Echo of the past

Комната, в которой шестеро — нас — человек, плохо освещена. Свет мягко льётся лишь из нескольких компьютерных экранов, в несколько раз превосходящих стандартный монитор по размеру. Вольфганг настойчиво хватает меня за запястье и оттаскивает назад. Я поднимаю голову наверх, пытаясь понять, чего он хочет, но взгляд мужчины направлен не на меня. Он неотрывно с предвкушающей ухмылкой смотрит в сторону коридора, через который мы только что зашли. Сначала я не вижу пришедших, только их чёрные силуэты на фоне ламп, но и они гаснут — дверь со стуком закрылась. Спустя несколько секунд глаза вновь привыкают к темноте, а экранный свет жёсткой линией пересекает двух парней и девушку. стук. стук. тишина. тишина. тишина. стук. Я и Он одновременно поднимаем взгляд на друг друга. Одновременно усмехаемся. Я — чуточку, на долю секунды, но раньше. Вольф нетерпеливо перебирает пальцами по моему запястью, словно ожидает, что я вот-вот сорвусь с цепи. Селия приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, спросить, закричать… я не знаю. А Ноа вот-вот сожрёт меня взглядом. Или испепелит. Тишину первым нарушает Седрик. Наверное, впервые за все месяцы работы я благодарен ему за треск разговора. Но говорит он совсем не те слова. Мне нужно знать, ПОЧЕМУ они здесь. ЧТО привело их сюда… сюда. — Вольф?.. — Я уже давно, в моменты нашего уединения, привык называть его сокращённо по имени. Он даже сам настоял на этом, аргументировав, что наш предел близости давно нарушен. — Что они? — О… — Вольфганг словно только очнулся, обвёл взглядом каждого здесь, медленно и по очереди, словно сканируя. Задерживается на Винсенте. А затем на мне. — Интригующе, правда? Я не могу задать другой вопрос. «Почему они здесь?» «Почему здесь Винсент?» «Какого чёрта происходит»? — Вольфганг? Разве ты хотел показать мне это? — спрашивает Винсент. Он впервые подаёт голос за всё время, что находится здесь. И мне слишком невыносимо слышать это. Я вовсе не скучал по Винсенту. Ни капли. Мне нравилась моя независимость и чувство полной свободы. Я никогда не хотел связывать себя из-за отношений с другим человеком по рукам и ногам. Однако я скучал по чувствам, которые испытывал рядом с ним. Время от времени я даже позволял им выбраться наружу. Но в итоге… я оставался пустым. Совсем пустым. И не понимал совершенно ничего, потому что это безобразие отравляло не только душу, но и тело. Более всего я сейчас хотел понять, что происходит. Как отсюда уйти. И как здесь оказались замешаны люди из совершенно разных периодов моей жизни. — Не строй глумливого удивления, Винсент. Разве ты не за этим пришёл сюда лично? — последнее слово Вольфганг прямо-таки смакует на языке. — Эти цепные псы у тебя всегда на побегушках. Но сегодня… О да, сегодня. Ты решил прийти сюда сам. — Я не был до конца уверен, что он, — брюнет равнодушно кивает в мою сторону. — будет здесь. Хотел убедиться. — Убедился? А теперь выполняй свою часть сделки. И тут я не выдерживаю. — Какого хера ПРОИСХОДИТ?! Селия и Ноа, кажется, тоже не в курсе происходящего. Они молчат, но по выражению лиц всё предельно ясно. Даже этот грёбаный братец выглядит озадаченным. — Мартин, не ори, — Вольфганг тянет меня за запястье к себе, вынуждая прижаться животом к его телу. — Хочешь объясню, что здесь произошло? Ты ведь настолько… — звонкий смех разносится по стенам. Через уши проникает куда-то глубоко в мозг. У меня начинает трещать голова. — Разве ты даже не догадываешься? Я лихорадочно пытаюсь осознать услышанное. Догадаться… о чём? В моей голове столько догадок, что каждая следующая намного страшнее предыдущей. Я молчу. Как тряпичная кукла вишу в руках Вольфганга. Мне мерзко. — Неужели ты не понимаешь? Почему ты так резко покинул Польшу? А? Я быстро перевожу рассеянный взгляд на Ноа. Тот, кажется, сам сейчас потеряет рассудок. И я окончательно путаюсь. Ведь я покинул Польшу действительно не по своему желанию. Я, конечно, допускал вариант переезда, но прежде всего мне нужно было решить что-то… что-то. Хоть что-то. Но из-за Ноа мне пришлось бросить всё. Всех. Винсента. Очередную частицу себя. Ноа. Он замешан? Как? Молчу. — Просто отдай мне это, — продолжает Вольф, словно раннее сказанные слова относились к части сделки. Словно они ничего не должны были изменить или быть продолженными. Словно я снова остался в дураках. Винсент молча отдаёт что-то маленькое блондину. Флешка, наверное. Скорее всего она. Однако мне от этого ни жарко, ни холодно. Резким рывком я вырываю запястье из цепких пальцев Вольфганга. Наверняка вы можете себе представить, что чувствует зверь, запертый в клетке? Он не понимает, почему он заперт. И не может ничего изменить. Более того, он не может установить контакт со своим тюремщиком. И в этой ситуации зверь — я. Потому что нахлынивает чувство какого-то дежавю. Равнодушия или что-то в этом роде следом. Я не