Микки

Мэй приехала утром следующего дня. В тот день Петер не пошел в школу, почему и получил пару сообщений, с выражением беспокойства о его состояние. Также были вопросы со стороны Пеппер и Хэппи, которые также приехали утром. Прошлым вечером Паркер не сообщил им о том, что Мэй всё-таки приедет. В принципе, он даже не собиралась этого делать, а когда парочка всё-таки явилась — сказал, что сегодня школу он прогуляет. На вопросы «почему?», «как?» или «что случилось?» — он ответил лишь, что появились другие заботы, и что сегодня они должны ехать по СВОИМ делам, а не оставаться с ним и Микки. Конечно, он не рассказал, что тётя должна приехать уже очень скоро. Он только упомянул, что позвонил ей. Ни один из них не понял, что творилось в душе подростка, ведь говорил он с совершенный спокойствием и уверенностью на лице. Всё было вроде как хорошо, но почему-то вокруг Паркера чувствовалась атмосфера ужасного разочарования и тоски. Конечно, никому из них было невдомёк насколько парню тяжело. Хотя, Хэппи почему-то учуял запах сигарет, даже не смотря на то, что парень не курил дома, а после прекрасной ночной прогулки он успел уже несколько раз сходить в душ, а также поспать пару часов. Ровно в одиннадцать в дверь позвонили, и, когда Паркер открыл дверь, на пороге стояла его тётя с двумя чемоданами, рюкзаком и маленькой сумочкой через плечо. Было странно видеть тётю Мэй. Это была только вторая в его жизни встреча с ней. Паркер пригласил её в дом, поздоровался, несколько позабыв о правильной последовательности действий, затащил все чемоданы в квартиру. После чего женщина поставила рюкзак, сняла сумку, положив её на тумбочку, и просто обняла его. Питера крайне удивляло поведение его тёти, которая первым делом просто обняла парня. Она не спросила как у него дела или что-то в этом роде, она просто подошла и обняла. Наверное, это было то самое, чего Питеру так не хватало, той маленькой частички поддержки в виде простых обнимашек. Тётя Мэй будто бы читала его мысли, да и вообще кажется лучше всех понимала состояние племянника. Минут через пятнадцать, они уже сидели на кухне, пили чай и беседовали насчёт произошедших за последние полгода событий. Питер рассказал, что некоторое время сам пытался справляться с Микки, так как не любил просить помощи, придумывал кучу оправданий и подкреплял всё это огромным количеством фактов, чтобы тётя ни с того ни с сего не подумала, что он всё ещё не самостоятелен, или что-то в этом роде. Естественно, она слушала его вполуха, понимая, что большинство из сказанного всего лишь жалкие отговорки. Хотя из всех присутствующих так считал только сам подросток, но некоторые фразы звучали действительно странно, явно скрывая под собой более глубокую и грустную историю. Затем Питер сказал, что стажировался у Старка, а на вопрос «почему в прошедшем времени?» ответил, что кое-что произошло и он не знает, что сейчас делать потому что Старк до сих пор не перезвонил ему. Тетя Мэй охотно в это поверила, но тот не очень понял почему, ведь это всё звучало крайне неправдоподобно: проще было бы сказать, что он просто пытался подрабатывать. Женщина спросила у него про учёбу; раз он ходит в школу, то какие у него отметки, есть ли у него сложности с учёбой и так далее. Паркер сообщил, что всё прекрасно. Он всё ещё беспокоился, что косвенно сидит на шее у Старка, и сейчас его эмоции потихоньку выползали наружу, а уверенности, что все под контролем почти не оставалось. Он переставал справляться. Тётя Мэй, заметив это, сказала, что теперь всё хорошо и она здесь, поэтому Питеру не нужно так волноваться. Тут Паркер вспомнил про ещё одну очень важную деталь: — А как же ваша квартира? — спросил он. — Ну, думаю, буду сдавать. Квартирка слишком мала для нас троих. А если учесть, что один из нас это подрастающая малышка, мы там точно не поместимся. Да и дополнительный доход лишним не будет, — сообщила Мэй, улыбаясь. Почему-то Питеру вспомнился тот единственный раз, когда он видел тётю Мэй; то тепло и тот свет её души, так похожие на солнце, расплывались в сознании бликами далёких звёзд и дарили спокойствие. Даже несмотря на смерть дяди Бена, эти блики никуда не исчезли. Они всё также искрились в её глазах, плясали вокруг женщины свой прекрасный танец, напоминая о родителях, наполняя этот дом уютом и каким-то уж очень родным теплом. «Надеюсь, — подумал подросток, — она никуда не уедет». В тот день он даже пожалел, что не позвонил ей раньше. Это ведь было бы верным решением, к тому же ему