Боль внутри тебя

Pov Дариана

«Ты должен быть хорошим мальчиком, Дариан»

Слова папы-омеги глубоко засели в моей голове на всю жизнь. Возможно, потому что это были последние его слова, которые я услышал перед тем, как отцу позвонили и сказали, что машину его мужа переехал многотонный грузовик. Тогда мне было десять. После того случая отец никогда не упоминал папу и запретил это делать всем в нашем доме, включая меня. Все фотографии и маленькие сувениры, все, что непосредственно принадлежало папе, перекочевало в кладовую, и осталась лишь небольшая фотография, которую я прятал в нижнем ящике, не ней мы были все вместе. Я понимал его и не винил, мне тоже было больно слышать имя папы, а все эти соболезнования, охи и ахи, о том, что «бедный мальчик остался без родителя», добивали окончательно. Но время, как известно, лечит. Прошло несколько лет, и все забыли об Натане Уилсоне, а для нас с отцом папа превратился в некий светлый образ, хранящийся на задворках памяти.

К слову

«Хорошим мальчиком я так и не стал»

Отец был человеком жестким, если не сказать жестоким, таким, каким и должен быть бизнесмен, перенесший множество взлетов и падений и, в итоге, ставший одним из богатейших людей Ричмонда, да и всего штата Виргиния. Его жестокость периодически переносилась и на меня. Со смерти папы отец был полностью погружен в работу, а я оставлен на многочисленных нянек и учителей, которых я, разумеется, просто ненавидел, поэтому пакостил, как только мог, и сбегал при первой же удачной возможности. Отец за любую такую провинность мог не хило побить, и, разумеется, кредитные карточки, а позже и машину, конфисковать. Он так и не женился, но, когда я был в старшей школе, просто загорелся желанием завести мне брата, и тогда в нашем доме регулярными гостями стали канадцы и по совместительству партнеры отца по бизнесу, мистер и миссис Нельсон со своим сыном Алексом. Этого ублюдка я невзлюбил с самого начала. Всегда отглаженный воротничок, всегда идеальная прическа, учтивый тон и это по-блядски идеальная улыбочка, которой он всех одаривал, бесили меня неимоверно. Он тоже не старался со мной сдружиться, но ходить и доставать меня своими едкими замечаниями доставляло ему, по видимости, неимоверное удовольствие. Также, одним из его любимых увлечений было подмазываться к моему отцу, что у него неплохо получалось, зачастую мне казалось, что отец больше любил Алекса, нежели меня. Я надеялся, что после летних каникул я буду видеть его гораздо реже, но этот смазливый ублюдок оказался еще и в моем классе, от чего хотелось волком выть. Он умел произвести впечатление, и все омеги, бывшие моими, становились его, как и «псевдодрузья». Но это была не худшая из проблем. Все произошло на последнем году обучения. Во время одной из наших стычек я не выдержал и ударил его на глазах у одноклассников, да так, что он отлетел в угол. До сих пор помню этот полный ненависти взгляд. Однако тогда он абсолютно ничего не сделал, просто встал и отряхнулся, но то, что он сказал, засело у меня в памяти.

«Тебе это еще аукнется»

И эта его сладкая учтивая улыбочка. В этот же вечер на меня напала банда каких-то ублюдков и избила меня. На миг мне показалось, что в темноте за углом я увидел прилизанные волосы и белую рубашку. Отец устроил мне тогда нехилую взбучку и избил меня не хуже тех пяти человек, от чего я неделю провалялся дома, но доказать, что это все Нельсон, я, разумеется, не мог. Тех парней полиция не нашла, и мне было известно, кто их покрывает. И я пообещал себе отомстить за все. С этого дня началась наша холодная война.

***

Я сильнее нажал на педаль газа и схватился за руль так, будто боялся утонуть в воспоминаниях, крутившихся у меня в голове. Я часто мог вот так забываться в своих собственных мыслях, анализируя собственную жизнь и пытаясь понять, что и в какой момент от меня ускользнуло. Со времен старшей школы сильно изменился, стал злее, опаснее, я зубами вгрызался во все то, что принадлежало мне. Ну или в то, что должно было мне принадлежать. На улице шел сильный ливень, и половину дороги просто-напросто не было видно, но я все равно несся по шоссе, уже считая, сколько штрафов мне придется заплатить в этот раз. Быстро долетел и остановился у дверей дядиного дома, который, к слову, жил в каких-то ебенях, до которых ещё нужно было добраться. Предложения перебраться поближе к центру он отвергал, утверждая, что этот дом ему роднее. Выйдя из машины, я собирался открыть дверь, как на меня вылетело и чуть не сбило с ног нечто. Даже лица не рассмотрел, настолько быстро этот маленький ураган пронесся мимо меня и скрылся под покровом ночи и плотного ливня. До квартиры я, к счастью, добрался без происшествий и сразу же зашел, снимая немного промокшую куртку. В доме было тихо, лишь где-то был слышен бубнёж дяди и тихий щебет ассистентки Киры. — Я пришел! — протяжно крикнул я, оповестив о своем присутствии, и направился в кабинет дяди, так как наверняка он сам был занят, а в кабинет вернулся бы по-любому. Эта комната была самой занятной во всей квартире. Здесь на полках стояли тонны книг, и создавалось впечатление, что еще немного, и все эти шкафы с грохотом рухнут. Вокруг стояла куча анатомических манекенов. Я побродил из стороны в сторону, а потом сел на большое кожаное кресло и сложил руки на стол, изображая грозный дядин взгляд, и с деловым видом начал рассматривать бумаги, разбросанные по всему столу. Тут мое внимание привлекла знакомая фамилия.

