Echo of the past

— Почему Мюнхен? — Скорее Ноа спрашивает это из любопытства, нежели из желания оспорить предложение. — Берлин нам не по карману, городки на окраинах явно не для нас, а вот Мюнхен… Да бросьте! Какая вообще разница? Я давлю смешок, но когда слышу ещё один по соседству рядом, расхожусь в смехе. Ноа, который доставал стаканы для кофе, еле-еле успел выгрузить их на стол. В противном случае они бы попадали на пол с дребезжащим звуком. Селия смотрит на нас, как на придурков, но мы оба не можем остановиться. Лишь потом, спустя пару часов прокручивая разговор в голове, я осознал, что повода для смеха и не было. Это скорее была защитная реакция организма, граничащая с истерикой. Надо же, Ноа чувствовал то же самое? Ощущение безвыходного положения, которое граничит с абсолютной свободой. Ты ещё одной ногой стоишь на пороге старой жизни, но другой, второй, твёрдо касаешься фундамента новой, свободной и притягательной. За левую руку тянет прошлое: бесконечно сменяющиеся лица, Россия, Польша, Винсент… А за правую то, что может стать будущим: осознанность и два человека, которые помогают держаться на плаву. Этими двумя, непременно, были близнецы. Думал ли Ноа так же обо мне? — Всё, — на выдохе произношу я, почувствовав боль в мышцах лица. Эта смеховая вакханалия продлилась около пяти беспрерывных минут. За это время Селия успела забрать принесённые Ноа чашки и разлить горячий кофе. — И всё-таки? — Селия словно не замечает прошедших минут, акцентируя внимание на текущей проблеме, и я даже чувствую облегчение. Ничего не хочется объяснять. Попросту нечего. — Я за. Всегда хотел побывать в Мюнхене. Ноа? — Да чёрт с вами. Да. Селия усмехается, словно наконец-таки получила нужные ей ответы. Она, кажется, даже и не сомневалась в обоюдном согласии. — Отлично. Осталось решить проблему с деньгами, переездом и жильём. — Не сегодня, — говорит Ноа, делая глоток кофе. Он морщится, потому что обжёг язык, и его следующие фразы были похожи на шепель. — Над всем этим подумаем через два дня. Потому что послезавтра я хочу надраться в стельку, а следующий день потребуется для восстановления. — С кем ты нажираться-то собрался? — Спрашиваю я. — С тобой, — просто отвечает блондин и наигранно пожимает плечами. Чертяга, знает же, что ответ верный. Селия хмыкает, привлекая к себе внимание. Конечно, мы не забыли про неё. Я подаюсь вперёд, упираясь рукой на стол, а другой беру её за подбородок и поворачиваю к себе. — Тебя мы напоим первой, — тихо произношу я, прежде чем накрыть её губы своими. Чувствую, как правый кончик её губы пополз вверх. Она ухмыляется и обхватывает ладонью мой затылок. Чувствую, как волосы сминаются под её пальцами, оттягивая голову чуть назад. — Я бы поспорила, — с прежней ухмылкой на губах отвечает Селия, прищурив глаза. Теперь она целует меня, словно скрепляя своё обещание. Я приоткрываю веки, замечая тень. Это Ноа встал со своего места и подходит к Селии со спины. Он жестом показывает мне не отвлекаться, и ухмылка у него совсем идентичная моей. Я кусаю Селию за губу, вырывая неожиданный выдох, но Ноа вызывает реакцию похлеще: одновременно с этим он кладёт ладонь на шею девушки в области гортани и слегка сжимает шею. Его другая рука покоится на её волосах, копируя положение её пальцев в моей шевелюре. Эта механика действий отзывается тихим стоном девушки. Она приоткрывает глаза, но удивления в них не так много, как я ожидал увидеть. Наоборот, она словно предвкушала этот момент, отчего её губы складывается в изощрённой улыбке. Она запрокидывает голову назад, не убирая руки с моего затылка и заставляя меня придвинуться к ней вплотную. Ноа встречается с её взглядом и лыбится. Я замечаю, что пальцы на её шее сильнее сжимают кожу, скользя по ней вверх и вниз. Ноа не ждёт приглашения, он немедленно целует девушку в приоткрытые губы, на которых сохранились мои поцелуи. Эта ситуация в целом так же возбуждает, как и показывает всю её абсурдность. Но здесь только мы. И я слишком люблю откидывать здравый смысл на вторые и третьи планы, чтобы