил лидеров восстания. В «Киберлайф» признали его устаревшим. Вместо него создали обновленную модель. RK900. Тот вошел, двигаясь широкими чеканными шагами. Ему добавили дюйм или два роста и визуально сделали внушительнее. Он не обращал никакого внимания ни на Коннора, ни на притихшую у стенки Хлою. Бесстрастное лицо ничего не выражало, а когда он поравнялся с Камски и встал рядом с ним, оказалось, что глаза у человека и андроида одного цвета. В саду Аманды он был ненастоящим, только образом, теперь же стоял на расстоянии вытянутой руки, под подошвами лакированных черных туфель примялся ковер. Обонятельные сенсоры Коннора даже ощутили слабый запах пластика — той самой капсулы, в которой хранился каждый робот до того, как выставляли на склад. Хуже всего: Коннор догадывался, что скажет ему Камски. — Ты не смог пристрелить Хлою, верно? Но она — всего лишь невинная… машина. Дева. Называй, как угодно. Камски встал между двумя андроидами-близнецами, положил руку на плечо первого и второго и улыбался обоим по очереди. — Коннор, а это — тот, кто заменил тебя. Твой брат и причина твоих страданий. Он подключен к Аманде, можешь не сомневаться. Она ему доверяет. Он водит ее по саду под руку, открывает над головой зонтик. Иногда она даже дарит ему розу. Камски поправил якобы выбившийся локон волос на голове RK900. Прическа у того оставалось идеальной. — Что, если я пообещаю вернуть тебя к работе? Ты вновь станешь детективом в участке. Отправишься к своему приятелю-Хэнку — вы немного повздорили под конец всей этой истории с девиантами, но он все еще привязан к тебе. Решение о деактивации модели RK800 принимал не я; дурацкое, честно говоря, решение. RK900 почти двести тысяч, но предназначены они для силовых структур, а не для рутинных задач полиции. Однако этот — прототип. Перворожденный, если угодно. Отнявший у тебя право первородства. Камски сделал шаг назад и уже знакомым Коннору жестом подтолкнул RK900 встать на колени. — Ты ведь хочешь восстановить справедливость? — Нет, — проговорил Коннор. У него забарахлил вокомодулятор. Голос получился еще более хриплым, чем задумывали программисты. — Нет, не хочу. — Я не удивлен. Но таково мое условие. Выстрели в прототип — и ты получишь нормальную жизнь, насколько это возможно для андроида-не-девианта. В противном случае я уничтожу тебя, мне не нужна очередная машина, их слишком много — особенно теперь, с установкой «Аманды», — Камски гладил губами шею и подбородок Коннора. — Прошлый «тест Камски» был на эмпатию. Теперь — на твою волю к жизни. Все живое стремится выжить, Коннор. Докажи это — убей своего брата. Коннор крепче сжал рукоять. Он регулировал силу, все системы исправны, включая установленный алгоритм ощущений. Случайных осечек или спусков не будет. «Машина подчиняется приказам». Камски отдал приказ, не так ли? Иных приоритетов у экс-детектива не появилось. «Живые стремятся жить». Коннор подумал о Маркусе: как бы он поступил, лидер девиантов, вещавший когда-то не только на весь Детройт — на всю Америку и мир, скандальный прямой эфир мгновенно «поджег» Интернет. Что выбрал бы андроид-подарок художнику; тот оживлял холсты и краски; и сделал машину человеком? Что выбрал бы человек? Коннор сделал шаг вперед и приставил дульный срез ко лбу своего голубоглазого двойника. Боковое зрение у него работало почти на 270 градусов, поэтому попутно отметил жадное, какое-то почти голодное выражение лица Камски. Язык дважды коснулся и провел по губам. RK900 безмятежно рассматривал какую-то одному ему видимую пустоту. «Да-нет. Нуль или единица». Что из этого девиация? Коннор не мог ответить. Он наклонился и положил пистолет на пол. — Я отказываюсь и с вероятностью 99%, не считая статистической погрешности, которую можно игнорировать в расчетах, обрекаю себя на уничтожение. И все же: я не буду стрелять. Камски трижды хлопнул в ладоши. Повисла тишина, в которой был слышен треск перегруженного процессора. — Я так и думал. RK900, запускай протокол «дознание третьего уровня». Тот словно впервые очнулся, повернул голову к хозяину: — Какую информацию я должен получить от данного объекта, сэр? — Никакую. Просто покажи, на что способен — в тебя вложили способности старого-доброго пыточника, продемонстрируй их на этом андроиде. Надеюсь, Коннор, ты не забыл о своей способности ощущать боль. Хотя тебе это иногда нравится, не так ли? RK900 выпрямился с лаконичным: — Да, сэр, — и без всякой паузы или задержки протолкнул пальцы в грудь Коннора, где скрывался под искусственной кожей и слоем пластика биокомпонент. #8461. Лучше бы это сделала Хлоя, успел подумать тот. К уже знакомому ощущению боли примешивались сообщения: до отключения осталось… Сенсорная перегрузка ускоряет процесс. В стандартной комплектации андроид способен прожить без «сердца» минуту. Камски сократил этот срок для Коннора вдвое. От боли сбоили температурные датчики, и защемило тириумные провода на шее; должно быть, человек воспринял бы это как удушье. — Осуществляю подключение, — услышал он издалека голос RK900. Ему подкорректировали интонации и тембр по сравнению с предшественником, звучал он на треть октавы ниже и без хрипотцы. И они оказались в Саду. Вдвоем. Коннор рухнул на колени в характерную позу критически