Боль внутри тебя

Из квартиры доктора Смита я буквально выбежала, неимоверно возмущенная, съедаемая злостью и страхом от поставленного мне "диагноза". Он же доктор, неужели не было никакого другого выхода? Неужели нельзя было просто поменять таблетки на другие? За двадцать лет выпустили хоть и немного, но достаточно средств для омег. Или же отсидеться дома, отдохнуть… Я ведь омега. Просто омега. Такая же, как и все. Следующей моей мыслью была жалость к себе: почему я не могла родиться обычной бетой, почему именно я? Почему именно мне так повезло? Все эти мысли кружились в моей голове и давили на мозг до боли в висках, а я даже не заметила, как добралась до дома. Как только я вошла в квартиру, крайне расстроенная и подавленная, тут уже учуяла запах тетиной стряпни, и это заставило меня вспомнить, что единственное, что за весь день было у меня во рту — это сигарета. Только сейчас я осознала, насколько голодна. В коридор вышла тетя Клэрис в своем милом фартуке в цветочек и вечно собранными в пучок темными волосами, а на разрумянившейся от жара щеке, как и на тонких пальцах осталась мука. – Как прошел первый учебный день? Как Элиас? Много задали? А что сказал Гарри по поводу твоих болей? – она с порога завалила меня вопросами, которые наверняка волновали ее весь вечер. – Я все расскажу, дай мне только отдышаться, – я натянула на себя как можно более правдоподобную улыбку и чмокнула тетю в щечку, уходя в свою комнату и по дороге стягивая с себя свитер. Уже за столом, с удовольствием уплетая ее блинчики, я рассказала, что Элиас снова сошелся с Джином, пожаловалась на проект, заданный нам в первый же день семестра и несла прочую дребедень, старательно избегая темы моего похода к доктору Смиту. Но я знала, что этот вопрос был главным на повестке дня тети Клэрис: – Так что там с твоими болями, Ева? – тетя внимательно посмотрела на меня, и в этом взгляде я читала огромное беспокойство. – Доктор Смит сказал, что это нормально, возможно, из-за стресса или усталости, и со временем все пройдет, – я старалась говорить ровным голосом, делая при этом максимально невозмутимое лицо. – А я тебе говорила: перестань свои сериалы смотреть, а то только и делаешь, что в монитор пялишься да ревешь. Я рассмеялась: вечно поучительный тетин тон всегда смешил меня. К тому же, я была рада, что тетя мне поверила, не хотелось лишний раз волновать ее. Я лишь надеялась, что все-таки смогу обойтись без альфы, ведь пускать кого-то в свою жизнь было рискованно, так как для всех я была лишь бетой. Конечно, я понимала, что слова Смита о том, что цикл может очень сильно сбиться и течки будут проходить незапланированно, а таблетки и вовсе перестанут помогать, могли быть абсолютной правдой, но старалась совершенно не думать об этом, как будто это могло бы избавить меня от проблемы. Так или иначе, пустить все на самотек, как я любила делать, было, как мне казалось, лучшим из решений. Весь оставшийся вечер мы с тетей проговорили обо всякой незначительной ерунде за просмотром очередного плаксивого сериала. Эти разговоры были не редкостью и помогали нам обеим отвлечься от мрачных мыслей. Лишь когда я вернулась в комнату, все накопившиеся за день переживания снова накатили на меня. Усевшись на большую для меня и занимавшую половину и так не особо просторной комнаты кровать, я достала из тумбочки маленький серебряный медальон и легла под одеяло, сжимая его в руке, как будто он мог спасти меня от всех бед. Перед сном я всегда любила разглядывать маленький подарок, являющийся единственной памятью о папе, которого я даже не видела. Папа оставил меня сразу после рождения, отдав на попечение тете. О нем я не знала ровным счетом ничего: ни кто он, ни кем работал, у меня не было даже его фотографии. Каждый раз, как