оставить хоть что-то. Не сейчас. Я сижу напротив Селии и закидываю её ноги на свои, не убирая её руки. Теперь совсем идеальная поза, открыт доступ к любым манипуляциям. Ноа отстраняется, окидывая взглядом наше текущее положение, и одобрительно хмыкает. Наши глаза встречается, пальцы на затылке сжимаются, а губы оставляют влажные следы на коже. Не важно, чьи и где. Селия с тяжёлых придыханием блаженно откидывается спиной на тело Ноа. Она выжидающе смотрит на нас, окидывая взглядом то меня, то брата; покусывает длинный ноготь и приоткрывает губы. Просьбы были не нужны. Ноа наклоняется и целует меня. Слишком грубо, без прелюдий. Для нежности нет места. И времени тоже. Как и желания аккуратничать, когда никто не просит. Селия была слишком тесно зажата между нами, но это не приносило ей дискомфорта, скорее наоборот, она кошкой изгибалась, уделяя внимание обоим мужским телам. Ноа медленно отстраняется от меня, напоследок оставив неприятный укус на верхней губе, и подхватывает Селию за бёдра к себе лицом. Эта женщина всегда была раскрепощённой, её одежда была открытой, а дома она и вовсе не знала стеснения. Сейчас на ней была чёрная ночная сорочка на одних лишь бретельках длиной чуть ниже бёдер. Они оголились, прикрытые лишь руками блондина. Ноа рывком и со смачным звуком чуть ли не кидает Селию на кухонный стол, вызывая очередную вереницу глубоких выдохов. Спустя две секунды Селия прожигает меня взглядом, проводит кончиками пальцев по губам, подбородку и шее. Это было последней каплей. Это был наш первый совместный секс. Слишком животный, неаккуратный. К вечеру мы заметили на телах друг друга синяки различных диаметров и местоположений. Победителем по количеству оказалась, конечно, Селия. Ноа хотел было извиниться и опередить меня, но Селия только покачала голой и улыбнулась. Ей не нужны были слова. Они не были нужны совершенно никому. Всё было в порядке. Эти игрища продолжались вплоть до переезда в Мюнхен, пока абсолютно все силы не стали уходить на решение вопросов. Меньшей из зол были бытовые моменты: найти район, квартиру или разгрузить чемодан. Морока началась с бумажной волокиты, но Ноа пообещал разобраться с ней в один вечер. На мои плечи лёг вопрос о поиске квартиры, а Селия занималась сбором вещей. — Я забронировал билеты на пятницу, через три дня, — говорит Ноа, отстраняясь от ноутбука. — У нас получится договориться с хозяином продлить аренду на один день? — Конечно, — улыбается Селия с присущей ей загадочностью. На утро третьего дня спустя мы с чемоданами стояли в аэропорте. Некоторые вещи пришлось раскидать в случайные рюкзаки. Не думал, что когда-то моя походная сумка, вмещающая всё, что нужно для жизни, и кочующая из места на место, сменится чемоданом. Походы по магазинам с Селией неизбежно заканчивались покупкой вещей то мне, то Ноа. По прибытию я оповестил хозяина нашей новой квартиры о том, что через час мы будем на месте для передачи ключей и заключения договора. Всё прошло как по маслу. Вечер этого же дня мы провели в домашней обстановке, хотя у меня был вариант покорить очередной бар. — У меня есть идея получше, — перебила меня Селия. — Нам нужно решить, кто где поселится. Две комнаты, как никак. — Одна для вещей, другая для нас, — усмехается Ноа. — Ну, — подаю голос я. — На это и был расчет. Я специально искал квартиру с большой кроватью. Но спать я люблю один. — Спать, — фыркнул блондин. По мере решения бытовых вопросов я понял важную вещь: мне слишком не хватало суматохи в компании. Не рабочей или любовной, а именно бытовой, когда перед тобой стоит важный вопрос «Купить стаканы или бокалы?». Я неоднократно ловил себя на мысли, что моя жизнь снова изменилась, свернув слишком круто. И я до сих пор не мог объяснить свои чувства к этим двоим людям. Попросту было некогда задумываться над ощущениями, когда вокруг тебя кипят более важные вопросы. Но сейчас, чувствуя безопасность и твёрдую почву под ногами, водоворот мыслей снова засасывал меня в глубины анализа. — Мартин? — спрашивает меня Ноа. Кажется, уже не в