wasn't built in a day

Миссия прошла хорошо. Тони, правда, не смотрел Питеру в глаза следующие несколько дней, но вскоре всё вернулось на свои места. Снова в отношениях «отец-сын», никаких обид, никаких проблем. Хотя… не совсем. Было уже слишком поздно для Питера. Это буквально стало его идеей фикс. И он пытался с этим бороться. Правда пытался. Иногда у парней встаёт на всякую странную херню. Подумаешь! У Питера всё классно. Всё хорошо. Всё просто ужасно. Питер даже дрочить не мог, не думая о Тони. Он не мог смотреть порно, не думая о том, как Тони делал бы с ним то или это — или нет! Питер бы сам делал это для мистера Старка. На коленях. На барной стойке. На кухне. В машине. В башне Мстителей. В лаборатории Старка. Дошло до того что, когда Питер был в магазине комиксов с Недом и увидел постер с Железным человеком, он почувствовал лёгкое возбуждение. Паркер так часто мастурбировал на Тони, что это уже стало условным рефлексом! И, конечно, он купил постер, повесил его у себя в комнате и той же ночью, облизывая собственные пальцы, дрочил и пялился на Железного человека так, что чуть не заработал косоглазие. Питер ничего не мог с этим поделать. Он знал, что Тони его не хочет, и что произошедшее в машине было лишь результатом трения. Старк бы все равно не коснулся Питера, пока он несовершеннолетний, даже если бы очень хотел. А он не хотел. К тому же, Тони любил Пеппер. Очень сильно любил. Питер чувствовал, что его грудная клетка превращается в месиво и все кости крошатся каждый раз, когда лицо мистера Старка сияло во время разговоров о Пеппер. Так что Питер просто… держал это в себе. Он боролся со злом, ходил в школу и старался не думать о Тони. Не думал о Тони, когда звал симпатичных девочек на свидания и целовался с ними на заднем сидении машины тёти Мэй. Не думал о Тони, когда они с Недом пробрались в ночной клуб и какой-то красавчик прижал Питера к стене и поцеловал. Когда Питу исполнилось семнадцать, Тони позвал его жить в башню Мстителей. Он уже стал членом команды, и мог оставаться там, если хотел. Тетя Мэй, будучи большой фанаткой тех шоу, где люди переезжают в небольшие домишки, однажды за бокалом вина обмолвилась Питеру, что тоже хочет такой. Так что через неделю Паркер съехал, а мистер Старк перевёл денег на счёт Мэй. Питер в любой момент мог навещать тётю на квинджете в любом штате, куда бы она ни поехала с этим своим домиком на колёсах. А вот жить на этаж выше Тони Старка оказалось сущим адом. Тони мог явиться на обед без футболки и со стекающими каплями воды, только после душа. Мог заснуть в их домашнем кинотеатре в метре от Питера, с прекрасным лицом, освещаемым лишь тусклым светом. Мог тренироваться с Кэпом, истекая потом, и сказать Паркеру: — Эй, пацан, хочешь к нам? Я же тебя разнесу, — так, что Питеру приходилось сдерживать крик. Спустя два месяца после того, как Питер въехал, Тони и Пеппер начали ссориться. Много. Их ссоры были громкими, частыми и заканчивались всхлипами Пеппер. Они спорили о том, что Тони так однажды убьёт себя, и что это ужасные основания для отношений, и что Старк не может быть ответственным за весь мир. — Но я и есть ответственный за весь мир! — кричал тогда Старк, скрещивая руки на груди. — Разве ты не видишь? Однажды они начали ссориться слишком громко, часа в три ночи, и тогда Питер пробрался в комнату к Кэпу и заявил: — Мама и папа снова ругаются. Две фигуры на постели притихли и светлая голова Кэпа высунулась из-под одеяла. — Оу, Питер, — сказал он, восстанавливая дыхание. — Я не слышал, как ты вошёл. Баки, отбросивший в сторону одеяло, взирал на Питера, и, если бы взглядом можно было убить, Паркер уже давно был бы приколот кинжалами к стене. — Почему. Ты. Вошёл. — Я, эмм, — пробормотал Питер и попятился к двери. Они вдруг услышали раздавшийся из коридора сдавленный всхлип, а затем и плач Пеппер. Кэп вздохнул и поднялся с постели. — Я сейчас вернусь. Побудь здесь, Питер, — сказал Стив и исчез в коридоре. — Если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя собственной паутиной задушу. — Эмм, предельно понятно. Баки промычал что-то невразумительное в ответ и вернулся в постель, уткнувшись в собственный телефон. Кэп вернулся пять минут спустя, измученный и уставший. Он подозвал Питера выйти в коридор. — Ладно, они перейдут в лабораторию, чтобы не шуметь. Теперь можешь идти спать. Прежде чем Питер успел сказать, что он пришёл к Кэпу не за этим, — что Питер ещё не спал, и что он просто хотел, чтобы кто-то успокоил его и сказал, что всё будет в порядке, и что синяки под глазами Тони, больше похожие на кровоподтёки, скоро исчезнут, и что Пеппер перестанет так часто плакать — Стив положил руку ему на плечо. — Слушай, — начал он, осматривая коридор почти боязливо. — То, что ты там увидел. Я и Баки. Ну, — Кэп покраснел, — это что-то новое. И это хорошо, но мы пока что не готовы кому-либо рассказать. Мы не уверены… В общем, пусть это останется только между нами, ладно? Стив украдкой взглянул на Питера. — Да я знаю, Баки мне уже сказал. — Он что сделал? — Кэп нахмурился, приоткрыл дверь в их комнату и зашёл. — Бак, — с опасением начал он, как только дверь захлопнулась, — что ты сказал Питеру? Тони с Пеппер расстались на следующий день, и мистер Старк, прихватив бутылку бурбона, пропал в своей лаборатории на неделю. Тени, залёгшие под его глазами, стали ещё больше и темнее, а вокруг рта прибавилось морщин. Тони слонялся по башне словно призрак. — Ему нужно отвлечься, — сказал как-то Клинт, заметив несчастный взгляд Питера, направленный в спину мистера Старка. Питер немного поразмыслил над этим предложением и одним утром заявил Тони, что хочет умопомрачительную вечеринку на свой восемнадцатый день рождения. — Я хочу, эммм, слонов! И Шакила О’Нила! И торт в виде огромного паука! Пауко-торт! — Да, — согласилась с ним Наташа, вынимая коробку с хлопьями. — Два пауко-торта. Один в виде чёрной вдовы. — Хочешь два пауко-торта? — спросил Тони, ухмыляясь впервые за последние несколько недель. — Я достану тебе три.