я заводила разговор о папе, тетя молчала или сразу же переводила тему, при этом все ее движения становились нервными и дерганными, что выдавало ее волнение. Со временем я перестала задавать вопросы и свыклась с мыслью, что родителей у меня нет, да и не нужны они были, дефицита внимания у меня никогда не было. Я отложила кулон, сильнее укутавшись в одеяло, и не заметила, как уснула крепким сном, а из открытого окна веяло свежестью после дождя и доносился гул живущего ночной жизнью города. Я проснулась от противно пищащего будильника, который, к тому же, невозможно было отключить с первой попытки, а следующей причиной ненавидеть утро были мои волосы, стоявшие дыбом и напоминающие веник. Поэтому вышла из дома я крайне раздраженная. Первым делом закурила. Я делала это не особо часто, Элиас даже думал, что я совсем бросила свою вредную привычку, но утренние сигареты стали уже традицией: дым, заполняющий легкие, успокаивал и в какой-то мере помогал окончательно проснуться. Я дошла до перекрестка, на котором мы с Эли обычно встречались, и, как ни странно, этот любитель вечно опаздывать уже ждал меня там. – Что должно было заставить тебя встать в такую рань? – усмехнулась я, взяв омегу под руку. – Джин уехал к родителям, и некому было меня задерживать, – Элиас многозначительно улыбнулся, а я лишь закатила глаза: как будто утром больше делать нечего. Элиас, и так являющийся рыжим, а значит похожим на солнышко, весь светился и излучал счастье, а я все не могла понять, чему это он так радуется: тому, что Джин наконец свалил, или тому, что они делали перед поездкой. До кампуса мы добрались быстро. Такой толпы уже не было, что было не удивительно: половина студентов наверняка проспала, а другая решила, что они выполнили свой долг, явившись в первый день семестра, а значит, парочку дней теперь можно пропустить. Так или иначе, теперь можно было спокойно пробраться и к расписанию, и до нужной аудитории, что радовало. Садиться у окна я не решилась, помня свой печальный опыт, поэтому мы сели в самом конце, так как пара называлась "Финансовые вычисления", и вел ее мужчина-бета с ужасно монотонным голосом, от которого хотелось то ли заснуть, то ли повеситься. Поэтому, чем дальше мы сидели, тем целее были наши уши. Всю пару я слушала рассказы Элиаса о его походах по магазинам и о том, что в эти выходные приезжают его родители, параллельно записывая информацию со слайдов. Бубнеж мистера Кривера я все равно не запомню, а это хоть какая-то информация к сессии. – Кстати, Ева... – Эли потянулся к сумке, доставая из нее две глянцевые бумажки. – Что это? – Это два купона на бесплатный кофе в честь открытия. – Ты все еще хочешь свести меня с альфой, которого сам не знаешь? – усмехнулась я, отдавая купоны омеге. – Почему же не знаю, я уже с ним познакомился и сказал, что у меня есть прекрасная подруга-бета. Теперь он ждет встречи с тобой, – Элиас многозначительно поиграл бровями. – И когда ты только успел с ним познакомится, – я закатила глаза, удивляясь проворности рыжика. – Ну пойдем со мной, – Элиас растягивал каждую букву, делая щенячьи глаза, против которых я никогда не могла устоять. – Хорошо-хорошо, только отвянь от меня. Омега шепотом прокричал "Ура" и полез обниматься. Дариан, сидевший неподалеку, повернулся к нам и зло оскалился, шепнув, чтобы мы решали свои личные дела в другом месте. Сегодня он был каким-то злым и дерганным и из-за этого грозным, так что я не решилась начать с ним спорить. Поэтому, дав легкий подзатылок Элиасу и переведя все внимание на проектор, подумала про себя о том, что могло послужить такому поведению альфы. Неужели даже у этого засранца бывают проблемы? После пар Эли потащил меня в то самое кафе. По дороге я думала, с каких пор я стала такой