Art is...

You and I, Mirrors of light Twin flames of fire Lit in another time and place Two steps from hell — Star Sky

— Имейте в виду, у меня нет педагогического образования, — кадет Вэнто не знал, почему испытывал необходимость оправдываться перед свалившимся на его голову инородцем, тогда как тот был причиной непредвиденного сдвига в его планах. Они летели на Корусант, и именно его, как единственного на всём корабле деревенщину из Дикого Космоса, знающего сай-бисти, приставили следить за «подарком Императору» и учить его общегалактическому ближайшую неделю. Илай не имел ни малейшего представления о том, как делать это, и действовал по наитию, припоминая то, как сам учился в школе. — Пе-да-гхо-джи-чесс-ки? — инородец повторил новое для него слово со спокойным интересом. Его руки были скованы наручниками, способными удержать даже вуки, но юный кадет не мог не думать о том, что там на планете этот одичавший изгнанник без особого труда перебил полдюжины солдат и сломал шагоход. Илай не мог перестать думать о том, что если бы он решил задушить его, наручники не стали бы помехой. Но, к его удивлению и облегчению, чисс действительно хотел у него учиться. — Чёрт, я даже не знаю, как это будет на сай-бисти. Забудь, — кадет дёрнул плечами, стряхивая с себя суеверный страх, и сел с ним рядом, демонстративно выставив перед собой пад и вставив в него диск с данными. На экране появилась группа ярко оформленных примитивных изображений, среди которых выплыла надпись «Тысяча сказок». — Я достал это у лейтенанта Уитклиффа и должен буду вернуть до того, как мы прилетим на Корусант. Он везёт это своей дочке, но разрешил воспользоваться как материалом для твоего обучения. — Это… ис’тории, используемые для… доу’ван? — — Воспитание, — перевёл кадет. — Да. Сказки. Короткие детские истории, написанные простым языком. Сюжеты так себе, но помогает запомнить начальную лексику и грамматику. — Сказ’ски, — повторил чисс с улыбкой, и Илай был готов поклясться, что свечение его глаз стало немного ярче. — Это очень интерес’сно. — Серьёзно? — Илай приподнял брови. Интерес к детским книгам был последним, чего он ожидал от одного из легендарных воинов. — Конеч’хно. Это первое… та’тайтели? — Искусство. — Сказ’ски — это первое искусство для ваших детей. То, что делает вашу… имган? — Ох… пожалуй самый близкий перевод — это «личность», — кадет нахмурился. Инородец явно хотел порассуждать, и незнание языка его ничуть не останавливало. — Никогда не думал о сказках с такой точки зрения. Однако сегодня они нам нужны чтобы улучшить ваш язык, — Илай открыл список названий и выбрал первое, показавшееся знакомым. — Вот. «Сказка о рыбаке и великом тиране», — он протянул пад чиссу, ожидая, что тот возьмёт его в руку, но тот лишь внимательно посмотрел на него и изменился в лице. Его брови опустились, а глаза снова чуть потухли. — Простите, я не знаю эти… би’сен. — То есть вы не знаете буквы? О… чёрт, ну конечно, откуда бы! — Илай с досады хлопнул себя по лицу. — Какой же я дурак! Это вы меня простите, я должен был догадаться, что нужно начать с изучения ауребеша. — Всё хорошо, — чисс снова повернул к нему голову. Красные глаза хищно сверкнули из-за завесы волос, а губы снова растянулись в улыбке. — Вы можете читать для меня. — Здесь вроде есть режим аудиокниги, — Илай зашёл в главное меню и замер, гадая, в какой части опций находится активация. — Но я бы хотел слушать ваши тсе’хаб… — Интонации. — И ваши су’урай. — Эмоции. Но зачем вам это? У меня ужасный акцент, в центре не оценят, если вы его подцепите. — Ак’т’сент? — Забудьте, — Илай устало вздохнул. Надежда дать дикарю учебник и заняться чем-то другим окончательно испарилась. Он вышел из главного меню и вернул начало выбранной сказки на экран. — Давайте читать. Давным-давно на планете Санги… — медленно начал он, указывая пальцем на произносимые слова, но прервался — его ученик был столь полон энтузиазма, что счёл необходимым пододвинуться к нему вплотную, и из-за невозможности принять удобную позу из-за скованных рук лег головой на его плечо, чтобы лучше видеть текст. Немного поёрзав, он нашёл точку