Цветочный сад

Это случилось довольно давно. Было жаркое лето, каждый день невообразимо палило солнце и даже кондиционер, установленный в кафе, никак не менял положения. Днём сюда приходило много народу, чтобы хоть как-то спастись от жары за счёт холодных напитков и мороженого, вечером наведывались уже те, кто хочет наоборот согреться в прохладу тёплыми беседами и обжигающим алкоголем. Как удобно быть настолько многосторонним заведением — днём подаёшь пирожные, мороженое и лимонад, а вечером как ни в чём ни бывало подливаешь виски и намешиваешь коктейли. Леонардо сверху вниз осматривал запыхавшуюся сестру, которая со всех ног мчалась, будучи одним из тех самых «вечерних» посетителей, которая в своём возрасте могла рассчитывать разве что на тёплые беседы. Под руку она держала шокированного спешкой и ничего не понимающего в целом, судя по тому, как он хлопает глазами, Микаэля, который смотрел то на Генриетту, то на Леонардо. — Что тебе нужно? — спросил, наконец, старший Уорхол, глядя на младшую. После этого он переместил свой взгляд на вампира, одними лишь глазами говоря: «Что бы эта змея, пригретая на груди, тебе не обещала, не смей потворствовать её желаниям». Видя, что тот также продолжил непонимающе смотреть на них двоих, несчастный оборотень мысленно приложился лбом об ладонь. — Мне ничего, нельзя уже брата проведать? Мы с тобой так редко видимся, а если видимся, то ссоримся. А может я хочу тут устроиться работать? Буду с вами и всегда на виду, вот и узнаю, что это за место такое. — привычным своим тоном затараторила Генри, не забывая в конце пафосно смахнуть прядку, упавшую на лицо. Хоть и слова её были полны добрых намерений, но взгляд не предвещал ничего хорошего, нахмуренный. — Это грязная работа. — Я хочу попробовать наш алкоголь. Лео и Микаэль сказали это одновременно. Но лишь последнее предложение заставило мысленно приложиться лбом об ладонь сразу и брата, и сестру. Последняя решила, что если играть, то играть до конца, поэтому мгновенно взяла ситуацию в руки:    — Да ты что? Ты ж у нас не пьющий, не едящий ничего, сосать только и можешь. — рассмеялась она, ткнув мужчину в бок, от чего тот дёрнулся и шарахнулся от неё и её острых когтей далеко в сторону, не имея больше никакого желания подходить. Надув губы, она посмотрела на брата и подбоченилась. — Вот уж и правда, грязная работа, даже вампира заставите у вас распивать хотеть. С каждой секундой брови Леонардо поднимались всё выше и выше, пока не достигли своего предела. Давно он не наблюдал таких выступлений, видимо, сестра понадеялась, что он всё благополучно забыл. Лишь из любопытства, что эта девчонка на этот раз выдумала, он выдавил сухое «вау».  Микаэль, видя, что его действиями хотя бы немного довольны и цель не отказала, многострадальчески вздохнул. Он уже по пути сюда уговаривал младшую Уорхол не обманывать брата, ведь попадёт и ей, и ему, а он — самый худший вариант для обмана и врать не умеет, тем более если оно ему правда не надо. — Увы, так и есть. — отрепетированная реплика застряла в горле от пристального взгляда Лео. Просто для того, чтобы сделать хоть что-то и выглядеть естественно, он сложил зонт и аккуратно уложил его в углу комнаты… Но тот упал. Винилл отвернулся от всех, как-то слишком долго подбирая зонт и ставя его на место, роняя снова и так по кругу. — Должен же я познать… Как живут люди, чтобы… Понимать их больше. Ну, точнее, мне просто стало интересно, и вот. А Генри я по дороге встретил… Ой. В комнате мгновенно воцарилась тишина. Полностью копируя поведение своих родителей, Леонардо в отношении сестры был через чур заботлив, до такой степени, что без злых намерений решал за неё, что ей нужно, а что нет, хотя и с его манерой общения с ней выглядело как раз так, будто он преследует самые злые намерения. Именно поэтому старший брат решил, что сестре стоит посидеть дома после того, как та побила пару тарелок во время очередной ссоры, схватила свою сумку и убежала