the image he hated

у юнги дрожь по всему телу, глаза закрываются и смертельный холодок по коже проскальзывает. он расстегивает ремень на руке и вводит остатки гадкого вещества в вену. пальцы подрагивают от осознание того, что внутри него уже есть любимая до ненависти жидкость, что вот-вот ударит в голову. сердце застучит быстро, а глаза прикроются в эйфории. зубы стиснутся и голова откинется на спинку кровати. он громко задышит и застынет так минут на пять, а потом возьмет телефон и наберет до зуда в груди знакомый номер, чтобы заказать что-то снова. пройдется немного по комнате и остановится. юнги тянет дрожащий палец к иконке вызова, облизывая пересохшие губы, в очередной раз на секунду прикрыв глаза. мин представляет его вновь и вновь, окидывая взором его хрупкую спину, его самые идеальные ноги, которые когда-либо видел юнги. ведет взглядом до ахиллова сухожилия, что обычно видно из-под коротких черных штанов, снова облизываясь и сглатывая комок в горле вместе с ненавистным образом. тыкает пальцем по номеру и промазывает. со второго раза попадая и прикладывая телефон к уху, склоняет на бок голову, что кажется непосильным грузом на худой жилистой шее. перед глазами плывет и он прижимается плечом к ободранному косяку. его потряхивает всего и он точно не знает — от наркотиков или от гудков, доносящихся из телефона. он считает их, выдыхая цифру на каждый звон. — два; пять; семь… — бормочет мин и не замечает, что телефон давно замолк. — хён? я просил не звонить мне, будучи в приходе. — мужской голос в трубке как-то ломко выдает это, а потом сам парень прокашливается, явно чувствуя неловкость из-за молчания на той стороне. юнги не сразу соображает и молчит еще гудка три, а потом выдает озадачено: — а… да, чимин, — он улыбается вяло и сует свободную руку в карман, отталкиваясь от косяка и проходя в коридор, снова застывая. голова приятно кружится и ощущение, будто он ногами пола не касается. — мог бы ты говорить более четко, раз уж я ответил тебе, — чимин определенно хмурится, юнги уверен. — а ты мог бы не быть такой занудой, сладкий? — мин шире улыбается и вытаскивает руку из кармана домашних штанов, потирая переносицу и громко шлепая голыми ступнями по линолеуму, заходя на кухню. он садится на табурет и сгибается, нависая над столом. — короче? — у чимина в трубке шум непонятный, голос чужой и хохот приглушенный. юнги чувствует улыбку на губах у пака, но она точно не вызвана им. старший хрипит недовольно, резко выпрямляясь. — приедешь, продашь? как обычно. или у тебя есть дела поважнее? — он ерзает на стуле, после вовсе приподнимаясь и подходит к окну, прижимаясь вплотную коленями к холодным батареям, а лбом — к стеклу, невнятно бормоча что-то. — сейчас? — он возмущается, это точно, но юнги ждет ответа, — хорошо, сейчас буду. телефон замолкает и юнги сует его обратно в карман. быстро отпускает и он еле добегает до туалета. падает на колени и выплевывает все, что было в нем, в унитаз. он сидит на жестком коврике и смотрит на остатки печени на дне унитаза, вытирает губы и закусывает внутреннюю сторону щеки. юнги снова зависает, слегка покачиваясь. в голове тикает неприятно и мин все-таки поднимается, услышав стук в дверь. он медленно плетется до коридора, но с успехом отпирает дверь. перед ним стоит тот самый чимин, хмуро смотря на старшего и не высовывая руки из карманов джинсовки. он делает шаг в квартиру и захлопывает за собой дверь. — юнги? — он опускает ладонь на плечо парня, а тот даже голову не поднимает. глаз его не видно из-под светлой челки. пак успевает позвать его еще раз, пока тот не валится на него всем своим телом и не заставляет младшего упереться спиной в входную дверь. чимин рычит со злости и тащит за собой юнги, волоча его по полу. затаскивает в спальню и еле поднимает на постель, укладывая на бок. он давно привык к приходам юнги, из-за которых последний пару раз чуть не откинулся. чимин не понимает, чего он пытается добиться этим, ведь парень умный, а мозгов завязать у него не хватило. его это так злило, он был готов порвать юнги, когда он вот такой. они познакомились в школе, юнги тогда был самым популярным среди «плохих мальчиков», которые вели себя как самые обычные оторвы, забухивая на уроках и покуривая на переменах. чимин увидел его впервые через неделю учебы. мин выбегал в одной футболке в минус десять покурить со своими друзьями. они громко орали и смеялись, а чимин смотрел в окно и хмыкал, не понимая, что в нем такого. по слухам мин был окружен малолетками, но, честно сказать, вокруг него всегда были постарше. юнги терпеть не мог мелких тупых пезд, которые могли поговорить лишь о длине его члена и алкоголе. пак каким-то непонятным для него образом столкнулся с другом юнги в клубе. ну и как во всех объебаных историях о любви, он переспал с ним, а потом этот друг втянул чимина в свою компанию, где и был юнги. после предложил торговать наркотиками, это заняло все время пака, он бросил учебу и посвятил всего себя любимому делу. потом оказалось, что этому парню вовсе не нужен был чимин, «само как-то закрутилось». вскоре он сам подсел, а юнги вытащил его из этого. тот на тот момент никогда не контактировал с тяжелыми веществами, потому что «мне не интересно». пак блядствовал, а мин закрывал перед его носом дверь, выставляя за свежие засосы на шее. младший искренне не понимал, почему? юнги всегда был интересным собеседником и нищим на эмоции. отношений у него, за все время общения с чимином, не было вовсе. на вопрос «почему?» всегда отвечал, что домашних животных не ест и не планирует. пак сидел в кресле напротив юнги уже около получаса, переживал, если честно, но проедал его насквозь самым суровым взглядом, который имел в своем арсенале. он откинул голову лишь на секунду, потому что бессонница дает о себе знать, а очередные ночные гости потрепали его знатно. — переспишь со мной, сладкий? — юнги выдает это своим хриплым голосом и улыбается. чимин улыбается в ответ и возвращает голову в обычное положение. — ты когда научишься контролировать дозы? так подохнешь на мне, — пак фыркает и пытается скрыть улыбку, пытается показаться серьезным. — когда соберусь умирать, то звонить не буду. ты продавец, я покупатель, какие упреки? — он не сводит улыбку с губ и поднимается, подходит осторожно и берет младшего за подбородок, задирая его голову. шея усыпана царапинами и засосами — чимин ухмыляется. юнги кривится на секунду, но вида старается не подавать и отстраняется. — веселая ночь? — он машинально переводит взгляд на часы — 5:53. — есть такое, — чимин шмыгает носом и поднимается с кресла, уходя на кухню. ему бы поспать сейчас, но он тут, с юнги. поэтому решает выпить кофе и свалить домой. мин заходит следом, открывает окно и закуривает. давно уже позволил паку вести себя здесь как дома, никто из них не был против. юнги окончательно отпустило и он, не отводя взгляда от пятен на стекле окна, заговаривает. — ты больше не употребляешь? — он быстро докуривает и тушит окурок о подоконник, выкидывая в дырку проделанную чимином в москитной сетке. — «торгуешь — не пробуй», — он хихикает как-то по-детски, когда цитирует старшего, а юнги усмехается и садится рядом на твердый табурет, наблюдая, как чимин пьет свой кофе. они сидят так минут пятнадцать, пак уже улегся на столе, слегка задремав, а юнги перебирает его волосы, откинувшись на стену и прикрыв глаза.