баланса, упершись лбом в челюсть кадета. Илай не нашёл слов чтобы выразить своё отношение к этому и лишь возмущённо кашлянул. — Вам тяжело? — спросил чисс так спокойно, что стало очевидно, что для него подобное поведение не было чем-то необычным. — Чиссам не знакомо понятие «личное пространство»? — Это как… захваченное лич’ностью? — Что ж, моё вы определённо захватили. И это было не… ах чёрт, этого слова вы точно не знаете, — Илай сдался и, взяв лицо чисса ладонью, немного повернул его, чтобы давление на плечо было меньше. — …на планете Санги жил рыбак по имени Роу. Он был добрым и трудолюбивым, и всегда делился уловом со всей своей деревней. Рыба словно сама шла в его сети, местные жители любили его и все невзгоды обходили его стороной, — Илай прервался и отнял палец от текста. — Вы всё понимаете? — Я улавливаю суть. Потом спрошу новые слова. Сейчас запоминаю бук’вы. — Ладно, — он прокрутил текст немного ниже. — В это же время на Санги свирепствовал жестокий тиран. Он захватывал город за городом, страну за страной, и ни одна армия не могла победить его. Мечи и стрелы не раз пронзали его грудь, но он оставался жив, потому что у него не было сердца. — Сердца? — всё-таки спросил чисс. — Когол, — перевёл Илай. — Звучит очень похоже на «искусство».* — Действительно. Отличаются только придыханием, — заметил он и продолжил, немного ускорившись. — Однажды тиран дошёл до деревни, в которой жил Роу. Его солдаты бесчинствовали, грабили и убивали жителей, и там, где они проходили, погиб весь урожай, а рыба в ужасе уплыла в другие воды. Потеряв всё, чем жил, опечаленный рыбак отправился в странствие. — И ваши дети понимают такие истории? — Они улавливают суть. Для формирования личности этого ведь достаточно? — Верно. — Он взошёл на гору, где, по легенде, жил самый мудрый человек на всей Санги. Поговаривали, что он был способен на невозможные чудеса, но сам он никогда не спускался с горы и не вмешивался в дела простых смертных. Однако он принял рыбака и согласился ответить на его вопрос. — Как победить тирана? — Нужно пронзить его сердце, — ответил старец. — Но ведь у него нет сердца! — возразил Роу. — Это не так. Когда-то он был великим правителем. Мудрым и справедливым! Но в страхе, что враги убьют его и опустошат его земли, он возжелал бессмертия и пришёл ко мне за советом. Я рассказал ему секрет неуязвимости. Он должен был вырезать своё сердце из груди и отдать умирающему ребёнку. Тогда, благословлённое его добротой, оно будет биться вечно. — Но почему же он стал тираном? — Оказалось, что без сердца его холодный ум перестал понимать чувства подданных. И решив, что знает, как лучше для всех, он возжелал неограниченной власти. — Но где мне найти его сердце? — Очень просто. Найди того, кто добр настолько, что не желает смерти даже бессердечному тирану. И Роу искал. Он шёл из города в город, из деревни в деревню, пересекал горы, всюду останавливаясь и помогая людям и всюду спрашивая, хотят ли они смерти тирана. И все, как один, отвечали, что да, и если бы знали, где его сердце, то немедленно пронзили бы его. Рыбак обошёл всю планету и вернулся в то, что осталось от его родной деревни, усталый и отчаявшийся. Дома он нашёл свою мать медленно умирающей в своей постели. — От чего ты так печален, мой драгоценный сын? — спросила она его. — Я обошёл весь мир и так и не нашёл доброго человека, который не желал бы смерти тирану. — Я видела такого лишь однажды. Когда ты был совсем юным, он проходил мимо нашего дома. Он услышал, как я плакала, и спросил, что случилось. Я ответила, что мой единственный сын умирает, и тогда он вырезал своё живое сердце и отдал тебе. И случилось чудо — он сам не умер. Пожелал нам счастья и пошёл своей дорогой. А ты с тех пор всегда был здоровым и самым добрым из всех нас. — Так значит это во мне бьётся сердце тирана! — поражённо воскликнул Роу, приложив руку к груди. — Мама, ты должна убить меня! — Как я могу? Ты ведь мой единственный сын. Кем я стану, если убью тебя? — в ужасе прошептала умирающая женщина. Тогда он выбежал на середину деревни и прокричал: — Во мне бьётся сердце тирана! Кто-то из вас