из дома на целую ночь. Посидеть дома, подумать о своём поведении и не выходить, пока он не даст своё разрешение на это. Никаких подружек с мужскими именами, никаких дальних родственников, о которых знающий всю их огромную родословную на зубок Лео не слышал до того дня, как они появились. Микаэлю под страхом жизни на улице было запрещено помогать сестре выходить дышать свежим воздухом для раздумий над тем, какая она ужасная сестра, не ценящая своего брата, ему разрешено было только жалеть бедолагу, кормить, поить и слёзно говорить, что они в одной лодке, ведь этот тиран и его в узде держит.    Впрочем, уже и так ясно, что сболтнуть о том, как Генри в такой период думала над своим поведением не дома, сравнимо с копанием самому себе и этой девушке братско-сестринской могилы в сосновом лесу. Уже потерявшая всякую надежду, Генриетта снова взяла ситуацию в свои руки и воспользовалась своим козырем: — А ты не ругайся, братец! Ты сказал, чтобы я неделю дома сидела, забыл? Забы-ы-ыл, я по глазам вижу. Так вот, ты сказал это в прошлый четверг, а сейчас что? Правильно — четверг! Вот, смотри, ровно полночь, среда ушла, пришёл четверг. — затараторила она, размахивая руками, чтобы подкреплять свои слова жестами. Между тем она медленно подошла к уже сто раз пожалевшему о своём существовании вампиру и со всей дури наступила ему на ногу, от чего тот мгновенно выпрямился, словно струна, и отскочил к старшему Уорхолу, встав на одну ногу. — Прости, я думала, там таракан ползает. Сам Леонардо удивлялся, как отлично его сестра научилась выходить из неприятных ситуаций, просто наговорив бреда, который, впрочем, с виду звучал вполне правдиво и придираться было не к чему. Он похлопал Винилла по плечу и тот уже чуть не свалился обратно на пол от таких похлопываний. — Ладно. — только и сказал он, после чего развернулся и ушёл. Тишина в крохотной комнате стала ледяной. Уже двое пожалели, что родились на свет сестрой и другом этого человека.

***

*** — Тут яд. — Идиот, он знает, что ты от яда не откинешься, проблюёшься и полихорадишь разве что. — Чеснок. Генриетта взяла украшенный долькой лимона бокал и, осмотревшись, принюхалась к его содержимому. Она помотала головой: — Нет. Точно сталь раскрошил и посыпал. Попробуй! — Я не хочу, чтобы у меня в желудке была сталь, Генри! Это неприятно! — А я не хочу умирать! Это ещё неприятнее! — Он твой брат! — У нас принято драться до последнего вздоха, даже если это родственник! Моего деда его брат разодрал за главенство в семье, мой отец дрался со своими братьями! — Но это касается главенства в семье, а не попыток вразумить тупую голову! — Иди на хуй, Винилл. Так они сидят уже довольно долго, яростно перешёптываясь друг с другом и максимально тихо нанося удары по столу, за которым сидят. Леонардо был вынужден покинуть их, ведь его смена ещё не кончилась. Это наводило ещё больший ужас — то, что он так свободно оставил их с бокалом алкогольного напитка в одном помещении.    Генриетта тихонько взвыла, уложив голову на руки. Микаэль чуть сгорбился над столом, не сводя взгляд с того, ради чего ступил на эту тёмную дорожку обмана. — Он с нами играется перед тем, как убить. — заключил он. — Определённо. Микаэль потянулся к бокалу, но его рука застыла в воздухе после оглушительного хлопка по столу со стороны девушки. Настолько он был сильным, что небольшая часть жидкости пролилась на стол, а за дверью, ведущей в общий зал, казалось, на короткое мгновение всё затихло, а потом тут же продолжилось. — Не утруждай себя, я понимаю твои чувства. Я сделаю это. И с этими словами она подхватила бокал и без раздумий осушила его одним глотком. И сразу же выплюнула всё содержимое на несчастного Микаэля, который настолько перепугался, что даже с места не сдвинулся, только глазами по пять копеек глядел на разъярённую девушку. — Пидорас! — от души и как можно громче выпалила она, ставя бокал на стол, от чего тот чуть не разбился вдребезги. Следом за этим она ещё