Боль внутри тебя

С самого начала учебный год не задался. Я вышла на улицу в половине восьмого утра, и мне казалось, что я ненавижу весь мир. Темные тучи сгущались над городом, вот-вот готовые пролиться ливнем, ветер становился все сильнее, гуляя по коридорам из высотных домов, таких же серых, как утреннее небо. Погода в этот момент очень точно описывала мое внутреннее состояние: желания жить не было, не то чтобы куда-то идти, а уж тем более на учебу. Но выбора особо то и не было, или я просто делала вид, что его не было. Так или иначе, я шла, страдая, пытаясь не заснуть по дороге, так как кофе уже давно не помогал, а лечь раньше двенадцати я себя так и не смогла заставить, сколько бы не пыталась. Я заткнула наушниками уши и включила музыку на полную громкость. Тетя всегда причитала по этому поводу и вполне обосновано, ведь докричаться до меня в этот момент было невозможно. Поморщившись от болей и сотый раз проклиная свою сущность и очень скорую течку, я похлопала по карманам пальто, проверяя таблетки. Заветная баночка оказалась в нужном месте, как и всегда, да и проверка нужна была лишь для того, чтобы унять начинающуюся паранойю. Никто не должен был знать о том, кто я. Эту историю мы знали наизусть, нам рассказывали ее сотни раз. Историю, перевернувшую наш мир. Двадцать пять лет назад на Землю упал осколок кометы. Никто тогда не пострадал, учёные рассматривали метеорит лишь как интересное явление. Осколок раздробили на кусочки и отправили по музеям, несколько дней об этом не смолкали новости, но через некоторое время все утихло. Но то, что начало происходить потом, перевернуло жизнь всей планеты. Началось все с того, что в больницы стали попадать сотни людей. Врачи не могли понять - что это за болезнь. Симптоматика была двух видов: некоторых доставляли в больницу с адскими болями внизу живота, у других был жар и болели десна; начали происходить массовые выкидыши, у тысяч женщин обнаружили бесплодие. Никто не мог понять, что происходит. А потом появились первые шокирующие статьи о парне с маткой и сотни, сотни похожих статей. О вырастающих клыках, об узле, о запахах. Все перевернулось вверх дном, люди были в панике, ученые не могли понять, в чем дело... И тут внимание было обращено на осколки. Провели тщательное исследование, и в них было обнаружено некое вещество неизвестного науке происхождения, которое с молниеносной скоростью распространялось в воздухе. Вся атмосфера была заражена, и никто не мог это остановить. Оставалось лишь одно — смириться. Через несколько лет все относительно свыклись с мыслью о том, что мир изменился, что появился некий вторичный пол. Всех людей поделили на альф, омег и бет; независимо от пола омега мог родить ребёнка, а альфа мог ребёнка зачать. Все, кого не коснулось превращение, стали бесплодными и их стали называть бетами. Практически все женщины стали бесплодны, это было объяснено тем, что женский организм слабее. Самым редким полом, который фактически считался лишь байкой и легендой, стал женщины омеги. Их течки проходили гораздо чаще. Они могли забеременеть как от альф, так и от бет-мужчин. Через пять лет, когда демографические показатели резко упали и очень остро встал вопрос о человеческом вымирании, так как омеги были в меньшинстве, а подавляющим большинством оставались беты, женщин-омег буквально пытались выслеживать, и что с ними происходило в дальнейшем, оставалось неизвестно. Женщины просто исчезали. Затем были попытки вывести омег женщин искусственно, но все эксперименты заканчивались провалом. Поэтому женщины омеги скрывались, дабы не стать живыми инкубаторами. Я шла и в сотый раз спрашивала себя: почему все произошло именно так? Да, я родилась в этом мире, но каково людям, которые помнят время до катастрофы? Моя тетя - бета, - потеряла ребёнка, но она была офицером полиции, а работы у них тогда было выше крыши. Она умело скрыла ту боль, которую ей пришлось испытать, вкладывая всю любовь в меня, и это помогло ей смириться с утратой, она буквально считала меня своей дочерью. А вот дядя смириться с тем, что он омега, так и не смог. Тогда мне было десять.