Echo of the past

После столь откровенного разговора мы с Ноа предпочли замять тему скорби и прошлых времён. Условились на том, что прошлое — в прошлом, а жить нужно здесь и сейчас. Это был тяжёлый и трудный разговор для нас обоих. И я порой удивляюсь, как семнадцатилетний мальчишка рассуждает так здраво. Семнадцать… за последний год я задумывался о возрасте Ноа лишь несколько раз. Ни за что бы не дал ему ярлык несовершеннолетнего, но уже прошло столько времени, что ему вероятно стукнуло больше. — Когда у тебя день рождения? — спрашиваю я, приоткрывая глаза. В течение двух часов мы пролежали в одном положении. — Хочешь устроить мне сюрприз? — вопросом на вопрос отвечает блондин. Он ухмыляется и переводит взгляд на моё лицо. В ответ я просто пялюсь на него и молчу. Понятия не имею, о чём он. — Ты не знал, да? — Только не говори, что… — Сюрприз, — протягивает Ноа, выдавив несколько смешков. Он наконец отлипается от меня, скидывая одеяло, и приподнимается на локтях. — Через два дня. Не удивлён, что ты не осведомлён, как-то не до этого было. — Действительно, — задумчиво говорю я и понимаю, что обстоятельства складываются как нельзя хорошо. Однако два дня… наверное, я должен сделать какой-то подарок. Но тут в мою голову приходит ещё одна мысль: — Праздник ведь не только у тебя? И погоди, сколько вам исполняется? Ноа усмехается и кивает на первую часть вопроса. — Да, мы же с Селией близнецы. Как тебе в голову не пришло спросить меня об этом раньше, до того, как в первый раз трахнуть, а? Кстати, Селия родилась первой и вся ответственность автоматически перешла на её плечи. — Не волнуйся, зато вся говнистость досталась тебе. — Мартин, — Ноа не так часто называет меня по имени. Для него это табу в буквальном смысле. — Однажды ты допиздишься. — А разве не уже?.. Я громко хмыкаю и едва успеваю парировать удар Ноа. Он швырнул в меня подушкой, навалившись на неё сверху. — Верю, хмпф, верю-верю! Ноа садится на мою грудь и самодовольно улыбается, не забывая наигранно прижимать подушку к моей шее и лицу. Но он почти сразу же отметает идею придушить меня, кидая её куда-то в другой угол кровати. На нём, кроме нижнего белья — боксёров — и футболки ничего нет. Футболка, к слову, моя, о чём я незамедлительно говорю блондину. — Реже раскидывать шмотки будешь, — огрызается он, деловито расправляя складки на одежде. — У меня другой вариант решения проблемы, — я пожимаю плечами и крепко сжимаю пальцы на его ягодицах. Благодаря его позе это движение выходит уж слишком удобным и подходящим к разговору. От удивления Ноа громко выдыхает воздух из лёгких и в следующую же секунду густо краснеет. Он так и не привык к моим выходкам. — Раз уж она твоя, — Ноа наигранно вздыхает, слишком медленно и театрально, после чего медленно стягивает ткань снизу вверх. Сначала он оголяет живот, затем грудь, и в конце концов стягивает футболку через голову, швыряя ею в меня. Я намеренно не трогал его всё это время, потому что был уверен, что если проявлю силу воли и не коснусь его ни разу во время раздевания, он разозлится. Давлю лыбу, попеременно сжимая в руках его ягодицы, и действительно наслаждаюсь каждым моментом, проведённым с Ноа. Иногда до дрожи хочется сбить спесь с этого парня. — Наклонись, — говорю я совсем тихо. Это ни разу не вопросительная форма. Ноа сощуривает глаза и поднимает кончики губ наверх. И я понимаю, что даже если он безумно захочет сделать это сам, он ни за что не последует моим указаниям. Таков он. — Какого… Эхом разносится мелодичный и приятный голос, по которому я так соскучился. В моих руках встрепенулся Ноа, резко разворачивая голову назад. В проёме стоит Селия, с пакетами различного содержания у ног и вопросительно приподнимает бровь, видя нас. Она улыбается, и одна только её улыбка говорит о том, что её ни капли не удивляет эта ситуация. Девушка подходит к нам медленной походкой, словно чего-то ожидает в процессе движений. Тем временем Ноа всё ещё