всегда нравилась Мэй. И это при том, что он почти и не знал её. Вскоре проснулась Микки и начала радостно что-то бормотать в соседней комнате. Тётя пришла в неописуемый восторг при виде этого, как она выразилась, ангелочка. Видимо она действительно любила детей, даже больше, чем Питер мог себе представить. Своих у неё, к сожалению, не было. Она взяла младшую Паркер на руки и, с неописуемой радостью, начала качать её и агукать ей в ответ. Сегодня Питер провел день вместе с тётей и младшей сестрой. Они много говорили, вспоминали почившую чету Паркеров, пили чай, отвлекаясь на Микки, иногда начинающую хныкать от недостатка внимания, потом сходили в парк и долго гуляли. Они даже купили сладкую вату, и подросток долго наслаждался тем, как тетя прикалывается делая из сахарного облака усы и пытаясь не запачкать всё вокруг сладкой массой, остававшейся на пальцах. Это было просто невообразимое счастье для человека, который последние полгода даже не смел мечтать, что весь этот ужас, когда-нибудь закончится. На следующий день Питер пошел в школу, и, отсидев положенные уроки, отправился патрулировать город, затем домой делать уроки. А там тетя приготовила ужин. Поесть домашней еды для Питера было чем-то волшебным: он всё время заказывал пиццу или просто довольствовался хлопьями утром, днём и вечером. Почти все деньги уходили на Микки, поэтому появилась привычка экономить. Сейчас курочка запеченная в духовке, картошка и пара салатов, казались Паркеру раем. За ужином тетя Мэй вспоминала моменты прошедших лет, а Питер смеялся над ними, потому что все они были действительно смешными, светлыми. Он и сам пытался шутить или рассказывать что-то весёлое, но в основном всё смешное случалось, когда он был в маске, поэтому приходилось отзеркаливать истории на обыденность, иногда даже в корне, поэтому становилось не так уж смешно, а скорее неловко. Тот день прошёл хорошо и до невозможности обычно для всех, кроме самого Питера. На следующее утро были слегка пережаренные блинчики. Это было очень мило, но с самого утра парень почему-то грустил. Конечно, поводов для радости было больше, чем для грусти, но он этого не замечал. Не замечал, как проходило время, медленно утекая и забирая очередной день, совершенно обычный и скучный. Подъем, завтрак, школа. И когда это всё снова стало обыденностью? В последнее время он начал часто прогуливать занятия, уходя на патруль. Он всё больше времени просто сидел на крыше. И ещё чаще с сигаретой в зубах. Это всё было странно, лениво и менялось, совершенно необычным образом. Ведь Питер хотел бросить курить в тот же день, что и начал, но в небольшой картонной пачке он нашел ту самую, маленькую часть этого мира, которая помогала ему расслабиться. Он понял это не после первой сигареты, и не после второй. В итоге он стал выкуривал сразу по две-три штуки, чтобы хоть как-то расслабить мозг и забить на некоторые не очень важные проблемы. Никто не знал о его увлечениях, о его тайной жизни, а Мэй тешилась, тем что у неё теперь была маленькая Микки. Девочка тоже очень и очень полюбила тётю. Позже подросток стал сбегать не только днём, но и по ночам, а вскоре и вовсе редко появлялся дома. В конце концов многие начали замечать за ним подобные изменения. Однажды к нему даже подошла Мишель и спросила: «Всё ли в порядке?». Лидсу можно было даже не говорить про некоторые странности его друга. Абсолютно точно было известно лишь то, что с ним что-то не так. Подросток пытался хоть как-то узнать что твориться с Питером, какие мысли крутятся в его голове, но тот улыбался и, как испорченная пластинка, повторял: «Всё в порядке». Но сколько бы он не улыбался и не претворялся милым со всеми, сколько бы не старался казаться самым обычным Питером, пустота, которой от него веяло… Это было нечто страшное и все потихоньку начинали чувствовать её. Пустота внутри человека, чтобы тот не делал, в любом случае сожрёт изнутри, а чувство одиночества будет лишь усиливаться. А ещё Паркер понимал, что окончательно и бесповоротно начал зависеть от Старка. И это происходило уж точно не из-за финансов или инвестиций Старка в него и его жизнь, не из-за костюма. Нет, это была душевная связь. И парень был соединён с этим человеком нитью, хоть и очень тоненькой. Поэтому Паучок старался избегать миллиардера. Он считал, что так любое чувство можно было притупить или, на что он очень надеялся, и вовсе уничтожить. Но это не помогало. *** Прошло несколько месяцев с приезда Мэй в Нью-Йорк. Ей очень понравился город. Она