раз ударила кулаком по столу, от чего все предметы на нём попадали и уже бы упали на пол, если бы не вовремя подхвативший их Винилл. — Это лимонад, Микаэль! Что за ссанина, вы же не подаёте такое по вечерам! — Ну мы… Ну есть же люди, которые не пьют, но приходят сюда всё равно. Поэтому мы не убираем из меню дневные напитки… Как ты не учуяла, что тут нет алкоголя? — Мик осмотрелся в поисках чего-то, чем можно вытереться, но не смог найти нужного. Поэтому скрепя сердце он вытер лицо рукавом рубашки и глубоко вздохнул. — А я ведь заплатил за него, как за коктейль… Таким образом, Леонардо немного обогатился и надурил свою сестру. Ту он отругал, вернувшись чуть позже, когда его смена наконец закончилась. Это окончилось их очередной ссорой, Генриетта специально наплевала в лимонад в бокале и вылила его на брата, после чего эффектно подхватила свою сумку и покинула помещение, только её и видели. Леонардо тоже вскоре ушёл, приведя себя в порядок и отчитав ещё и Микаэля, и так уже получившего лимонадом в лицо из чужого рта. Он сам виноват в этом так или иначе, поэтому обижаться он не может, а потому с кислой миной отправился приводить себя в порядок и работать. Ничего необычного, впрочем, дальше не происходило. В первые дни своей работы здесь Микаэль не совсем представлял, как ему вообще говорить с людьми, что делать и что давать, чтобы они уходили довольными. В итоге всё сошлось на том, что Виниллу особо-то и не пришлось подстраиваться, лишь стать каплю разговорчивее и участливее в диалогах, а так большую часть времени он молчал, советовал и молча подливал, записывая это на счёт. Последнее ему посоветовали делать коллеги, не соизволив объяснить, что пьяные люди не совсем понимают, что с каждой проведённой минутой здесь заплатить им придётся больше. Работа такая была не самой приятной в мире, но не привередливый вампир не жаловался на это. Наверное, от незнания, что в мире есть действительно много вещей, которыми можно заняться, даже если это кажется совсем уж нереальным в плане заработка. Ближе к утру, когда луна только начинала заходить за горизонт, уступая место солнцу, мужчина покинул бар, сменивший свой ночной облик на кафе. Накинув тёмный плащ и держа наготове зонт, Винилл не особо и спешил куда-то, медленно прогуливаясь по тротуару. Мимо проходили небольшие группы людей, кто-то сидел и ждал, кто-то занимался тем же, но стоя, — так или иначе, людей было не так много, как обычно это бывает днём, и вампиру это вполне себе нравилось, с самого первого дня появления тут ему не особо нравилось гулять в толпе. Город этот довольной большой, потому людей здесь встретишь в любое время суток, что уж говорить о проезжающих мимо машинах, которые первое время очень пугали Микаэля, да и до сих пор временами пугают своим слишком резким для такого рассеянного мужчины появлением. Несмотря на то, как огромно здесь влияние цивилизации, кто-то всё равно заботливо высаживает и подстригает деревья, тротуары оставляют и окружают собой места, заполненные цветами или просто зелёной травой, которую, как было замечено, тоже в определённое время кто-то ровняет и не запускает. Хотелось бы увидеть такого трудягу, а может даже трудяг. Не один же кто-то носится по такому огромному городу с ножницами, лейками и граблями в руках. Подобные мысли уносят немного назад, в воспоминания о домашнем саде, за которым с такой же заботой ухаживали. Цветы завянут, если за ними не ухаживать. Трава разрастётся сорняками, они поглотят собой сад и превратят его из прекрасного места в завядшее и неприглядное, но по-своему всё равно красивое, труднодоступное. Есть в этом своя притягательность. Микаэль давно для себя обозначил, что люди, да и всё живое, похожи на сад. Если за ними нет ухода со стороны, они в худшем случае увянут и испортятся, в лучшем же — превратятся в густые заросли, пробраться сквозь которые будет трудно, но зато прекрасные с какой-то стороны заросли, в которых есть то, чего не возделаешь