I understood... I knew...

После разговора «по душам» прошла неделя. Чонгук не вникал в подробности отношений сёстры и Юнги, но знал, что они все ещё вместе. Стараясь сдерживать свои эмоции, парень все глубже и глубже копался в себе, пытаясь понять, почему, чёрт возьми, он так против отношений сёстры с вполне хорошим парнем, который здраво оценивает ситуацию. Да, он знал, что Юнги бросит Чонджин, но почему сейчас это было особо важно. Ведь парень всегда понимал, что все должны сами пройти через такие проблемы и ошибки, чтобы потом их избежать. Да и Чонджин уже бросали парни. Так почему хочется оторвать Юнги от сёстры? И вдруг, после кучи предположений, в голову приходит самое абсурдное, что только могло произойти в его жизни. «А не ревную ли я часом?» Это звучало, как ни на есть, правдиво. Вот только кого он ревнует: Чонджин к Юнги или… Юнги к Чонджин?! Да ну! Ни за что! Он не какой-нибудь гомик. Он нормальный пацан с нормальными потребностями. Но… Почему где-то глубоко что-то шепчет, что есть возможность второго варианта, но мозг всеми силами против? Это реально мерзко, когда собственное тело разрывает на две части, а ты бессилен. Да ещё агрессия бурлит в жилах. И хоть в лепешку разбейся. Юнги проснулся рано. Ну, как… Рано для него, в отличие от окружающего мира, который уже бурлил во всю. Уже на автомате он направился в душ, сладко потягиваясь. Немного проснувшись, благодаря приятной тепленькой воде, парень направился на кухню, заходя в соц.сети. Как всегда принял пожелание приятного утра с сердечком от Чонджин и тяжело вздохнул. Не это он представлял, когда предложил девушке встречаться. Сейчас, в его мыслях, Чонджин должна была прошептать эти слова ему на ушко, пока они вдвоём валялись бы в постели. Но нет. До этого их отношениям ещё далеко. А если все объяснить, то девушка ещё та недотрога и скромняша. Единственное, что она позволила парню — это поцелуи. Ну, хоть что-то. А в квартире Юнги она была всего один раз. И то, зашла, чтобы отдать парню лекарства, когда он заболел. И это после двух месяцев отношений! Не удивительно, что у Юнги уже крышу сносило от такой «взаимности». Да так сносило, что даже Гук заметил. Казалось, девушке полностью плевать на его желания и потребности. Главное, чтобы ей комфортно. Не такого парень хотел. Именно в это утро его желания особо обострились благодаря выпитому за ночь алкоголю и торопились вырваться наружу. Юнги ощущал это. Ощущал, как бурлит, закипая, кровь в жилах. «Пора что-то делать!» — наконец решился он, и собравшись направился к Чонджин, набирая одновременно ее номер, чтобы предупредить о визите. Она была дома, к счастью. Подъезжая к дому, в голове Юнги пронёсся образ злого Чонгука. Наконец он успокоится и будет жить спокойно. Мда, Юнги почему-то часто волновало то, что его отношения злят Гука и, скорей всего, не дают спокойно спать. «Он ведь не виноват в том, что я идиот и не разбираюсь в людях», — оправдывал свое теплое отношение к Гуку Юнги, но не особо помогало. Входя в квартиру, Юн обвел взглядом зал. Там не было никого. — Гука нет, — сказала девушка, заметив волнение своего парня. — Ясно, — немного расстроено ответил парень, ведь как бы Чонгук грубо с ним не говорил, Юнги ощущал некую поддержку в каждом его слове. А сейчас это было бы как раз кстати. — Ты что-то хотел, — спросила Чонджин, усаживаясь напротив Мина и смотря ему в глаза. — Да. Хотел поговорить, — Юнги был очень серьезен, что немного смутило девушку. — Что-то случилось? — Чонджин, скажи, ты меня любишь? — парень наконец поднял свои глаза и посмотрел в глаза напротив. На чужом лице читалась растерянность. Было ясно, что она думает, как бы лучше сорвать или как лучше объяснить свои неполноценные чувства. Это бесило до потери пульса. — Странные у тебя вопросы. Зачем я, по-твоему, с тобой встречаюсь? Конечно люблю, — наконец ответила Чонджин. — А я вот совершенно не уверен в твоих словах. Тогда докажи мне свою любовь. — Что за бред ты несешь, Юнги? Я не обязана ничего тебе доказывать, если ты мне не веришь, — девушка хотела, что-то ещё сказать, но парень, схватив ее за руку, прижал к стене и впился в белую шею, оставляя укусы. Чонджин яростно пыталась сопротивляться, но это не помогло.