полюбила его высокие здания, вечные пробки, шумные улицы и огромное количество людей. Нашла работу и, по сути, устроилась как нельзя лучше. Микки подрастала. Ей было уже почти десять месяцев. Питер сидел на скамейке через дорогу от школы, не зная, чем бы себя занять. Конечно у него был костюм и он мог бы уже лететь между зданиями, но сегодня ему этого совсем не хотелось. Он в очередной раз убедился, что Старку на него наплевать, но всё-таки то количество внимания и вообще всего, что дал ему с сестрой этот человек… За всё это Паркер был благодарен, чертовски благодарен, и ему не хотелось больше использовать Железного человека, но увидеть было нужно. Паучку обязательно нужно было посмотреть, улыбнуться, услышать хотя бы слово от него, но это было табу. Сегодня точно, поэтому он и грустил. С каждым днём становилось тяжелее держать себя в руках. «Я ему не нужен. Я просто глупый подросток со своими глупыми проблемами. Забудь уже о нём, чёртов Паркер!» — ругал он себя. — Эй, Питер, что ты здесь делаешь? — спросила Мишель, вышедшая из ворот учебного заведения. — С каких пор ты разговариваешь с лузерами вроде меня? — поинтересовался парень, даже не оборачиваясь. — Не то, чтобы я хотела знать, что происходит. Просто, в последнее время ты стал настолько брутальным, что на лузера теперь не особо то и смахиваешь. Кстати, уроки ещё не закончились и как бы курить возле школы не самая лучшая идея, — пожала плечами Мишель. — А какая разница? — Ну, не знаю. Решила предупредить. — Спасибо конечно, но, как по мне, это не особо что-то изменит, — вздохнул он. — Это интересно. Обычно ты весь такой вежливый и правильный, а сейчас вдруг… — девушка поджала губы, присаживаясь на скамейку рядом. — Что с тобой происходит? Ты часто запинался и шарахался от любого, кто к тебе подходил, кроме Неда, наверное. Ты был типичным ботаником, как большая часть нашей школы, а сейчас вдруг забил на общественное мнение, на людей, на учёбу. Даже на друзей. Только не говори, что я не права! Я видела как вы с Недом общаетесь, — на последнем слове показывая пальцами кавычки. — Это ведь так глупо. Ты в наглую врёшь всем, в том числе и себе. Вот и всё. — она глубоко вздохнула и посмотрела на собеседника, надеясь увидеть хоть какой-нибудь ответ в его взгляде. — Знаешь, мне жаль, что я дал тебе повод для беспокойства и, только не подумай ничего плохого, — он посмотрел на Джонс, делая последнюю затяжку, — но ты ничего обо мне не знаешь, а если думала, что понимаешь меня, то совершенно не права. Не предлагай помощь, если не знаешь как помочь. Не говори мне ничего, если ничего обо мне не знаешь, — сказал Паркер, отворачиваясь и туша сигарету об лавочку. Глубоко вздохнув, он направился прочь от школы. Огромная дыра внутри сейчас ощущалась только сильнее. Конечно, он понимал, что ему не стоило говорить подобное Мишель, к тому же он был груб с ней, а это тоже не очень хорошо. Но апатия съедала его, и с каждым днём ему становилось все хуже и хуже. — Куда ты пошёл? Уроки ещё не закончились. — Какая разница закончились они или нет? — поинтересовался парень. — Ну, не знаю! Досидел бы до конца четвёртого. Хотя бы ради приличия, — подняла бровь девушка, внимательно смотря на парня. — Нет, спасибо. Я лучше пойду, — махнул ей рукой Паркер. — Тогда у меня есть предложение! — заявила его одноклассница. — Как насчёт набухаться? Чтобы на утро не соображать, что мы делали прошлым вечером. Паучок замер, обдумывая предложение, а затем развернулся на пятках и кивнул: — Почему бы и нет. Я даже знаю местечко, где можно раздобыть неплохой алкоголь. Паркер вспомнил, что пару дней назад видел, как Тони уехал куда-то, и решил аккуратно подняться в башню. Он был уверен, что несколько бутылок хорошего виски там точно остались. И ему не составит труда заставить пятницу промолчать об этом, Старк доверял ему настолько, что в Башне давал полную свободу. Подросток написал тёте, что будет поздно, так как у него появились дела, а также заверил что всё будет хорошо. Она лишь согласилась, думая, что её племянник будет у Старка, а если так, то почему бы и нет. Конечно, тот не будет зависать у Железного человека. Это точно не входило в их с ЭмДжей планы. Мишель сказала, что у неё дома и так полно всего, поэтому они направились прямо к ней. Компанию ему составит Джонс, а это была самая приятная компания, которую, по мнению Паркера, только можно было найти. Поэтому несмотря ни на что можно было напиться и забыться. И на сегодняшний вечер это был их девиз.