одной заботой и руками. Чтобы находиться в нормальном состоянии, нужен кто-то. Чтобы не завянуть, нужны силы и удача. Не всегда это всё есть. — Оказывается, ты не работаешь как обычно люди ночную смену отрабатывают. Ну я хотя бы подловил тебя на уходе. Перед глазами пощёлкали пальцами, а потом вдобавок помахали ладонью, полностью выводя из раздумий. Мальчишка, которому Микаэль ничего не продал, потому что тот не показал паспорт. Железное правило, которому его коллеги не всегда следуют, но которое он знает и которому старается следовать — детям никакого алкоголя. Просто потому что сам он этого придерживается. Конечно, люди могут быть старше своего тела, но откуда это знать только начавшему познавать мир за пределами дома мужчине? Микаэль пару раз моргнул, прежде чем взгляд сфокусировался и поймал запоминающегося своей яркостью парнишу, который улыбался ему во весь рот. Когда они стали знакомы, чтобы вот так вот его останавливать и начинать диалог? Повертев головой в разные стороны, он вдруг понял, что никто его не останавливал, а он сам застыл рядом с невысоким деревцом, отойдя не так уж и далеко… Удивительно, а ведь прошло по ощущениям так много времени. Солнце уже скоро начнёт вставать. Облака закрывают собой побагровевший горизонт, но самого солнца ещё не видно. Всё равно возможности прогуляться в тишине и покое больше нет. — Ну не молчи, мне многих сил стоило, чтобы ради тебя одного найти время и прийти сюда снова. Я человек занятой, знаешь ли. Никто тебя и не заставлял — проносится в голове, не достигая языка. Молчать дальше было бы не самым лучшим жестом. — Зачем ради меня одного идти сюда, раз ты очень занятой… — хотелось обратиться по имени, но дошло, что он даже его не знает. — Данте. — поняв, сразу же представился Данте. Не дав договорить, он продолжил. — Красивый ты мужчина, вот и пришёл ради тебя одного, полюбоваться ещё разок! Ха-ха, а если без шуток. Ошарашенный таким внезапным комплиментом, Винилл тут же шарахнулся назад, ведь почти сразу этот парень достал из кармана паспорт и, раскрыв, без лишних слов ткнул в лицо мужчине. — И не говори теперь, что мне нельзя у вас пить. Всё тебе доказывать надо, мне приятно, конечно, что люди думают, что я моложе своих лет, но не настолько же. Пришёл просто ради того, чтобы тыкнуть ему в лицо паспортом? Кто тут красивый мужчина? Чушь. Микаэль только и успел, что зацепить взглядом год рождения, прежде чем всё перед его лицом захлопнулось и исчезло обратно в кармане. Снова на виду это улыбчивое лицо, смотрящее снизу вверх. — Больше не скажу. Не нужно было тыкать мне этим в лицо, можно было просто показать. — от внезапно подступившей неловкости не получается говорить в привычной манере. Не очень-то и приятно видеть, наверное, как твой собеседник, до этого улыбчивый и дружелюбный, вдруг покрылся инеем, рискуя и вовсе заледенеть. Образно, конечно же, но никак это больше не описать. Девятнадцать лет. И ведь всё равно рано, но в этом месте свои законы и придётся подчиняться им, а не своей морали. Он-то в свои девятнадцать до сих пор страдал от ириски, из-за которой зубы слипались, а потом бился в истерике, каждый раз попадаясь на слова, мол, в ней черви или муравьи. Глупая история, повторявшаяся множество раз, за которую всегда стыдно и которой больше не произойдёт. — Мне пора. Если это всё, что ты хотел мне сказать, то я пойду. Всегда важно уметь быстро уйти. Да и не потому это, впрочем, что этот парниша Микаэлю не нравится, а потому, что ему ещё до дома идти, а он по пути может в пепел превратиться и никому ничего уже не получится продать, сколько бы лет покупателю не было. Раскрыв зонт, он ещё несколько секунд постоял, глядя на Данте, после чего двинул в нужном направлении. — Чего ты под зонтом идёшь? Дождя нет и не будет. — Хьюз мгновенно догнал его, идя рядом. — У меня болезнь, кожа плохо воспринимает солнце. — О как. — стараясь поспевать за быстрым шагом Микаэля, Данте замолчал на какое-то время, после