понимаю, что я здесь делаю. Не знаю, как отсюда выйти. И не могу понять мотивы Вольфганга или Винсента, а ещё забившейся Селии или Ноа. Седрик… он стоит с каменным выражением лица. Словно палач на суде. И молчит. Все молчат. Пока Селия первая не подаёт голос. — Винсент, какого чёрта происходит? Почему… Мартин здесь? Разве он не?.. Закончить ей не даёт громкая усмешка Ноа. Специально он издал этот давящий звук именно на этом моменте или нет — не знаю, но попадание оказалось очень точным. — Ты пойдёшь с нами? Сначала я не понимаю, к кому обращается блондинистый засранец. Но оказывается, что вопрос Ноа был адресован мне. — Ты уверен, что хочешь пойти с ними? — следом переспрашивает Вольф, касаясь подбородком моей макушки. Здесь так тесно, что даже если я со всего размаху отстранюсь, то поцелуюсь со стеной. Или Седриком. — Они выгнали тебя. Прогнали, как поганого пса со своей территории. Подумай о будущем. Чего ты смог достичь со мной? — Заткнись. Я всё-таки отстраняюсь от Вольфганга. Иду к двери, за которой надеюсь найти ответ. — Он продал тебя за информацию. Останавливаюсь. — Что? — Наверное, это единственная мысль, которая приходит мне в голову. Первая и… последняя. Повторяю значительно громче: — ЧТО? — Он, — Вольфганг кивает в сторону Ноа, который подозрительно притих. Однако на его губах начинает зреть ухмылка. Защитная реакция.  — Ты ведь знаешь, чем мы занимаемся? Так вот, знать ты этого не должен. Тебе повезло не напороться на остальных. Я не успеваю выкрикнуть тираду смачных ругательств и убежать. Взгляд приковывается к двум фигурам: Винсент хватает Ноа за грудки и со всей дури бьёт по лицу. Ещё раз. И ещё. Отталкивает его к стене и шумно дышит. — ТЫ! Что ты мне наплёл?! Что? — Скажи спасибо, — отвечает блондин, даже не пытаясь встать с пола. И это становится последней каплей. Тяжёлая дверь поддаётся не сразу, но уже через минуту блужданий по коридору я поднимаюсь на улицу. Меня тошнит. От всего происходящего и от себя же в том же числе. Сил на подумать не остаётся. Я просто не знаю, куда идти. Куда ехать. К Силке? Вернуться в Гамбург и сделать вид, что всё хорошо, а командировка подошла к концу? В Россию к матери, которую я ненавижу? и я понимаю, что на грани. — Мартин? Этот голос. Этот блядский хриплый голос, который столько раз возвращался в мои мысли. И вот — он раздаётся позади. А я хочу бежать. Но Винсент хватает меня за руку, как Вольфганг десять минут назад и, даже не разворачивая к себе, обхватывает меня руками. обнимает. Слёзы текут по щекам. Я хочу заорать во весь голос и рыдать навзрыд. Я хочу вопить так громко, чтобы больше никогда не произнести ни слова. Содрать собственное лицо и выцарапать глазные яблоки, лишь бы больше не видеть этого. Винсент что-то шепчет мне на ухо. Кто-то кричит сзади. Я понимаю, что кричит Селия. Или Ноа… в визге их голоса похожи однако. Горячие слова доходят до уха, обжигают кожу, но не разум. Я ровным счётом ничего не понимаю. Мне кажется, что я тронулся рассудком. Настолько сильно я оказался в каком-то абстрактном состоянии. — Я просто уехал. А ты даже не пытался меня найти. Я УЕХАЛ, А ТЫ, БЛЯТЬ, ДАЖЕ НЕ ПЫТАЛСЯ НАЙТИ МЕНЯ!!! Я не могу находиться в кольце его рук. НЕ ХОЧУ. Вырываюсь, и у меня, в конце концов, это выходит. По комплекции я крупнее Винсента, хоть и ниже ростом, а за последние месяцы в тренажёрном зале смог набрать мышечную массу. — ОСТАВЬ МЕНЯ, СЛЫШИШЬ?! ПРОСТО ОТЪЕБИТЕСЬ ОТ МЕНЯ СО СВОИМИ ХАКЕРСКИМИ ЗАМАШКАМИ!!! О-ТЪЕ-БИ-ТЕСЬ!!! Я смеюсь, когда понимаю, что уже не контролирую ни слёзы, ни речевой аппарат. Я хочу и смеяться, и плакать, и бежать, и остаться. Тело словно разрывается на куски, которые жаждут каждый своей жизни. Я чувствую, как какая-то часть плоти отчаянно рвётся к Винсенту. Хочет прижаться к нему. Почувствовать тепло. Обнять. Зарыться в длинные иссиня-чёрные патлы и вдохнуть аромат шампуня, который когда-то мне не подошёл. Или это запах его? Смешно. И глупо. Как можно думать о таких мелочах, когда вот-вот глаза выскочат из орбит? пальба. Я слышу выстрел где-то сбоку от себя. И не осознаю, что это был действительно выстрел. Сначала мне показалось, что что-то внутри меня лопнуло и рассыпалось или растеклось. А я даже и этого не почувствовал. Спустя секунды пронзает боль. Какую часть тела — не могу осознать. Я слышу крик Винсента и Селии. Они что-то слишком громко передают друг другу. Я слышу смех Вольфганга. И свой собственный — тоже. Спустя мгновение — тихо. и только сейчас до меня доходит отрывистый шёпот — тот самый, который касался кожи шеи несколько минут назад. только сейчас я могу отдельно различить слова, но собрать их в кучу уже невозможно. как и ответить. последнее, что я чувствую — солёные слёзы на губах и пламенное дыхание на шее. и обрывки слов, сказанные человеком с вывернутыми внутренностями на обозрение: «…сказал, что… погиб… приказали не…»