***

Когда они подошли к очередному совершенно обыкновенному дому, девушка достала ключи, не дожидаясь неловкой паузы обернулась: — Ты идёшь? — она подошла к двери вставляя ключ в замочную скважину. — Ты предлагаешь напиться у тебя, чтобы потом нас, ничего не соображающих, нашли твои родители? — Предков не будет сегодня и завтра. Они укатили в Буффало на пару дней. — Класс, но давай поскорее, — предложил Питер, — я хочу напиться, и как можно быстрее. — Как скажешь, герой, — сказала Мишель, саркастично усмехнувшись. Они вошли в дом. Здесь было как-то чересчур обыденно: обклеенные светлыми обоями стены, паркет, несколько незамысловатых картинок и фото на стенах. Тумбочка с вазой на ней и зеркалом напротив. Лестница наверх почему-то казалась забытой и мрачной при таком освещении, а его здесь явно не хватало: парочка бра и торшер возле тумбочки. Тишина напрягает, но и успокаивает одновременно. Отсутствие каких-либо звуков вселяет уверенность, что никто не узнает о том, что здесь произойдёт. Они прошли в такую же обычную гостиную. Мишель кинула рюкзак в угол и, на ходу снимая куртку, забежала на кухню, погремела посудой, хлопнула дверцами шкафчиков пару раз. Вернулась она уже с бутылкой и двумя стаканами. — Итак, по кем-то когда-то принятым правилам: нам нужно загнаться. — Ооо, у меня много причин для этого, — саркастично сообщил Паркер. — Тогда ты первый, — усмехнулась девушка. — А я подключусь. — Ладно. Питер открыл бутылку и разлил виски по стаканам, потом повертел стекло в руках, оценивая. — Если напиваться, то только чем-то нормальным, — пожала плечами его собутыльник и выпила содержимое стакана, предварительно им отсалютировав. — Клаааааасс, — протянул парень, следуя её примеру. Алкоголя было много, поэтому можно было расслабиться. Под вечер они приговорили вторую бутылку. В доме играла музыка, а на диване развалилась Мишель, наблюдающая за дикими танцами друга. Ему было по-пьяному весело и хорошо. Да, пожалуй, этого не хватало: этой дикости и неправильности, этой странной музыки и игривых искорок в глазах Мишель. Это было прекрасно и глупо, неудержимо весело и отвратительно одновременно, а все потому что душа веселилась, а мозг вспышками подкидывал грустные воспоминания, а сердце иногда непроизвольно сжималось в тоске. — Паркер! — позвала Джонс, когда тот оказался на полу рядом с диваном. — Чего? — пьяно отозвался Он. — У тебя ведь что-то происходит. Всё это… Всё это не только из-за родителей, верно? Есть что-то ещё. Расскажи мне, Паркер. — Зачем тебе это? — Не зачем. Но тебе это нужно: расскажешь, а потом тебе полегчает. Питер молчал. — Не ломайся, герой. Немного подумав, парень всё же ответил: — Я походу влюбился. — Ооо, — многозначительно протянула девушка, и перекатилась на спину. — Я уверена: ты считаешь, что ваши отношения никогда не начнутся? А эти мысли разбивают тебе сердечко, верно? — Ага, —пробурчал Питер. — Он никогда меня не примет. — Боже, ты втюрился в парня?! Хаха, вот это тебе повезло! — Это не смешно! — крикнул он, слишком резко вставая. В глазах слегка поплыло. — Ты прав, — с самым серьёзным видом, на который только была способна сейчас, сообщила Мишель. — Мой тебе совет: не делай хуйни. — Хороший совет, — сообщил подросток. — Пожалуй, я пойду, тётя волноваться будет. — Узнаю старого доброго Паркера! — воскликнула она, провожая того к выходу и пихая ему в руки рюкзак. — Не забудь, что я тебе сказала, окей? — Ага, пока! — Надеюсь! До завтра! Первое, о чем подумал Питер, когда за ним захлопнулась дверь, было: Тони. Ещё пара километров пешком по тёмной улице, и эта мысль крепко вцепилась в его мозг, наталкивая на совершенно глупые поступки. «А почему бы и нет? Он наверняка сейчас дома. Нужно ему всё объяснить!» —сказал себе парень и в ту же секунду полез в рюкзак за маской. Натянув её он поздоровался: — Привет, Карен! — Добрый вечер, Питер! Вижу, вы хорошо провели вечер, — ответила дамочка-компьютер. — Точно, а теперь мне нужно к Тони. Веди меня! — Как скажете, — подтвердила та, строя маршрут до Башни. Следующие