сидит на моей груди, а я всё ещё держусь за его задницу. И тут Селия наклоняется, совсем немного, но ей хватает и этого, чтобы оказаться напротив меня лицом к лицу. — Я скучала, Мартин, — она улыбается, а в моей голове проносится вереница мыслей. Я буквально теряю голову от этого её выражения лица… В очередной раз понимаю, как сильно они похожи с Ноа. Селия медленно целует меня в краешек губ, а затем испытывающе задерживает их на том же месте. Я незамедлительно отвечаю на этот жест, углубляя поцелуй. Ноа, который сидит в нескольких сантиметрах от нас, недовольно вздыхает, но не меняет своего местоположения. Но я не могу так просто разорвать поцелуй с девушкой, от её прикосновений буквально дурманит голову. И в ответ на это я только сильнее сжимаю пальцы на ягодицах Ноа, от чего краем уха слышу его сдавленный выдох. Селия улыбается мне в рот, когда воздуха на двоих начинает критически не хватать для продолжения. — Позвольте мне сначала переодеться, — мурлычет она и отстраняется от моих губ. В мыслях я уже сто раз проругался, слишком уж наслаждался этой моментной картиной. — Я быстро, — загадочно шепнула она и улыбнулась, чмокнув Ноа. Она не упустила шанс провести ногтями по его шее, от чего тот покрылся мурашками. Селия вышла из комнаты, прихватив пакеты. Мы с Ноа одновременно встретились взглядами в немом многоточии. Это не было вопросом, мы давно уже обсудили все наши взаимоотношения. Наверное, стоит рассказать об этой истории подробнее… После того, как Винсент погиб, мы наспех провели церемонию погребения, и я просто не знал куда идти. Да, до отъезда с Седриком и Вольфгангом я снимал жильё у Силке, но когда я позвонил ей, чтобы расторгнуть арендный договор, она не ответила. Что ж, я предполагал, что Силке во всём этом была замешана. До тех пор я прокручивал в голове наш с женщиной последний разговор: она нехотя и завуалированно просила меня отказаться от сотрудничества в поездке или хотя бы быть осторожнее. Про Силке я больше и не слышал, да и расспрашивать кого-либо о ней не стал. О крыше над головой я задумался только тогда, потому что во время жуткой беготни я спал, где попадётся. В основном, конечно, в больнице. Там я пробыл всего два дня, именно поэтому и не застал жуткого процесса, связанного с переносом тела Винсента в морг. Очнулся я спустя полтора дня в палате, где сидел Ноа и терпеливо выжидал стабилизации моих показателей — об этом я узнал значительно позже от его сестры. Она любезно сообщила, что блондин не находил себе места и заявил, что лучше будет сидеть со мной в одной палате и узнает о моей смерти лично, чем где-то в коридоре и через левого доктора. Ранение было навылет в области лёгких, не слишком серьёзное, но врачи настаивали на дальнейшей госпитализации. Конечно, я отказался, а Ноа подсобил с обмундированием: притащил кое-какие вещи, чтобы переодеться. Пока Ноа следил за моим состоянием в больнице, Селия и Вольф решали организационные вопросы по церемонии. Несмотря на то, что вышло всё довольно паршиво, а это сказано мягко, они не хотели хоронить Винсента как бродячего пса за гаражами. Ну и, собственно, сам процесс захоронения явно не для письма, я предпочитаю оставить это в одной из своих головных коробок. Скажу только, что кровь схлынула с лица, как только я увидел Винсента в гробу. Я бы поклялся всем, что он не мёртв, если бы не видел этого собственными глазами. Он был слишком бледен, прямо как при жизни. Его лицо не выражало абсолютно ничего — снова же как обычно. Одежду, позже я узнал, выбирала Селия. Это был один из его парадных и удачных смокингов, в котором он не раз одерживал победы. За доставку пришлось заплатить немало денег, но Селия настояла. Она не хотела покупать незнакомые и холодные куски ткани. В целом же всё прошло тихо, никто не рыдал. Каждый из стоящих приберёг слёзы до момента, когда можно будет в одиночестве поплатиться своими нервами. Наверное, стоял я не первым в списке, потому что из всех