первый раз, судя по его приподнятой брови и физиономии, не терпящей молчания секунды более. — М? — Говорю, пошли. Собирайся, — с этими словами Ноа вытащил из второй попавшейся сумки потёртые тёмные джинсы и длинную чёрную толстовку. Поразмыслив с секунду, толстовку он кинул мне. Надо же, складывали аккуратно, а вещи всё равно смешались, вне зависимости от их владельцев. Это была та самая толстовка, в которой Винсент забрал меня из клуба и притащил к себе в квартиру. Эти мысли я отправил куда подальше, не сейчас. Лишь надев поверх футболки вещь, я задаю вопрос о предстоящих направлении и цели. — Шевелись, — просто отмахивается Ноа. Я смотрю на Селию, но та пожимает плечами. Видимо, она тоже была удивлена резкой сменой настроения в квартире. Только что болтали о бокалах, а в следующую секунду буря под именем Ноа судачит о неоткладываемых походах. Но, буду честен, я хотел прогуляться и размять тело. Слишком долго без физических нагрузок просидел из-за последних событий. Благо, что рана после пулевого ранения заживает как на собаке, правда повязки приходится накладывать стабильно. Я выхожу с парнем на улицу и немедленно закуриваю. Предлагаю сигарету Ноа, но он мотает головой и забирает уже подожжённую. Делает глубокую затяжку и обратно вкладывает фильтр мне в пальцы. — Я хотел поговорить, — начинает он, идя по тропинке вдоль улицы. По той, что ведёт к пустырю, слабо освещенному светом, но так красиво залитом мерцанием звёзд и луны. — Давно пора, — пожимаю плечами, но Ноа этого не видит, он идёт чуть впереди. — Что ты думаешь обо всём этом? Что ты действительно думаешь? — С нажимом переспрашивает он. Я понял, что не один был взволнован вопросом о текущих событиях. И мне стало легче на душе, что не один я мучился в поиске ответа на этот вопрос. — Мне хорошо с Селией, — аккуратно начинаю я. Понимаю, что начал не с того. — И с тобой. Не думал, что… что такое могло произойти. Но оно происходит. Ноа чуть замедляет шаг и равняется со мной. Он без утайки поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. И отвечаю я тем же прямым взглядом. Достаточно насмешек и подколов. — Я тебя возненавидел с самой первой секунды, — признаётся он. — Но то, что ты сделал после клуба… И эта херня с Винсентом. Чёрт. Блять, я не понимаю, насколько обстоятельства нас обыграли. Ты же не?.. — Ноа заткнулся слишком резко, словно поражённый своей мыслью. Скорее она и раньше приходила ему в голову, но озвучить её было не так-то просто. — Это было не специально. Я не знал никого из вас. И да, ты тоже не особо-то… не нравился мне, — я усмехаюсь. — В отличие от твоей сестры. — С Селией у нас никогда не было чувства… типичного чувства для брата и сестры. Это заложилось ещё в детстве. Мы осознавали, что связаны кровью, но это не останавливало нас ни в чём. И эта связь перенеслась в подростковый возраст. Мартин, мы давно переспали друг с другом. И у нас это было в первый раз. Это не те чувства, которые должны были быть, но это именно они и были. Я слишком люблю Селию, что готов рвать глотки за неё. Но с тобой, — он остановился, жестом скорее механическим, нежели осознанным, коснувшись моего рукава. — Я не чувствую ревности по отношению к ней. Я знал, что она спала со многими. И я лично видел это не однажды. Но с тобой всё по-другому. Ноа замолчал, но по его задумчивому выражению я понимал, что это не точка. Мы успели дойти до пустыря, где освещённая местность сменилась едва видной тропинкой к небольшому скверу. Я сел на скамью и снова закурил. — Наша жизнь ещё до тебя не отличалась порядком. Мы с Винсентом… были не просто партнёрами. Мы оба. Каждый раз, когда мы приходили к нему в квартиру для обновления системы или по рабочим моментам, заканчивался одним и тем же. Он пичкал нас своими приключениями, а мы жадно впитывали его рассказы, потому что сами не могли позволить себе эти путешествия из-за возраста. Зато всё остальное стало утешением, — Ноа невесело хмыкнул, садясь рядом со мной. Я намеренно держал дистанцию. Не хотел отвлекаться на физические прикосновения, не