слабохарактерной, что повелась на уговоры рыжего омеги, что это за альфа такой, которому нравятся беты, и еще о множестве подозрительных деталей. Кафе практически примыкало к кампусу и находилось в полуподвальном помещении. Раньше здесь была старая мастерская обуви, но ее закрыли, и теперь на месте станков и тон кожи стояли столики с уютными креслами, между которых сновали приветливые официанты, выполняя заказы. Все было выполнено в темно-зеленом и коричневых цветах, что создавало ощущение уюта. Как только мы зашли, я сразу почувствовала запах свежемолотого кофе и свежей выпечки, из-за чего мой живот предательски заурчал. Мы сели на диванчик в углу, и Эли стал многочисленными жестами подзывать кого-то. Краем глаза я заметила, как к нам подходит альфа высокого роста, а над ухом раздался приятный мужской голос: – О, Элиас, рад тебя видеть. Когда он подошел к нам, все мои мысли, подозрения и недоверие улетучились, оставляя в голове одну пустоту. Он был действительно очень высоким, с каштановыми волосами и добрыми глазами. Когда он улыбался, на его щеках появлялись милые ямочки, от которых трудно было отвести взгляд. В этом коричневом фартуке официанта он выглядел по-домашнему тепло и был похож на мужа мечты, готовившего тосты по утрам. Элиас придвинулся ближе ко мне, приветливо улыбнувшись, и только сейчас я поняла, насколько бесцеремонно пялюсь на альфу, и поспешно отвела взгляд. – Привет, Алекс, я тоже очень рад тебя видеть. А это – Ева. Она очень давно хочет с тобой познакомиться, – я шикнула на омегу, из-за чего улыбка на его лице стала шире. – Да? Ну, что же, я рад с тобой познакомиться, Ева, – альфа протянул руку, которую я робка пожала. Его ладонь была большой и теплой, и я сама не заметила, как покраснела, – Моя смена только что закончилась, так что, я буду совсем не против с вами поболтать. Альфа ушел, а через несколько минут вернулся с тремя кружками ароматного кофе. Мы разговаривали весь вечер, и за это время я узнала многое об Алексе. Например, о том, что он переехал из Канады в Ричмонд шесть лет назад и тоже учился в нашем университете на втором курсе только на факультете IT-технологий, также он умеет играть на гитаре и даже сочинил парочку песен. Он практически не сводил с меня глаз, чем заставлял каждый раз смущаться; на это сам улыбался, заставляя мой взгляд цепляться на его чертовы ямочки на щеках, к которым до ужаса хотелось прикоснуться. Когда мы уже уходили, альфа остановил меня за плечо: – Я бы хотел встретиться с тобой еще. Ты свободна в эту субботу? Я сделала задумчивое лицо, делая вид будто вспоминаю весь свой недельный график, и утвердительно кивнула. – Да, в эту субботу я не занята. – Отлично, – лицо Алекса вмиг просветлело, – тогда я зайду за тобой часиков в пять. Мы обменялись телефонами и попрощались. Я шла всю дорогу, улыбаясь, думая лишь о субботнем свидании и о милых ямочках моего нового знакомого. Все оставшиеся дни я была излишне рассеяна и невнимательна. Для того, чтобы задать мне вопрос, до меня нужно было сначала докричаться, что невыносимо бесило как профессоров, так и тетю с Элиасом. Все, что мне говорили, проходило мимо моих ушей, я постоянно что-то забывала и вообще для меня осталось загадкой, как я дожила до дня икс. Утро субботы встретило меня катастрофой – я поняла, что мне совершенно нечего надеть, так как открывая мой шкаф, можно было увидеть лишь толстовки всех цветов и оттенков. Каким-то образом, я умудрилась откопать бежевое легкое платье, подаренное тетей и пылившееся в шкафу уже долгое время. Следующей моей проблемой стали волосы – они совершенно не хотели укладываться, так как мне нужно, и я промучилась с ними долгое время, в какой-то момент борясь с желанием их отстричь совсем. Ближе к пяти часам все мои муки были