присутствующих знал Винсента менее всего. Однако от этого и больнее. Ни за что не забуду, как он вытащил меня из студии и предоставил собственную квартиру в пользование. Это ведь говорило о том, что избегать друг друга не получится, а это было серьёзным шагом в будущее. Из размышлений меня выводит прикосновение к моему плечу, а позже и прикосновение тела к моему боку. Селия прижималась ко мне, но не отрывала взгляд от гроба, который равномерно погружали в глубокую яму. Я ненароком в упор посмотрел на неё и увидел на этом вечно сияющем и светящемся лице несколько капель слёз, текущих по щекам, собирающимся на подбородке и капающим на шарф. Чуть позже, перематывая это воспоминание в голове, я не мог отметить, насколько она была прекрасна. Однако в тот самый момент я ничего не чувствовал. Совсем ничего, кроме глухой боли в голове и лёгких. Итак, на момент моих попыток дозвониться до хозяйки квартиры я, Селия и Ноа сидели в маленьком, но до жути уютном кафе. Нужно отдать должное этой девушке — без неё я бы действительно тронулся головой. Церемония прошла рано утром, около пяти часов, поэтому спать ложиться уже не было смысла. Слишком много дел, которые нужно было решить. Селия спросила меня, что я буду делать дальше. Я лишь пожал плечами и нервно усмехнулся. Я остался без работы; на добровольной основе, конечно, но находится в том месте я бы ни за что не стал. На карте были некоторые сбережения, поэтому что-нибудь придумать не составило бы труда. Я не мог не заметить, как во время моего затянувшегося молчания Ноа бросил на Селию выразительный взгляд, словно подталкивая её к чему-то или выжидая. Селия крутанула головой и на её губах появилось слабое подобие улыбки. — Ты, — как-то невзрачно обращается ко мне Ноа. — Можешь перекантоваться с нами в первое время. Будешь нарываться — вышвырну к чертям собачьим, — если бы он не сострил в конце своего любезного предложения, я бы совсем рассмеялся. Ноа бы не был собой, если бы не позволил себе этого. Вероятно, в нашей ситуации грубить — не лучшее поведение, но зная Ноа некоторое время, рисовался вывод, что это его защитная реакция. Я понимал его. — Он прав, Мартин. Мы обсудили это, пока ехали в такси. Если ты, конечно, не брезгуешь с нами вообще находиться рядом, — последняя её фраза оказалась пропитанной неуверенностью и толикой сомнения. — На первое время, — соглашаюсь я. У меня не было иного выбора. Я до жути не хотел оставаться один в этот период жизни, а Селия и Ноа были рядом. Они предложили разделить с ними последствия жизни. Сначала я действительно хотел перекантоваться пару ночей в одной квартире. Мы остались в том же городе, который находился на границе между Польшей и Германией, не зная, куда двинуться дальше. Я не спал нормально несколько дней, не считая ночи, проведённой под наркозом. Дико хотелось есть не мне одному, поэтому мы заскочили в кафе, откуда я и позвонил Силке. Следующий на очереди был супермаркет, и вышли оттуда мы с двумя огромными пакетами. Первый полностью был забит едой на несколько дней, а второй — определённо алкоголем. Это был негласный выбор. Порог арендуемой квартиры мы перешли только ближе к вечеру. Первым делом все закинулись едой, а позже в ход пошёл алкоголь. На самом деле, он был первым в очереди, но на наши голодные желудки это оказало бы довольно жуткое влияние. Нас сморило слишком быстро, потому что после нескольких бутылок на троих все уже лежали на небольшом диванчике перед телевизором. По нему шла псевдокомедийная программа, поэтому Ноа переключил канал. Следующим оказался фильм с постельной сценой на весь экран. Парень хмыкнул, откинув пульт в угол комнаты: специально, чтобы никто из нас не переключил. Селия застонала, пнув локтём в плечо брата, от чего Ноа повалился на меня, сидевшего на другом краю. Ноа пропустил несколько слабых смешков, и я почувствовал, как он совсем расслабился, полулёжа на мне. Постельная сцена на экране уже давно закончилась, а