полчаса Паркер добирался до пункта назначения. У него в ушах свистел ветер, а в голове не было ни одной мысли. Он летел меж высотками, смотрел в ночное небо, ему полегчало. Это был большой плюс, но ему ещё предстоял очень важный разговор. Он надеялся, что миллиардер уже вернулся, иначе парня ожидают долгие терзания на счёт бессмысленности бытия. Наконец добравшись до Башни, он забрался на посадочную площадку, откуда можно было без труда попасть в пентхаус, стянул маску и спрятал её в рюкзак. Затем вошёл в огромную и такую знакомую комнату. Оглядевшись, он понял: Тони здесь нет. Тогда он решил проверить бар. Найдя там бутылку виски, он налил себе немного и взяв стакан, плюхнулся на диван. Парень сделал глоток и прикрыл глаза, глубоко вдыхая, чтобы сохранять спокойствие. В голове вертелась какая-то незамысловатая и весёлая песенка, Паучок стал мурлыкать её себе под нос и от этого ему действительно стало спокойнее. «Надеюсь, что всё пройдёт удачно», — сказал он себе. — Питер? — голос разрезал тишину. Подросток встрепенулся и открыл глаза. — В стакане явно не кола. А ещё мне не очень понятно, что ты здесь делаешь так поздно? — Здравствуйте, мистер Старк! — поздоровался парнишка и чуть нахмурившись продолжил. — Да, в стакане не кола, но это не важно. Я здесь потому что нам нужно поговорить. — А это не могло подождать до завтра? — Никак нет. Это очень важно. Кажется, я влюблён в вас, — сложные слова, а затем опустевший стакан уже стоит на столике, что около дивана. Энтони замер никак не ожидая услышать подобные слова, да ещё и от Паука. Он хотел было удостовериться, что расслышал правильно, но Паркер перебил, будто читая его мысли, и подойдя ближе, чем следовало, сказал: — Вы всё верно поняли. В моих словах нет ни капли лжи, и вы это знаете. Мужчина почувствовал резкий запах алкоголя и решил высказать последнее предположение, по которому мальчишка может говорить подобные вещи: — Ты пьян, Питер. Тебе нужно поспать. — Так вы мне не верите. — Пойдём, — Тони взял парня за руку и потащил за собой. Разочарование захлестнуло подростка; по его щеке скатилась одинокая слеза, в пьяном состоянии он совершенно не мог контролировать собственные эмоции. Когда миллиардер привёл его в комнату, где собирался оставить, надеясь, что тот проспится и на утро даже не вспомнит событий этого вечера. Паркер вдруг повалил Старка и на кровать, удерживая его руки над головой и нависая сверху. В эту секунду стало ясно, насколько подросток сильнее. Мужчина сжал зубы, понимая, что ему не выбраться, но не только это его беспокоило. Он столько времени держался и старался не сближаться с подростком, чтобы не наделать глупостей, чтобы не признаться в зависимости от этого милого паренька кому-то, кроме самого себя. А теперь он в паре сантиметров от запретного счастья и искушение слишком велико. — Что ты делаешь? — хриплым голосом спросил мужчина. — То, чего вы явно хотите, но боитесь признаться, — прошептал на ухо тот. — Прекрати. Ты неверно трактуешь чужие мысли. — А по-моему верно, — отозвался он, поёрзав пятой точкой по достоинству Железного человека. Питер заглянул в глаза Старка и там читалось что-то новое, то, чего никогда раньше не было. Тони шумно выдохнул, всё ещё не в состоянии оторваться от глаз напротив. Расстояние между ними всё сокращается, пока между их губами не осталась пара жалких миллиметров. В этот момент оба поддались на провокацию страсти. Ощущения захлестнули, заставляя задыхаться и тонуть в этой бездне чувств. Это был поцелуй затмевающий всё вокруг: все звуки, все движения, все мысли. Это было то, чего не хватало им обоим. Им не хватало друг друга. Оторвавшись от Старка, парень прильнул к груди мужчины и прошептав: — Я люблю тебя, — и уснул. Миллиардер ещё около получаса лежал неподвижно и глупо улыбался собственным мыслям о произошедшем. После он аккуратно выполз из-под парня, а затем заботливо укрыв того одеялом, пошёл к себе. Ему не хотелось уходить, но подумать обо всём стоило, а думать и принимать разумные решения рядом с Паркером не получалось.