закончены, и я даже была похожа на девушку: платье подчеркивало стройные ноги, небольшую грудь и тонкую шею, блеск на губах и от природы большие глаза, обрамленные длинными, слегка подкрашенными ресницами придавали моему лицу некую невинность. Тетя, ходившая вокруг меня, все охала и ахала, приговаривая, какая я у нее красивая, параллельно давая наставления как вести себя с парнями, выполняя свой долг родителя, на что я лишь закатывала глаза. Алекс приехал ровно в пять. Я была очень удивлена, увидев у дома Porsche Cayenne: откуда у студента, подрабатывающего в кафе, деньги на такую машину, оставалось только гадать, но я не стала забивать себе этим голову. Алекс встретил меня с большим букетом лилий: – Привет. Ты сегодня очень красивая, – альфа протянул мне букет, чмокнув в щеку, из-за чего я вмиг покраснела. – Спасибо, ты тоже ничего. Альфа тихо рассмеялся, и от его смеха в моем сердце что-то дрогнуло, а потом бешено забилось. Мы обменялись еще парой фраз, а потом двинулись в путь. Общим решением было принято пойти в кинотеатр, где сейчас шел очередной американский боевик. Мы немного опоздали, и билеты к тому времени, как мы подъехали, были практически все распроданы, а нам досталось два места чуть ли не в самом конце зала. Мы сели на свои места как раз в тот момент, когда реклама кончилась, и я внимательно смотрела на экран. Фильм был довольно неплохой, и я бы вполне могла оценить все эти экшн-сцены, если бы смотрела одна, но все мое внимание было переключено на альфу. Краем глаза я наблюдала за вздымающейся грудью альфы, смотрела на красивые пальцы, обхватившие общий подлокотник, разведенные ноги, обтянутые тонкой тканью темных джинс. Заметив мой взгляд, альфа улыбнулся и накрыл мою руку своей, переплетая пальцы. Так мы и просидели весь фильм, который я даже совершенно не запомнила и в принципе не была уверена, кто был главным героем, а кто злодеем. Выходя из зала, Алекс обсуждал и анализировал фильм, хотя что в таких фильмах можно анализировать. Я внимательно слушала приятный голос альфы, даже не вникая в смысл его слов, как вдруг врезалась в чью-то накаченную грудь. – Смотри куда прешь, Паркер! Знакомый голос резанул по ушам, заставив вздрогнуть. Я подняла голову, посмотрев на его обладателя. –Дариан?! Альфа выглядел злым, как будто еще немного, и он меня прибьет. Прижавшись к его боку, рядом стоял блондинистый, с кучей штукатурки на лице омега, который отвернулся, вздернув свой тонкий носик, стоило мне посмотреть на него, на что я лишь фыркнула. – Смотрю, твои вкусы не изменились, Дариан, – сказал Алекс, усмехнувшись. – А ты, я смотрю, с бетой связался, какой позор для твоего папочки, – Дариан оскалился в неком подобии улыбки. – Это не твое дело. – Ну да, ну да. Ты же такой весь из себя независимый. Расскажешь потом, какая она в постели, – альфа развернулся и пошел в другую сторону, потянув за собой эту жертву пластической хирургии. Наравне с удивлением от того, что эти двое знакомы, я была в ярости от его слов и уже была готова догнать его и снова накинуться с кулаками, как вдруг Алекс нежно приобнял меня за талию, сказав: – Не переживай из-за его слов, он еще за них ответит. Всё это успокаивающе подействовало на меня, и мы направились к машине. Всю дорогу мы проехали молча. Путь казался мне одновременно нескончаемо долгим и неимоверно быстрым. Уже подъезжая к дому, альфа заговорил, отвечая на мой мысленно заданный вопрос: – Мы знакомы с Дарианом со старшей школы. Наши родители деловые партнеры, но мы не особо дружили. Он всегда был таким, так что не обращай внимания на его слова. Я лишь слабо кивнула и была уже готова выйти из машины, как вдруг Алекс окликнул меня: – Ева... – Да? Альфа развернул меня к себе, и его губы накрыли мои, сливаясь в нежном поцелуе.