047-238-52-000
8 октября 2018 г., 21:38
Хосоку бы в себе разобраться.
Он с этим мальчишкой не просто о Юнги и не вспоминал, он забыл, кто такой омега перед ним. А Сокджин, к слову, принц королевства Ким.
Но всё это казалось таким неважным.
Чон чувствует, как омега под ним плавится и голову склоняет, признавая власть и силу альфы. Чон чувствует, когда пропускает в голос металлические нотки, на секундочку, приказывая брату короля другого королевства, но все это его мало волнует, потому что юноша слушается беспрекословно.
Его, вообще-то, волнует только блондин, что сейчас сопит рядом, утыкаясь Хосоку в плечо.
Мужчине показалось, что он просто медленно закрыл глаза, а потом также медленно их открыл, но оказалось, что уже утро, а сам он чувствует себя ужасно довольным и отдохнувшим.
Чон просто встаёт и уходит.
Он успевает принять душ, переодеться и позавтракать, когда дворецкий сообщает, что Намджун проснулся, отказывается от чая и спешит покинуть замок, чтобы не достовлять неудобств своему соседу.
Когда альфа спускается проводить Кима, то выглядит также охуенно, как его дорогущий костюм.
Он о чём-то говорит с Джуном, в его глаза смотрит и понимает, что вчера явно выпил лишнего.
Потому что он видел там злость на Юнги, даже какую-то ревность, и желание забрать мальчика к себе.
Всё это больше похоже на видение, потому что ледяная глыба, что сейчас стояла перед Хосоком, просто не может чувствовать.
Джун ведёт себя высокомерно, вроде благодарит, но таким тоном, что голыми руками задушить хочется, потом хватает брата за руку, от чего Чон невольно морщится, и заталкивает того в машину.
Тэхён стоит своего короля. Раскланивается брюнету, но это мало походит на знак уважения, и срывает машину с места.
А Хосоку уже плевать, потому что он с улицы слышит этот крик и срывается с места, взлетая по ступенькам и несясь так, как он никогда не бегал.
Служанки к мальчику, что, кажется, готов себе грудь разорвать, а лучше шею, голыми руками, даже притронуться бояться. Как помочь человеку, который шарахается прикосновений, но альфе, если честно, плевать.
Его этот крик за душу берёт, все внутренности переворачивает и впервые взрослый мужчина паникует, как не паниковал даже ребёнком. Он прижимает мальчика к себе, обнимая аккуратно, будто тот фарфоровый, и по волосам наглаживая, при этом неся полную нелепицу.
Юнги после сна мелко трясёт. Это было похоже на просмотр фильма, причем периодически кто-то мотал вперед минуты, часы, дни, месяцы. Вы же не думаете, что это всё заставило мальчика молчать год и шугаться прикосновений? Тому была причина, и люди не лгут, говоря, что Намджун жесток. Вы же не думаете, что Мин сдался после одной неудачной попытки побега?
Вообще-то, он сбегал раз двадцать.
Не всегда это было даже полноценным побегом. Чаще он не успевал выходить за территорию замка, как получал пулю в бедро или, банально, чем-то тяжелым по ногам. А потом снова камера, цепи. Ему запрещали спать, не давая организму отключиться от переутомления болью, не кормили, Джун даже собственноручно ломал ему ноги, чтобы мальчик хотя бы несколько месяцев не бесил альфу и дал ему заняться своими делами, а не «тратить время на отброс, который даже как тело никуда не годится». Хотя самого мужчину Юн вообще практически не видел. Всем занимались его люди, которым пытки других явно доставляли удовольствие.
Ведь тот замок хранил как смех юноши, так и его крики.
Мальчик, на самом деле, благодарен даже, что ничего страшного ему не приснилось, так, по мелочи. Но он неосознанно начал вспоминать, а это будто не двигаться в воде, это — тонуть.
Мин просто обхватил шею руками, надавливая на буквы, будто пытаясь их выдавить, уткнулся в плечо Чона и закричал.
Он кричал, прерываясь на рыдания, заливая костюм короля слезами, а тот продолжал обнимать его и укачивать, как маленького ребёнка, потому что не знал, что может сделать ещё.
