Art is...

Make me feel the warm, make me feel the cold It's written in our story, it's written on the walls This is our call, we rise and we fall Dancin' in the moonlight, don't we have it all? Lost Frequencies feat. Janieck Devy — Reality

Илай надеялся, что его не окажется рядом с Трауном, когда с него впервые снимут кандалы. Надеялся, что будет бесконечно далеко от Корусанта, когда Император решит судьбу своего экзотического подарка. Однако синекожий дикарь не только не утратил самоуверенности перед лицом незнакомого правителя, но и посмел обратиться к нему с просьбой. — Я просто не могу поверить! Нет, это мне, должно быть, просто снится! — он сидел на скамье в шаттле, сдавив виски ладонями. Столь чётко спланированный жизненный курс, которому он неуклонно следовал до недавнего времени, и так пришлось перепланировать из-за затянувшейся практики на «Быстром ударе». Теперь все его планы переломило нечто столь простое и непреодолимое как согласие самого Императора, и он не мог не испытывать злости. Чисс сидел рядом с ним и молчал, периодически то потирая мозоли на запястьях, то приглаживая только подстриженные волосы, пока ещё продолжавшие топорщиться во все стороны нелепым ёжиком. Помытый и переодетый в униформу, он больше не походил на дикаря и не вызывал прежнего суеверного страха, но Илай ещё хорошо помнил, как легко он убивал обученных имперских солдат почти голыми руками. Как легко мог убить ими его самого, но почему-то не стал. — Траун, зачем вы это сделали? Я не верю, что на весь огромный Корусант они не нашли бы вам специалиста по сай-бисти! Чёрт, почему из всего, о чём вы могли попросить самого Императора, вы выбрали именно меня! — Меня устраивают ваши педаго’жи’чесские… — Педагогические. Знаете, в чём я был одним из лучших в школе, за что меня вообще порекомендовали на Майомар? Я прирождённый счетовод, понимаете? — он наклонился и заглянул чиссу в лицо. Тот посмотрел на него в ответ и улыбнулся, словно забавляясь его негодованием. — Я люблю цифры! Пересчитывать накладные, заполнять и сводить таблицы, анализировать динамику… — Но вы знаете сай-бисти. — На Лисатре все слышат его с колыбели, это не считается. Так вот, я к тому, что я также бесконечно далёк от лингвистики, как Имперский Центр от вашей родины! — Мне нравится ваш ак’т’сент. Ваш язык делает звуки мягкими. Когда вы говорите, вы словно шур’шите маленькими камнями в воде. — Какая поэтичная альтернатива для «вы как песок жуёте». — А ещё то, как вы произносите слово «искусство». — Искусство? — Илай удивлённо нахмурился. — Боже, у меня что, даже в таком коротком слове что-то не задалось? * — Я хотел бы слышать, как оно звучит и от других людей. Вы говорите его словно возглас восторга. «Реш» растворяется в долгом открытом «аурек», и после короткой тишины вы добавляете едва заметное «теш». — О, вы уже даже буквы запомнили, — Вэнто отвёл взгляд, почувствовав себя неловко оттого, что здесь и сейчас всё красноречие чисса было адресовано ему. Траун уже не первый раз акцентировал своё внимание на его личности, и привыкнуть к этому было намного сложнее, чем к иным его повадкам. — Только там «трилл». «Теш» это более мягкий звук. Среднее между «трилл» и «сенс». — О, я понял. «Теш» — первая буква моего сокращённого имени, а «трилл» — то, чем кончается «искусство». — То, чем кончается искусство, — Илай не удержался от улыбки. — Вы даже примитивные фразы строите как-то… не так. — Я говорю неправильно? — Нет, скорее… необычно. Язык допускает вариативность подачи одной и той же информации. А с вашей манерой речи у всего словно появляется дополнительный смысл. С цифрами такого не бывает. Они никогда не обманут и не запутают. — До тех пор, пока вы не начнете включать в уравнения понятия беск’нечного множ’ства, позволяя матема’тике расширит’ся за пределы т’чной науки и войти в область… онох’соли. — Философии? — кадет Вэнто приоткрыл рот. О таких областях математики он не слышал ни на Лисатре, ни на Майомаре. — У границ Доминации есть планета Логора, — чисс подсел к нему чуть ближе, наклонился, опираясь рукой на скамью и почти касаясь плеча своего вынужденного собеседника. Его постоянные вторжения в личное пространство стали для Илая привычны ещё на борту «Быстрого удара», поэтому он не попытался отстраниться. — Это что-то вроде… колонии мыслителей-от’шельников, желающих посвятить себя чистой науке. Многие из них так любят цифры и уравнения, что проповедуют их как суть и начало вс’якой мысли, а концепцию искусства воспринимают как место перес’чения множ’ства матема’ти’чесских закономерностей и чистого хаоса, — Траун сделал паузу, наблюдая за изменениями в лице кадета. — Думаю, они от’сенили бы ваш талант чувствовать цифры выше и достойнее, чем служба снабжения. — Вы… вы снова это делаете, — Илай мотнул головой после почти минутного ступора, во время которого воображал себе группу почтенных старцев, выписывавших функции вместо гипотетических религиозных текстов, выстраивающих фрактальные города и посвящающих его в свои тайны на торжественном собрании. — Что именно? — Ловите меня в свою словесную паутину. Говорите интересные вещи и заставляете думать о чём угодно, кроме того, о чём я на самом деле вас спросил! — Я ещё не упомянул матема’тичесскую лингвистику. Я никогда не изучал её глубоко, но некоторые извес’тные закономерности у нас успешно применяются для обучению языкам. Кто знает, может быть ваше интуитивное чутьё к ним позволит вам выстроить моё обучение более эффективно. — Траун! — Илай вскочил со скамьи и бросил гневный взгляд на свою большую синекожую проблему, соседство с которой теперь должно было продлиться ещё как минимум три месяца. — Чёрт возьми, да кто вы такой, чтобы вот так лезть в мою жизнь? Как бы интересно вы ни разворачивали привычные мне понятия, это не является частью моего жизненного плана! — Прошу прощения, но решение уже принято, и ваши эмоции не изменят того, что вы прошли точку невозврата, — уголки губ чисса опустились. — Я лишь желаю дать вам воз’можность увидеть в моём существовании что-то кроме проблемы. Было бы прискорбно, если бы ваш гнев сделал вас моим врагом. — Я — вашим врагом? — с губ Илая сорвался нервный смешок. — О нет, я не сошёл с ума. Я видел, на что вы способны, и не хотел бы стоять у вас на пути ни в каком из качеств, — он сглотнул, вдруг снова подумав о том, сколькими разными способами эти руки могли бы стать причиной его мучительной смерти. Траун несколько секунд молча наблюдал за его телодвижениями, затем вздохнул, опустил взгляд и сложил руки в замок. За это время сердцебиение Илая почти вернулось в норму, а вспышка гнева растаяла, и теперь его щёки пылали от стыда за собственное поведение. — А как вам вариант — стоять вместе со мной? — спросил чисс и снова посмотрел на него. Алые глаза загорелись чуть ярче. Илай удивлённо вдохнул. Траун снова формулировал предложения так, что ему начинало казаться, что он имеет в виду что-то ещё, но он отмахнулся от этой мысли, снова списав на недостаточный опыт инородца в общении на общегалактическом. — Похоже, на данный момент это лучший выбор, который у меня есть, — кадет поднял руки в жесте капитуляции и снова сел на скамью рядом с ним, стараясь больше на него не смотреть. — Конечно, существует множество возможных выходов, но теория вероятности говорит, что мне вряд ли повезёт больше, чем сейчас.