чего задумчиво продолжил. — Но ты не похож на человека с болезнью Гюнтера, а больше никаких таких вроде нет. Альбиносы вроде ещё от этого страдают, но ты как-то… тоже не похож. — Тогда я гелиофоб. — понадобилось когда-то много времени, чтобы произносить это без заминок. Микаэль был ознакомлен с понятием фобии в своё время, но такого слова не слышал ровно до того момента, как Генри не показала ему сама. — Почему ты идёшь за мной? — Сказал же, ради тебя одного я нашёл свободное время и пришёл к тебе. — успевая всё ещё как-то идти в одном темпе, Хьюз зевнул. — Доказывать, что мне алкоголь можно, я думал долго, а ты так быстро принял этот факт, так что теперь у меня куча времени на свои личные дела. Но пока что я не хочу ничем личным заниматься, поэтому я остаюсь с тобой. Чутьё никогда не обманывало. Такой яркий человек, как Данте, не будет замкнут в себе и лёгок в общении и завязывании знакомств, в худшем же случае, что и оказалось правдой, ему точно не будут знакомы слова «стыд» и «совесть». При первой их встрече, в баре, Винилл подметил это про себя, как и подметил то, что такие люди всегда самые интересные, несмотря на напрочь отсутствующую зачастую вежливость. Много делают, много говорят, не всегда так, как делают все люди, от того они и интересные. Не каждый человек так бестактно отвлечёт, без привета, а потом будет следовать, словно он тень, по пятам и болтать, как с давним другом. Почему-то стало так тепло на душе и искры интереса загорелись где-то внутри. — Вот так вот просто идёшь за незнакомыми людьми? — Так люди и знакомятся. Не ходи они за незнакомцами, так и были бы все поголовно одиноки, было бы ужасно скучно. — от такой мысли Микаэль издал тихое «о», а Данте потёр нос. — А если незнакомец ещё и очень красивый мужчина, то тут даже и просто так рядом походить можно. Что скажешь? На это Микаэль промолчал, поморгав на него глазами. Он не знал, что и сказать, но и говорить ничего не нужно было. Парень рассмеялся, опять заулыбавшись. — Ходи помедленнее, куда ты летишь? Я тебя уже догнал и ты не убежишь. — Я уже говорил. Я очень спешу домой. — и с этими словами вампир только прибавил шагу. — А, так ты ж этот! Забыл-забыл… Э-э-эй, ну ходи хотя бы как до этого ходил, не лети так быстро, я ж свалюсь, пока с тобой гуляю! Так они и шли. Как бы не хотелось продолжать беседу, оказавшуюся на удивление интересной, Виниллу стоило поскорее возвращаться или второй встречи у них не произойдёт. Солнце никого не ждёт, а такая обычная беседа вполне себе может, да и, раз этот парень так сильно захотел вернуться, что, будучи таким занятым, нашёл время, следующая беседа не заставит себя долго ждать. Люди всегда были интересными, одновременно пугающими и побуждающими любопытство, желание наблюдать за ними и понимать их. Все они такие разные, этим они как раз ничем не отличаются от тех, кого видел Микаэль у себя дома, — они тоже не похожи друг на друга. — Ты живёшь в этом доме? Данте наконец отдышался после такой быстрой прогулки. Микаэль и сам пытался выровнять дыхание. Зато он успел к моменту, когда солнце вышло бы из-за горизонта и скрыться от него было бы уже не столь просто. Время есть, чтобы перекинуться парой слов. — Раз, два. Третий этаж, балкон правый мой. — указав пальцем, сказал он. — Этот? — Мгм. — Вот так вот я выследил где ты живёшь. Буду камни тебе ночью в окно кидать. — Нельзя шуметь, ты помешаешь соседям. Мои друзья, с которыми я живу, тоже не терпят шум по ночам. Даже не знаю, кто из них в гневе страшнее… На этом они и закончили свой диалог. Попрощавшись, оба пошли своими путями. Оказалось, есть в этом городе маленькая знаменитость — Леонардо Уорхол, а есть большая знаменитость — Данте Хьюз. Генриетта, уже вернувшись домой, пока брат отсыпался, увидела через окно этих двоих и потом, как одна из фанатов музыки этого человека и его группы, прожужжала Виниллу все уши, дивясь, как он так просто приманил к себе такую личность. При этом она сравнивала