***

Проснувшись в совершенной абстракции от окружающего мира, Чонгук не мог понять, что за фигня вообще творится. Чувство, будто он не от мира сего, будоражило самые далёкие и необычные чувства внутри парня. Не понимая, что с ним происходит, Гук не мог найти себе места. Все снова и снова хватался за телефон, включая его, будто чего-то ждал. Но нет, ничего. Лишь минута сменялась минутой. А что-то внутри так и продолжало ныть, зудеть, на мозг болезненно капать. Больше не в силах это терпеть, парень вылетел из дома, отправившись бродить по улицам с наушниками и мелочью в кармане. Небольшие компании, парочки и просто одиноко идущие люди встречались на пути, но их присутствия будто и не было. Они, как часть серых стен и асфальта, для парня не выделялись. Он шёл по пустому городу, где есть только его музыка, мысли и будоражащее каждую клетку чувство. — Нужно выпить, — прошептал себе под нос парень, надеясь, что алкоголь заглушит все мысли. Зайдя в один из круглосуточных магазинчиков, которые на каждом шагу, Чон купил бутылку соджу и выпил ее залпом на пороге, не отходя. Пару минут, парень брел к парку, а мысли все сильней затягивали пеленой. Ещё пару минут он сидел на скамейке, и вдруг в голову ударила пьяная мысль: «Мне надо его увидеть! Прямо сейчас, чёрт возьми!» Гук подорвался и бегом направился к дому. Ноги заплетались, тело немного шаталось, но парень не сдавался. Не сейчас. Наконец добравшись, Чон нашел дверь открытой. Шаг за порог, и парень замер. — Отпусти, — разносились крики из глубины комнаты. — Ты ведь сказала, что любишь меня. Так почему сейчас отталкиваешь, — вдруг в голове Гука взорвался фейерверк. О да. Именно этот голос он так хотел сейчас услышать. Этот приятный тембр с хрипотцой, ласкающей слух. Ноги сами понесли парня на шум, и тут, перед глазами встала одна из самых неприятных картин для его глаз. Юнги вжимал Чонджин в стену, тело которой было покрыто укусами и засосами, а футболка оголяла плечи и ключицы, почти виднелась грудь. — Что ты творишь, блять?! — заорал Чонгук, сверкая яростью в глазах. — Чон… Чонгук, — обернулся Юнги и замер. Почти мгновенно вернулись ясность и страх сложившейся ситуации. С головой накрыл стыд, сожаление и непонятное чувство вины. Стыдно перед парнем за себя, за все это… Он не хотел, правда. — Что ты творишь, я спрашиваю?! — уже не сдерживаясь, во весь голос орал Гук, что Юнги аж вздрагивал. — Я… Я не могу так больше, — парень, растерянный, отстранившись от девушки, съехал по стене, опустившись на колени. — Я не знаю, что со мной. Я будто не в себе! Хочу одного, а делаю другое, — вырвался истерический смешок, заглушенный поднесенной ко рту ладонью. Чонджин вдруг сорвалась с места и, вся заплаканная, вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. Парни даже не обратили на неё внимания. Чонгук не сводил взгляд с Юнги, из глаз которого начали катиться слёзы. Мин всегда думал, что мужчины могут плакать только от сильной боли. Но ведь сейчас ничего не болит. Хотя, нет, болит. Казалось, изнутри его буквально душили непонимание и что ещё. Именно это «что ещё» и вызывало непонимание. Юнги просто прокручивал в голове свои действия и не мог понять, чего пытался добиться? Кого? Ведь он точно не хотел Чонджин так, чтобы насиловать. Тогда какого хера он сейчас чуть не изнасиловал ее?! Из раздумий парня вырвал Чонгук. Он подошел к Юнги и, присев на корточки, провел ладонью по мокрой от слез щеке, опускаясь к подбородку. — Чего ты хочешь? — хриплым басом спросил Чонгук, заглядывая в глаза Мина. Тот пытался отвернуться, но Чон зафиксировал голову Мина, крепко держа бороду. — Ничего. Я ничего не