должен пронзить его и остановить зло, шагающее по нашему миру! — Как мы можем? Ты ведь был нашим другом и кормильцем! Кем станем мы, если убьём тебя? Тогда он пришёл к вратам одной из крепостей, занятых тираном, и бросил в них камень. Стражи выстрелили в него не глядя. Стрела пронзила сердце доброго рыбака, и в тот же миг власти тирана на Санги пришёл конец. Илай тяжело вздохнул. Увлекшись чтением, он совсем забыл о том, что у него был слушатель, и вспомнил об этом, лишь когда тот, увидев, что сказка закончилась, убрал голову с его плеча. — О, вы… простите, я так ускорился, а вы, наверное, половины слов не поняли. — Вы явно уже читали эту сказ’ску, — тихо сказал чисс, и акцента в его речи как будто стало меньше. — Почему сейчас она так вас опечалила? — Опечалила? Нет, это… — Илай размял плечо, только теперь почувствовав, как оно затекло. — Просто в детстве я не понимал, насколько она ужасна. — Ужас’на? — Мол’кори. Даже нет. Ил’кори. — А что вы вынесли из неё в первый раз? — Что нужно быть добрым, но иногда и… быть готовым уничтожить зло. Наверное. Это… казалось таким простым и понятным в детстве. А сейчас я думаю о том, что два человека, способные изменить судьбу мира, погибли, и он так и остался на краю гибели, — Илай хмуро взглянул на снова всплывший перед ним список и погасил экран. Он никогда ранее не перечитывал того, что принято было называть детскими сказками. — Интересно, остальные окажутся также ужасны? — Я запомнил многие бук’вы и теперь могу читать сам. Ваш голос устал. Я благодарю вас за помощь. Простите, что вам пришлось сделать это неприятное открытие. — Всё в порядке. Зато я избавился от заблуждения. Чёрт, вы только что слезли с дерева и едва говорите на общегалактическом, а заставляете меня думать о том, что раньше никогда меня не волновало! — Вам это не нравится? — Скорее просто очень… необычно. — Я хотел спросить. Вы выбрали эту сказ’ску потому, что имя персонажа похоже на моё? — Ваше имя? — воскликнул Илай, словно поразившись тому факту, что у этого камня, изогнувшего мирное течение его существования, было имя. Он бессознательно выбросил его из своей памяти, надеясь, что ему никогда не потребуется произносить его, потому что на исходе недели «подарок Императору» должен был оказаться на Корусанте и исчезнуть для него навсегда. Теперь же он ощутил укол досады, поймав себя на том, что чтение одной из историй из далёкого детства, да и сам этот разговор увлекли его, и безликий пугающий чисс перестал быть таковым, преобразовавшись в неожиданно интересного собеседника. — Простите, я совсем забыл, как оно звучит. — Митт’рау’нуруодо. Траун — чтобы вам было проще. — И правда, немного похоже на Роу, — Илай ухмыльнулся, окинув инородца взглядом. В своём нынешнем облике — обросший, грязный, в изодранной одежде — он и правда сошёл бы за сказочного рыбака, обошедшего целую планету в поисках добра. — Я говорил о Тиране, — чисс наклонил голову и улыбнулся. — Хотя… — он приложил палец к подбородку, — я думаю они оба — одна лич’ность, которая хотела жить две разные жизни, отделив друг от друга чув’ства и разум. Илай приоткрыл рот от удивления. Инородец открыл новый смысл простой сказки так непринуждённо, что это окончательно спутало его мысли. Задание натаскать его в общегалактическом вдруг превратилось в беседу об искусстве, пронизывающем целые поколения их цивилизации, заключённом в рассказах для детей, в глубине своей имевшем целый клад подсмыслов, переплетённых с возможными вариациями одной и той же истории. — Теперь вы сделали эту сказку ещё ужаснее, — выдохнул кадет, накрыв лицо ладонью. — Вы хотели сказать — сложнее. — Мне казалось, это я учу вас нашему языку. Кстати, тиран — это не имя. — Как интересно. И что это значит? — Мы так называем правителей, которые злоупотребляют властью. Не знаю, есть ли в сай-бисти такое понятие. — А ваш Император — тиран? — спросил чисс всё тем же спокойным тоном. Илай поморщился — проведя всю жизнь на задворках галактики, он никогда не интересовался личностями вершителей судеб. — Я никогда не задавал себе таких вопросов. Думаю, и вам не стоит. — Очевидно, это значит «да».