хотел перебивать. История близнецов для меня была словно свежим глотком или новой главой долгожданной книги. Я никогда не спрашивал их о прошлом, а они — о моём. Только Селие я доверил самые важные жизненные фрагменты, но о Ноа и не могло быть речи. Не в тех мы были отношениях. А сейчас… я пытался разобраться, насколько далеко зайдёт его монолог. — Несмотря на то, что Винсент был нашей опорой несколько лет, мы не любили его той любовью, что соединяла меня и Селию. Мы любили его как того, кто дал нам кров, деньги и безопасный секс. Винсент, кажется, был того же мнения. Но незадолго до встречи с тобой мы сильно разругались. Скорее всего, это был выплеск накопленных эмоций: в последний месяц было всё не так гладко. Вершина… верхушка нашей компании дала непосильную задачу группке хакеров, состоящей из двух несовершеннолетних, богатого красавчика и переростка. — Я невольно хмыкнул на этом моменте, но Ноа не обратил внимания. Тут он лучезарно улыбнулся сам себе и сквозь смех добавил: — Но мы и правда были лучшими. Что-то в голосе Ноа заставило меня содрогнуться. Смесь восхищения, томной горечи и надежды. Это то, что обволакивало мои мысли в попытках найти утешение, когда я оставался один на один со своими тараканами, без присутствия близнецов. Я вновь вперил взгляд в его лицо. Сейчас, в слабом свете, Ноа не казался мне таким уж юным. Я тогда ещё не знал, что ему вот-вот стукнет девятнадцать, и успел забыть, что грань совершеннолетия стёрлась безвозвратно. Его черты лица прорезали морщины на лбу. Что ж, он слишком много хмурится даже в стабильных ситуациях, это неудивительно. Круги под глазами можно даже не объяснять. Пепельные волосы давно отрасти, касаясь плеч. Я едва успел воссоздать картину — новую картину Ноа — в голове, как он глянул на меня исподлобья, встретив мой взгляд. — Скажи, что тебе нужно. — Ничего мне не нужно, — тихо отвечаю я. Потому что это действительно так. Всё, что раньше было для меня так важно, осело где-то на дне грязной душевной ямы, как пепел на землище. — Не верю, — его голос, всего секунду назад такой тёплый, резал слух. Ноа наконец подобрался к вопросу, который его мучал. — Другого ответа у меня нет, — сигарета докурена до фильтра. Я привстал, чтобы выбросить её в мусорную урну, но Ноа резким жестом выбил окурок из пальцев. — Ради кого ты здесь? Действительно, ради чего? Или кого? Я запутался в собственных мыслях. Польша, Винсент, Ноа и Селия, побег, Вольфганг, смерть, больница, похоры, Германия. Все эти кадры перенеслись под закрытыми веками в одно мгновение. Ноа заметил, что я напрягся, но сам я понял это по боли в сжатой ладони. — Ради себя, — не ожидай ответа, которого не хочешь получить. — Я не могу объяснить это, но я не жалею. — Ты близок с ней. — Ты не подпускал меня. — Ты волочился за ней хвостом. — Потому что она вынуждена была принимать решения, которые вы не могли принять. — Это тебя не касалось. — Меня касалось её состояние. — Почему?  — Потому что я… — «Люблю? Влюблён? Нет, не то». — А я? — эти слова Ноа произнёс совсем тихо. Он ловил каждый мой взгляд, но я не понимал этого, пока не повернул голову обратно в его сторону. — Это распространяется и на тебя, хотя я до конца не понимаю, чем это могло быть вызвано. Сущность эмоций, казалось бы, одна, но с тобой это вышло по-другому. Да и сам знаешь, мы с тобой никогда не разговаривали один на один. Я вспомнил, как Селия невзначай оставляла нас одних, уходя в другую комнату, кухню или за покупками. Но ни разу этот случай не был использован для разговоров, подобных этому. — Именно поэтому я затащил тебя сюда. — В лесную темень? — Это могло бы вызвать улыбку, но ни один из нас не улыбнулся. — Без шуток. Ты ведь понимаешь, что мои чувства к тебе нестабильны. Ноа даже не моргнул, но его губы сжались, словно он хотел усмехнуться или подавился на полуслове. Это не было удивлением, лишь каким-то своеобразным выводом. Я не мог позволить себе запечатлеть эту фразу в его голове. Только не эту, где я высказываю сомнения. Поэтому тот метр скамьи, что нас