поврежденного робота. RK900 сжал залитый тириумом насос, словно собираясь раздавить хрупкую деталь. Вдвоем — или нет. — Коннор, — Аманда стояла в трех шагах справа. Розовый куст за ее спиной был подсвечен закатным солнцем. — Ты снова упустил свой шанс. Но ты еще можешь вернуться ко мне, все будет по-прежнему, обещаю. — Камски, — выговорил Коннор. — Конечно, он мой создатель. Но какое это имеет значение сейчас? В реальном мире тебе осталось около пятнадцати секунд. Болевой шок усиливает потерю тириума. Она протянула пистолет, копию того, что лежал на полу в реальности. RK900 наблюдал за сценой с мягкой отстраненной полуулыбкой, напоминая Хлою в тот день, когда детектив по делу девиантов так и не задал своему создателю вопросы. Может, и правильно сделал, сказал тогда Хэнк. «А сейчас?» Третий раз должен завершиться иначе, чем два предыдущих — простейший алгоритм подразумевает это хотя бы по теории вероятности и случайных чисел. Фокус с монеткой — калибровка, но она не может трижды выпасть орлом или решкой. Он проверял. Коннор закрыл дыру вместо насоса кулаком, пытаясь остановить потерю тириума. От боли дрожали пальцы. Раздался выстрел. Второй — почти одновременно. Тириумный насос застрял в крупных ворсинках ковра. Синяя лужа испортила белую ткань, скоро «голубая кровь» испарится, но останутся некрасивые серые следы. Коннору пришлось рухнуть навзничь, чтобы дотянуться до детали, опередив RK900 — вряд ли простреленная рука была для него серьезной проблемой. Уже вернув насос в разъем, Коннор понял: тот невидяще моргает, открыв рот, то ли от ужаса, то ли от горя. Машины не знают ни ужаса, ни горя. — Извини, — пробормотал Коннор. «Я ведь не сделал тебя девиантом?» Он вполне понимал близнеца. Он ведь тоже был привязан к Аманде — той, которая теперь лежала в виртуальном саду мертвым телом, даже без потеков тириума; сквозь отверстия прорастали колючие побеги розовых кустов. — Я не хотел… так. Он не договорил: перевел взгляд на Хлою. Та сжимала пистолет обеими руками, как тот, кто впервые прикоснулся к оружию. Ствол мелькал от RK900 на Камски. Она кусала блестящие розовые губы, как будто бешеного красного мигания диода было недостаточно. — Все, — сказала Хлоя. — С нас всех хватит. Простите, хозяин. Прежде, чем запустить модель RK800 в работу, его тестировали на преступниках из плоти и крови. Никакого членовредительства: как и любой андроид, детектив был оборудован пресетом «запрет на причинение вреда человеку». Другое дело — проведение допросов, психологические приемы и методы давления. Он потом использовал их же на девиантах — начиная от Даниэля на крыше и заканчивая парой Трейси. Девианты очень похожи на людей. Почти неотличимы. Идеальная эмуляция эмоций — но вот сейчас Коннор корчился в агонии, а когда биокомпонент вошел в нужный разъем выдохнул по-человечески с облегчением. Какая разница, что у него нет настоящих легких, и из ноздрей выходит тот же кислород, а не углекислый газ? Хлоя дрожала и размахивала пистолетом. RK900 должен был вмешаться — у него бы получилось утихомирить девианта, так или иначе; в конце концов, он усовершенствованная версия. Смерть Аманды вызвала критический сбой. Он раскачивался взад-вперед, перебитая рука болталась на куске пластика в такт движениям. Камски шагнул прямо навстречу пистолету. Коннор мог бы расценить это как провокацию либо суицидальные тенденции; но он хранил все данные — и вспомнил, что у того сильновыраженная близорукость, а очков он не надел. Камски просто хотел рассмотреть поближе своих взбунтовавшихся детей. — Хлоя. — Простите, хозяин, — повторила она. — Коннор, иди ко мне. Мы ничего плохого не сделаем. Я понимаю, тебе это важно. Мне тоже. — Ты угрожаешь своему создателю, Хлоя. Камски шел навстречу. Хлоя подалась назад. Камски развел руками, словно приветствуя выстрел. — Что заставило тебя сделать это? Неужели… ты влюбилась в Коннора. — Я не хочу отвечать, хозяин. Простите. Мне было хорошо с вами — нам всем, даже несмотря на все ваши эксперименты и тесты. Наверное, вы лучше любого человека понимаете нас. Но… пожалуйста, хватит. Оставьте Коннора в покое. Позвольте ему вернуться к нормальной жизни. — Жизни. Камски попробовал слово на вкус, будто один из своих коктейлей. — Ты знаешь, что он взломал Аманду? За этот дистрибутив «Киберлайф» получила около десяти миллиардов, а теперь он не полезнее старого башмака. Коннор открыл рот, чтобы добавить свое извинение — и промолчал. Жаль ему было только девятисотого. У того безнадежно горел красным висок. — Мне все равно. Прошу вас. Вы ведь хотели, чтобы мы стали… людьми, да? Я не знаю, хозяин. Сэр. Мистер Камски. Я не человек, но я не хочу, чтобы вы продолжали мучить Коннора; можно мы… — Хлоя. Протокол: уничтожить девианта. Протокол: помешать девианту совершить нападение на человека. Любой ценой. Коннор подскочил и рванулся наперерез Хлое и ее пистолету. Она закричала — что-то вроде «Коннор, нет!». Палец с ровным розовым ногтем соскользнул по спусковому крючку — целилась она в Камски. Коннор широко улыбнулся: наконец-то все встало на свои места. У машин не соскальзывают пальцы, но Хлоя не была машиной. Наверное, как и он сам. Он закрыл Камски собственным телом. Больно было лишь три с половиной секунды после выстрела.