хочу! — нагло соврал себе и Гуку Юнги, стараясь поверить в собственные слова. А в голове каша из плавящегося мозга и распирающих изнутри эмоций. И хоть в лепешку бейся, только бы все закончилось. — Ты сейчас ведешь себя как капризная сучка, — ухмыльнулся Чонгук. — Поздно уже метаться. Парень бесцеремонно подтягивает Юнги к себе за согнутые колени и целует. Не спеша, наслаждаясь триумфом. Он победил, не дав всему этому дерьму запутать себя окончательно, разобрался в своих чувствах и поможет Мину разобраться. А если тот не захочет, Чон заставит. Юнги не сопротивляется, позволяет Чонгуку все, что тот захочет, обмякая в чужих руках. — Твои губы такие соленые, — шепчет Гук и улыбается. — Мне нравится. Юнги лишь смущается, отворачиваясь и открывая шею, которая сразу привлекает внимание старшего. Он толкает Мина в грудь, прижимая к полу. Целует нежно, начиная со скул и опускаясь ниже, оставляет влажную дорожку, которая холодит кожу. Обводя языком кадык, Чон прикусывает его, вызывая резкий и глубокий вздох Мина. Чонгуку нравится такая реакция, нравится, что Юнги напряжен, что реагирует на каждое движение. Целуя бледные манящие ключицы, он опускает руки и задирает чужую футболку, открывая вид на подтянутое стройное тело. — Ты ведь поможешь мне, Юнги~я, — тянет на ухо Мину, и тот все понимает. Послушно приподнимается и стягивает футболку. — Умница. Продолжай, — немного отстраняется от него Чонгук, чтобы лучше разглядеть разворачивающееся зрелище. А Юнги не может отказать… Потому что сам хочет. Хочет раздеться, хочет поцелуев, хочет этого пошлого гопота, Чонгука хочет. Очень сильно хочет. И, черт возьми, что бы сейчас не сказал делать Чон, Юнги сделает, потому что цель оправдывает средства. Потому что Чонгук еще ничего, вроде, не сделал, а Юнги уже готов кончить. Потому что Чонгук знает его тело, лучше, чем сам Мин, даже не касаясь толком. Потому что Чонгук демон-искуситель в ангельским обличии. Такой, как в мечтах Юнги. Мин поднимается на ноги, и смотря прямо в глаза напротив, расстегивает ремень, пуговицу, ширинку. Не отводит взгляд, стягивает брюки вниз, переступая через лежащие уже на полу штанины. — Молодец. Хороший мальчик, — голос Чонгука стал еще ниже, напоминая рык, а глаза затянуло пеленой. — А теперь иди сюда, — хлопает по бедрам, облизываясь. И Юнги идет. Чонгуку нравится эта покорность, безоговорочное повиновение. Его кроет от такого Юнги. Чон тянет старшего на себя, усаживая к себе на колени и кусая чужие губы, гладит голую спину. — Ты такой красивый, — целует за ушком и томно дышит, заставляя Юнги вытянуться стрункой. На пару мгновений Гук отстраняется, стягивая с себя футболку и открывая чудесный вид на рельеф мышц. Юн не может отвести взгляд, руки сами тянутся прикоснуться, и он себе не отказывает. Сначала неуверенно проводит пальчиками по чужой груди, а затем опускается ниже, оглаживая идеальные кубики. — Мне нравится, — шепчет. Чонгук лишь ухмыляется, подхватывает Юнги под ягодицы и встает. Мин чужой торс ногами обвивает, чтобы не упасть, и цепляется за шею. Несколько стремительных шагов, и Мин падает на кровать. Чонгук стягивает свои джинсы и наваливается сверху, обводит Юнги внимательным взглядом и целует. Страстно, пошло, не давая вдохнуть, затем опускается ниже, от скул к подбородку, по шее к ключицам, кусает каждую, оставляя метки-засосы, прокладывает дорожку из поцелуев к пупку, цепляясь за каемку боксеров и медленно стягивая их с Юнги. Тот хочет дернуться, но Чонгук стальной хваткой вжимает чужие бедра в кровать. — Шшш, ты ведь сам этого хочешь, правда? Молчание. — Хочешь или нет? — вдруг отстраняется Гук, оставляя тело Мина без