Одно дело, когда мальчик кричал во сне, и совсем другое сейчас, когда он просто не мог найти выхода всем чувствам, эмоциям, всей той боли, что жила в нём.
Хосок потом ещё долго отпаивал юношу чаем с ромашкой, которым он запивал гору таблеток, но Юнги и сам быстро успокоился, когда запас слёз был исчерпан. Он сидел на кровати и смотрел куда-то в пустоту прямо перед собой, никак не реагируя на то, что альфа продолжал сидеть рядом, пусть и перестав обнимать.
Мужчина такого состояния боится даже больше, чем крика, банально не зная, что происходит в голове мальчика, а тот, истратив эмоции вместе со слезами, превратился в машину, которая только думает и анализирует ситуацию.
Ведь одно в его сне было более чем реально.
Намджун, действительно, уничтожит Хосока. Только Мин ему не нужен и скорее уж падёт вместе с королевством Чон.
Омега также уверен, что он найдёт выход, вот только нужно время. Время и силы.
Прохладный ветер из распахнутого окна шевелит отросшие волосы, и Юн вдруг срывается с места, чтобы схватить с подоконника листок, сложенный пополам. Он поспешно пробегается по нему глазами, а потом сминает несчастную бумажку.
— Что случилось? Это от Намджуна?
— Нет, — тихо отвечает мальчик альфе, вообще-то, даже не надеявшемуся на ответ. — Это от Тэхёна.
У Хосока глаза вот-вот вылезут от удивления. Не только от того, что мальчик спокойно говорит о том, что правая рука короля Ким зачем-то написал Юнги, и что тот вообще как-то умудрился это провернуть, а от того, как привычно из уст омеги звучит это имя, будто тот часто произносил его.
— И что там?
Мин протягивает Чону листок.
Мальчику это его сон напоминает, что заставляет его даже как-то вымученно и натянуто улыбнуться. А альфа просто давится и захлебывается этой уверенностью, твёрдостью в голосе омеги. Мин говорит долго, так долго, что тому нехорошо становится. Юноша молчал чуть ли не год, а сейчас так просто говорил и рассуждал о таких серьезных вещах. Это было даже немного пугающе, он ведь просто мальчик. Просто мальчик? Чон ведь ничего о нём не знал. О его происхождении, прошлом, детстве, и, кажется, именно оно сейчас всплывало наружу и пугало взрослого альфу до чёртиков.
— Что это значит, ты можешь хоть что-то объяснить мне?
Омега вздыхает, кутается в одеяло и предлагает переместиться в кабинет мужчины, а там, за чашкой чая, кратко рассказывает о том, кто его родители, как он попал к Намджуну и как от него сбежал, упуская всё остальное и не говоря ни слова о Чимине.
Хосок информацию долго переваривает, пока мальчик продолжает пить чай, а сам Чон уже переходит на что-нибудь покрепче.
Юнги знает, что ему пора прекращать жалеть себя, что правда, то правда. Ему, может, и нечего терять, но есть что терять Хосоку, и Тэхён прав. Теперь его ход, и он должен хорошенько думать, потому что теперь у парня есть человек, которого надо защищать. Мин и сам себе с трудом объясняет этот порыв. Просто Чон ему нравится был с ним ласков, терпел, не давил, позволяя отойти.
И Юн отошёл.
Теперь он готов ко всем трём жертвам.
«Твой ход, дорогуша. Ты же не думаешь, что сможешь помочь ему победить нас в этой войне?»
У мужчины откровенно дёргается глаз. Он не знает, какой вопрос задать первым. — О какой войне идёт речь? О ней ещё ни слова не звучало. Почему он пишет тебе вообще? Что значит «твой ход»? — Война будет. И вы это знаете. Прошу вас, постарайтесь только с ней повременить. Каждый час важен, возможно, я найду решение этой проблемы. Точнее, я уверен в этом. Просто мне нужно время. Хосок в глаза Юнги смотрит и, мягко сказать, охуевает.— И, могу я вас попросить написать в мировой университет по вопросу повторной выдачи диплома выпускнику номер 047-238-52-000 под именем Agust D?