его с героинями каких-то фильмов и книг, которые, будучи пустышками, как-то оказывались объектом внимания самого лучшего и популярного парня. Или просто очень хорошего парня. — Я тебе сейчас их музыку включу, это отвал всего! Ты никогда ещё такого не слышал. Оказалось, действительно не слышал. Сначала это показалось обычным набором звуков и слов, но по мере того, как долго прослушивалась мелодия за мелодией, шокированный тем, что такой жанр существует и такое слушают, Микаэль начал потихоньку понимать её. Подумав, как бы помягче сформулировать свой ответ, он всё же решил не ранить чувства такого фаната, как Генри: — Неплохо… — не то чтобы не понравилось, но и не то чтобы понравилось. Мужчина явно предпочитает иную музыку и, будь выбор, точно бы выбрал слушать не только что прослушанное. — Неплохо. У тебя хорошие вкусы. — Да иди ты, по морде вижу, что не нравится. — не задеть не вышло. Младшая Уорхол насупилась, стукнув вампира по плечу. — Ну ты же у нас высшее общество, вы там что-то своё слушаете… Ты у нас любитель ещё на скрипке побренчать был. На кладбище! Ха-ха! — И что, что на кладбище? Неужто не веришь, что мёртвые, как и оборотни, являют себя в полнолуние? — потерев плечо, в ответ мужчина щёлкнул по лбу девушки. — Да и не только в полнолуние некоторые… Там я хотя бы нашёл достойных слушателей. После этого случая прошло несколько дней. В пятницу и на выходных Микаэлю никуда не нужно было, поэтому он проводил время дома. Генри нашла для себя повод оставаться дома и сидеть на месте какое-то время — она до сих пор не забыла о том, как мужчина, живущий с ней в одной квартире, прогулялся с вокалистом её любимой группы. Несколько дней расспросов и рассказов в ответ о каждом, кто там есть, всё, что было слышно и всё, что писали. Микаэлю начало казаться, будто они обсуждают общих друзей, настолько он теперь о них всех знал. Хотя предпочёл бы лучше просиживать день и ночь в кафе-баре. Леонардо также прознал об этом, да и в общем просто не мог не узнать, живя с этими двоими в одной квартире. Он знал и о том, как этот чудак-герой местной звезде ничего не продал, потому что посчитал его не достигшим возраста, когда можно пить алкоголь. — Знаешь, дурачкам всегда везёт больше. Ты притягиваешь тех, с кем тебе вообще-то не суждено встретиться. — напустив важного виду, как-то сказал он, после чего отхлебнул кофе из чашки. — Просто так таких вот особенных людей мало кто на улице встречает. — А ты знал! — между ними за стол уселась Генриетта. — У него есть собачка, милая такая. И ты мог бы… — Я знаю о чём ты думаешь и я тебя в этом не поддерживаю. Катись туда, откуда ты достаёшь идеи, позорящие нас, как вид. — Да пошёл ты сам знаешь куда! Это благое дело, я вам бесплатно подкидываю идеи как раскрутиться и стать популярнее, а то кисло у вас там в забегаловке вашей… — подумав, девушка с видом, словно осознала что-то важное для себя, уверенно заявила после: — Ну давай я тогда, раз ты не хочешь? Я гавкать умею… Ну научусь! После той небольшой беседы, впрочем, Данте не приходил. Или приходил, но лишь только в кафе-бар. Поистине занятой человек, хоть камни в окно не кидает, как обещал. Микаэль, узнав, что повстречал кого-то важнее обычного прохожего на улице, испытал довольно смешанные эмоции, которые легче описать тремя «о»: первое «о» было, потому что сначала не понял, второе «о» уже от того, что дошло, третье «о» было восклицанием от боли, так как в тот момент Генриетта решила ткнуть его своими ногтями в бок. Такие яркие люди, как Генриетта и Данте, действительно очень запоминающиеся люди. Они ярко выражают себя внешне и также ярко показывают всем, кому хотят, свой мир. Удивительное зрелище. — Микаэль, ты любишь собак? Вот у Данте она есть, знаешь, дружбу заводят через общие интересы… — Ну я же дружу с вами. Вы в детстве ничем особо от собак не отличались, с вами было весело. Наверное, мне нравятся собаки. — Ещё одно слово про собак и вы оба будете жить под дверью.