Помню, как тетя Клэрис пыталась сдержать слезы и говорила всем, что справится, помню закрытый гроб на похоронах: патологоанатомам приходилось буквально сшивать дядю по кусочкам, ведь, что может остаться от человека, бросившегося под поезд. Я встряхнула головой, дабы избавиться от мрачных мыслей. В кармане пропищал мобильный, оповещая о сообщении. Я достала телефон, уже догадываясь, от кого это сообщение могло быть. «Тебе сегодня в больницу, не забудь. Ты взяла с собой деньги на обед? Не задерживайся» — Да помню я, помню! — несколько раздраженно сказала я, будто тетя могла меня услышать. Мне уже скоро девятнадцать, а опекают так, словно всё ещё десять. Конечно, умом я понимала причину такой опеки. Тетя боялась за меня. Она помнила те беспорядки, помнила кучу папок с делами об изнасилованиях и самоубийствах. Все взрослые, в чьей памяти сохранилось время до и после падения метеорита, угрюмые и подозрительные, внутри них все еще живи картинки о страшных беспорядках и панике, царивших тогда. Я шла, полностью поглощенная своими мыслями, как вдруг на меня буквально накинулось нечто рыжее, душа в стальных объятьях и издавая непонятные звуки, и чтобы понять, кто это или что, мне нужно было выпутаться из вороха этих рыжих волос, хотя подозрения, что это за излишне активное существо, у меня были. — Ева! Я так соскучился, — обнимая, практически прокричал мне в ухо омега. — Это не я пропадаю хрен знает где целую неделю, Эли. — Отлепив это недоразумение от себя и осмотрев его с ног до головы, я лишь фыркнула, заметив на шее парочку свежих синячков, и сделала заключение: — Ты так и не расстался с Джином. — Мы вместе очень давно, я не могу просто взять и все перечеркнуть, — голос омеги тут же стал серьезным, лицо вмиг потемнело, а губы сжались в тонкую полоску. Джин и Элиас знали друг друга с пеленок, они были первые друг у друга во всем, и порой казалось, что они понимали друг друга с полуслова. Но все люди растут, их взгляды меняются. Ребята не стали исключением: Эли мечтал о большой дружной семье, а Джин все чаще засматривался на омег и красивых девушек-бет, что порождало все больше и больше конфликтов. Я решила промолчать и не развивать эту тему дальше, коря себя за то, что вообще заговорила о Джине. Так в тишине мы и добрались до университета, а потом атмосфера муравейника быстро привела нас в чувства. Все куда-то спешили, искали кабинеты, громко встречали друг друга после каникул. Жизнь здесь кипела, заставляла забыть обо всех проблемах и погрузиться в студенческий мир. Сам университет напоминал небольшой город со своими правилами и законами, со своими жителями, со своей иерархией. Несмотря на мою огромную нелюбовь к толпе, находиться здесь мне нравилось. Нравилось наблюдать за людьми, как они взаимодействуют друг с другом, чем живут. Все это отвлекало от неприятных мыслей по поводу того, кто я есть. Не сказала бы, что факультет мировой экономики был мечтой всей моей жизни, но как-то так сложилось, что бет всегда без проблем брали на те специальности, где нужно много анализировать и считать, и зачастую из бет действительно получались отличные экономисты; так что я, поддавшись стереотипу или действительности, пошла на этот факультет, о чем несколько раз пожалела, ведь на самом деле бетой я не была, и все цифры, будь то статистика или простые вычисления, в моей голове превращались в кашу. Но я старалась, выжимала все, что могла, и была хоть и не лучшей, но прилежной студенткой. Элиас быстро потерялся в толпе, вклиниваясь в кучку омежек из нашего потока. А я, выдохнув, побрела искать нужную аудиторию, что заняло у меня неимоверное количество времени, поскольку чтобы куда-то попасть, нужно было пробраться через огромную толпу, что давалось мне с огромным трудом. И, когда я наконец это сделала, моему счастью не было предела. Остановившись около нужной двери, я выдохнула и вошла в аудиторию, буквально прошмыгнув на свое место у окна. Людей было немного, и практически никто не обратил на меня внимания, чему я была рада. Весь прошлый год я поддерживала образ серой мыши и по возможности старалась не выделяться. На фоне яркого Эли у меня это получалось, и я была рада знакомству с ним. Омеги не особо любят бет, а беты - омег. Некое извечное соперничество. Но меня и Элиаса это не коснулось, из-за чего окружающие считали нас странными. Я достала тетрадь и посмотрела на время, которое гласило, что пара началась ровно десять минут назад. Поражаясь пунктуальности не только студентов, но и профессора, я положила голову на стол, надеясь хоть немного поспать, как над моей головой раздался знакомый, холодный и такой ненавистный голос: — Эй, Паркер, это мое место…