вот повисшее среди комнаты напряжение только пошло на увеличение. Мы резко замолчали, и в сложившейся ситуации было сложно сказать, кто должен возобновить первым разговор. Селия схватила со столика бутылку разбавленного виски, сделала несколько щедрых глотков и передала мне. Я последовал её примеру, не жалея саднящее горло и желудок. Поморщившись, заметил, как Ноа выжидающе смотрит на бутылку и переводит взгляд на меня. Лишь через несколько мгновений до меня доходит, что он просит влить содержимое в него. Ну, чего уж, я усмехаюсь, и усмешка становится новым стартом для звуков в этой комнате. Мне приходится чуть отодвинуть от себя Ноа, уперев его спину в спинку дивана. Блондин изображает из себя статую в полном своём совершенстве, поддаваясь мне. Я пальцами медленно запрокидываю его голову чуть назад, непроизвольно проводя по шее. Его дико мурашит, Селия, которая сидит рядом с нами на другом конце мебели, неотрывно наблюдает с большим интересом. Я кидаю на неё лишь беглый взгляд, после чего фокусируюсь на Ноа, прикидывая, как бы не вылить дорогой алкоголь мимо. И в конце концов просто сдаюсь, потому что при любом раскладе: либо дрогнет рука, либо Ноа скорчит рожу, либо ещё какая-нибудь тягомотина. — Я всё ещё жду, — с запрокинутой головой хрипло произносит блондин. Его голос спокойный, совсем непривычный для него. Мне не приходит ничего лучше в голову, чем набрать полный рот жгучего коньяка и притянуть блондина к себе за волосы на затылке. Он удивляется, но на ходу покорно приоткрывает рот. Мы соприкасаемся губами и я совершаю свою сторону сделки. Ноа проглатывает содержимое незамедлительно, но не отстраняется. Меня больше удивляет, как он ещё не разразился воплями. Однако он пытается меня поцеловать — совсем лёгким и даже робким выходит поцелуй. Неуверенным. Я поддаюсь движениям блондина, но сам боюсь сделать что-либо. Голова совершенно пустая. Протянув ещё секунд десять в нерешительности, Ноа с недовольным звуком действует во всей красе, приплетая язык и покусывания за губу. Этот поцелуй разительно отличался от предыдущего — от этого прямо-таки прожаривало желанием. Мы оба тяжело дышали, касаясь друг друга носами. Я первым отвёл взгляд и неуверенно поглядывал на Селию, пытаясь взять в фокус её лицо. Она сидела, подобрав под себя колени и чуть подавшись вперёд. Не мог прочитать возмущения или отрицательных эмоций, лишь сомнения в глазах. И определённо возбуждение. Она, видя, что я пялюсь, прикусывает нижнюю губу, но не отводит взгляд. Смотрит на меня чуть ли не с вызовом. Однако та ночь не закончилась ничем более масштабным. Мы слегка замяли тему поцелуя с Ноа и реакцией Селии, выпив ещё несколько бутылок. Они были последними, поэтому отрубались мы уже со спокойной душой. Проспали все чуть ли не до вечера следующего дня, включая меня. Следующие две недели мы жили спокойно, выходя несколько раз в магазин и прогуляться. Когда наш арендный договор истекал в конце второй недели, мы начали разговор о будущих планах на жизнь. Не знаю, как я затесался в общие планы, но единогласным решением было остаться в Германии. Ноа давно хотел выучить немецкий, а Селии просто нравился менталитет этой страны. Близнецы признались, что любовь к Германии привил им Винсент, всегда в красках рассказывая о своих поездках. Тема слишком быстро была переведена на вещи, которые у них остались в Лодзе. Селия настояла, чтобы организовать полный переезд с помощью одной лишь компании; она наотрез отказывалась возвращаться в ту квартиру. Ноа её поддержал, хотя я всё же заметил толику грусти в его тоне. Однако проживание в Германии — первое и последнее, на чём мы условились единодушно. Следующим вопросом для решения стал город. И вот тут-то доброй полночи мы проспорили. Я уже жил и работал в Гамбурге, возвращаться туда совсем не хотелось. И спустя часы споров Селия выдаёт безумную идею, которую, конечно, мы с парнем поддержали в один голос: — А может рванём в Мюнхен?