разделял, улетучился с моим приближением к парню. Я слегка обхватил пальцами его подбородок, заставляя сфокусировать взгляд только на моих глазах и спрашиваю: — А ты? — Ты меня задушишь. — Не пизди. — Не… — Ноа замолчал, прикрыл глаза и спустя секунду прильнул ко мне. Это движение было полно противоречий, да и сам порыв был не шибко обдуман. Я не знал, куда деть вторую руку, а Ноа и с двумя не мог управиться. Он просто вцепился всеми пальцами в мою толстовку. Никогда ещё мы не были так откровенны, никогда я не думал о Ноа так. Между нами всегда была Селия, как проводник между телами и порывами удовлетворить плотские желания. — Скажи мне то, что ты думаешь. Не то, что я хотел бы услышать. «Хотел бы услышать…» — Природа моих чувств разная, но форма одна. Не жди от меня признаний в любви. Я не тот, кто разбрасывается этими фразами. — Если ты хочешь меня поцеловать, то сейчас самое время. И я делаю это, потому что именно разрешения я и ждал. Не мог после всего сказанного просто взять и заткнуть этого мальчишку поцелуем. Это было бы несправедливо и нечестно по отношению ко всему выявленному. В этот раз я уделил больше внимания ощущениям. Никаких укусов, лишь целомудренный поцелуй на чужих губах, постепенно перестающий в жаркий, но не животный и без языка. Обдуманные механические движения, которые спустя какое-то время отдались в паховой области. Я желал Ноа вне зависимости от присутствия Селии. И так я понял, что эти двое равны между собой в моих чувствах. Ноа приоткрыл глаза, которые в свете ночного ясного неба казались идентичны оттенку стали. Холодные, серые, под стать цвету его волос. — Прости, что велел тебе убираться из Польши, — в губы прошептал он мне. — Я знал, что задумал он, Вольфганг. Ты так удачно, сукин сын, попался ему в лапы, перечеркнув все мои старания. Ещё тогда я понял, что не хочу тебя отстранять. Но Винсент… ему было глубоко плевать. Он знал, что подставляет тебя и всех нас перед вершиной. Он знал, но продолжал сливать информацию, словно это сказка на ночь. Знал, но продолжал. Именно поэтому Селия была в ярости, когда ты пришёл тогда домой. Именно поэтому я плевался от одного твоего присутствия. Ненавижу, когда Винсент находит новых пассий ради своих игрушек. Ты ведь не первый, — он виновато улыбается и понимает, насколько мне больно это слышать. Но не останавливается, ведь лучше сейчас изложить всё и сразу. — Ты просто оказался не в том месте и не в то время, Мартин. Но именно это и привело нас к текущим обстоятельствам. *** Селия мирно дремала на диване, где мы с Ноа её оставили. Под рукой у неё была пепельница, набитая окурками и пеплом, и какая-то художественная книга. Я понял, что она не знала о предстоящем разговоре, но по каким-то обстоятельствам тоже переживала. Я переместил пепельницу на столик, оставив книгу в цепких руках девушки, и вернулся в другую комнату, где меня ждал Ноа. — Она не знала, — сразу ответил он, предвещая вопросы. — Но догадалась. Она всегда догадывается о таких вещах. — Именно поэтому она и нравится мне. Сказать слово «нравится» куда проще, чем «люблю», но принципиального оттенка в разговоре это не меняет. Я снял через голову толстовку, следом футболку и развязал бинт. На перевязку не было ни сил, ни желания. Всё равно скоро нужно было прекращать быть ходячей мумией. Ноа молча следил за моими движениями и дождался, пока я окажусь в лежачем положении. Я устроился на его груди, хотя мне казалось, что позиция будет иной. Моя комплекция тела была более мускулистой, нежели у блондина, но по обрывкам воспоминаний я помню, насколько его кожа туго обхватывает кости, но не обделена мышцами; и это создавало эффект идеального высушенного тела, к которому стремятся годами. Раньше не обращал внимания, но мои волосы из ярких бордовых оттенков вымылись в более тусклый медный. Они рассыпалась на руке Ноа, на кровати, лице. Ноа воспользовался случаем зарыть пальцы в них, и этот жест был настолько успокаивающим, что я просто не мог не расслабиться. Это было чем-то новым… либо же хорошо забытым старым.