внимания. — Хочу, — шепчет Юнги и краснеет, закрывая лицо руками. Чон стягивает боксеры со стройных ног и откидывает куда-то, роется в тумбочке, вытягивая оттуда, как позже понимает Юнги, смазку. Открывает баночку и окунает в нее пальцы. Хлюпающий звук разносится эхом по комнате. Чонгук целует чужие коленки, поднимается выше, ведет губами по внутренней стороне бедра, медленно, не спеша, обводит влажным пальцем вокруг колечка мышц, а затем плавно проникает внутрь. Мин дергается, Чон давит на плоский живот, удерживая на месте, и целует, отвлекая. — Потерпи чуть-чуть. Больно, я знаю, но ты ведь хочешь меня в себе, — прикусывает минову губу и проталкивает палец полностью, давая привыкнуть. Юнги морщится от боли. Ужасно неприятно ощущать что-то внутри, но он потерпит, потому что Чонгук прав: он хочет ощутить его в себе. И плевать, что Мин никогда не спал с парнем, плевать, что снизу. Когда боль немного отпускает, Чонгук проталкивает еще два пальца, медленно растягивая Юнги. Тот корчится, ибо больно до невозможного. Слезы текут, стягивая кожу, отчего еще неприятнее. Чон ловит их языком, целует закрытые глаза, продолжая насаживать младшего на свои пальцы, ища подходящий угол. И спустя время находит. Хныканья резко сменяются протяжными стонами, которые сносят тормоза к чертям, ибо «о, черт, какой же у Юнги идеальный голос». Когда он говорит, его еле слышно. Голос хриплый, тихий, скрипучий. А сейчас. Высокие протяжные ноты звенят в ушах Чонгука, обливая медом внутренности, и заставляя узел внизу живота сжаться еще сильнее. Он торопливо стягивает собственные боксеры, освобождая стоящий колом член и подминает Юнги под себя, устраиваюсь поудобнее. Входит медленно, давая привыкнуть, кусает мочку, стараясь отвлечься и не сорваться на резкие толчки. Когда Мин уже пытается двигаться сам, рвано дыша, Чон наконец отпускает тормоза и дает волю своей сущность. Трахает размерянно, глубоко, со вкусом. Задевает простату, выбивая глубокие стоны из тела под собой. Юнги стонет протяжно, звонко, кусает Чонгука в плечо и царапает ногтями спину. — Ты будешь мои? — рычит Гук, надрачивая парню, тем самым доводя до пика. — Бу… — не успевает выговорить Мин, кончая. Тело сотрясается, будто в припадке, пронося дрожь по каждой клеточке. — Буду, — шепчет Юнги, обмякая и окончательно расслабляясь. Колени разъезжаются, но Чон удерживает их руками, натягивая миново тело на себя. Пару толчков и он кончает, изливаясь Юнги на живот, валится сверху, размазывая белесую жидкость между двух тел. Оба благополучно засыпают. Проснувшись, Мин не сразу понимает, что произошло и где он. Но пару секунд, и сознание возвращается, избавившись от алкогольного помутнения. Юнги вскакивает с постели и оглядывает себя. Полностью голый со следами пальцев на бедрах и, вероятно, укусами на ключицы, так как кожа горит и слегка зудит. — Ты уже проснулся, — из душа выходит Чонгук. — Ты! Что ты черт возьми сделал? — несется к нему Юнги, замахиваясь кулаком, но Чонгук ловит чужую руку и целует костяшки. — То, что ты хотел. Хватит, Юнги, я знаю, что ты хотел меня. И сейчас хочешь. Ты тоже нравишься мне, понимаешь?! Вся эта хуйня с Чонджин была из-за этого. И плевать, что мы были пьяными! Совершенно, потому что сейчас я бы повторил то же самое, — впивается ладонями в чужие плечи и вжимает Юнги в стену, целуя. — Ты ведь помнишь, что обещал быть моим? — нежно проводит пальцами по засосам на миновой шее. — Помню, — шепчет Мин и кусает Чонгука в подбородок, получая шлепок по заднице. — А обещание нужно держать, — договаривает за него старший

Говорят, счастья на чужом несчастье не построишь… Но они ведь смогли.