«Паркер»

Я вытащил бумагу из кучи других и стал внимательно читать.

«Перв. пол: жен, Втор. пол: омега»

      Я уставился на листок с недоумением. Что это значит? Дядя покрывает женщину-омегу? Они же миф, их давно всех отловили. И почему именно Паркер? В памяти сразу всплыла короткостриженная неприметная одногруппница. Да нет, она самая что не наесть бета из всех бет. А людей с фамилией Паркер только в штате Виргиния несколько тысяч. Додумать мне не дали, из-за дверей появился седовласый омега, а я быстро кинул лист бумаги обратно на стол. — Дариан, ты чего так поздно? — Дядя Гарри, отец тут передал какие-то бумаги и приглашение на прием. — Этот дурак все еще пытается вывести меня в люди, — Гарри засмеялся тем своим добрым смехом, который я помнил с детства. Он был братом моего папы, и мы всегда любили проводить время вместе. Он рассказывал мне множество историй о событиях «до» и «после» падения метеорита, рассказывал о том, что был акушером-гинекологом, а потом переквалифицировался в омеголога: ему нравилось помогать появляться на свет новой жизни. Также он помог многим омегам, когда такое явление, как течка, только появилось. На одной из таких стычек альфа порезал ему щеку. В детстве я всегда с замиранием сердца слушал его истории. Своих детей у него так и не было, и причину этого он никогда не называл, но у меня были догадки. Как и многие взрослые, он так и не смог принять себя. — Да ладно тебе, сходи развейся, а то скоро плесенью покроешься. — Кто это тут плесенью покроется?! И вообще кыш с моего места, развалился тут, — Гарри наигранно возмутился и начал поспешно сгонять меня с места. — Ладно-ладно, — я еле как унял приступ смеха и кинул ему немного подмокшие бумаги на стол, — я ухожу тогда, еще дела есть. — Опять блядствовать пойдешь, — я лишь загадочно улыбнулся и подмигнул ему, скрывшись за дверью, на что Гарри вздохнул и покачал головой. Попрощавшись с Кирой, ассистенткой дяди, я ушел, закрыв дверь, а в мыслях все еще крутился образ неизвестной омеги-девушки. Прошло много времени, а эта Паркер не выходила у меня из головы. Я никогда не видел омег женщин и пытался представить, какая она. Но в голове лишь всплывал образ похожей на мальчика одногруппницы. Паркер не понравилась мне с самого начала: то постоянно пялилась на меня, а потом фыркала, отворачиваясь, то случайно задевала локтем, все это я стойко терпел, но, когда она сначала дала мне пощечину, а потом и вовсе полезла на меня с кулаками, я ее просто возненавидел, и поэтому всячески подкалывал, хотя это наверняка было очень по-детски. Паркер либо отвечала колкостью, либо смотрела с таким презрением, от чего хотелось дать ей наотмашь. А еще она вечно таскалась с рыжей омегой Хейзом, как будто беты и омеги могут дружить. Наверняка они периодически трахаются. Нет, наша Паркер определенно омегой быть не может. Такой вывод я сделал, и это помогло мне успокоится. Все равно дядя Гарри не сможет всю жизнь скрывать свою омежку, и правда рано или поздно откроется. Да и не особо это должно меня волновать. Конечно, все эти сказки о том, что секс с омегой-женщиной незабываем и раскрывает всю твою сущность, выплескивает наружу все твои животные инстинкты, будоражили мозг не одного альфы, но это были всего лишь мифы. Поэтому я постепенно начал забывать об этой истории. Моя жизнь продолжала течь спокойно и ровно: я пинал «хуи» на парах, гонял по вечерам на машине и встречался с омежками. Все шло своим чередом.

***

— Сколько тебя можно ждать, Оливер, — я зарычал в трубку, а на том конце защебетали про ногти и шмотки, от чего я только закатил глаза. — Ладно я тебя жду, быстрее только, — сбросил вызов и сел на ближайшую скамью в парке. Идея прийти пораньше на свидание с омегой была не очень плохой, но слушать ворчание отца, выносившего мне мозг, было выше моих сил, и теперь я бродил второй час по парку и ждал, когда же «мой ненаглядный», решит, какой тон ногтей выбрать: голубой или светло-голубой. Оливер был типичным омегой: большие глаза, пухлые губы и абсолютная пустота в голове. Давно стоило его бросить, но то, как он этими губами отсасывал, отдаляло день икс. Омеги долго не задерживались со мной, многие начинали привязывать меня к себе, названивать, даже пару раз приходили к моему дому и стояли там часами, так что я быстро пресекал все на корню и посылал их куда подальше. Они еще долго ходили вокруг да около, некоторые с припухшими от слез глазами, некоторые в вызывающей одежде, оголявшей всевозможные части тела. Большинство омег были одинаковыми и ничем не примечательными, а беты меня попросту не интересовали. Я уже собирался снова уткнуться в телефон, как мое внимание привлекла девушка, сидевшая напротив. Приглядевшись, я узнал в ней свою ненавистную одногруппницу. Паркер? Ты что, преследуешь меня, что ли? Мне хватало и того, что эта серая мышь встречается с самым ненавистным для меня человеком и учится со мной на одном факультете, а теперь я еще и по выходным видеть ее должен? Я оскалился, от чего она вся сжалась и отвернулась. Несмотря на все мое недовольство встречей с ней, видеть ее в платье было необычно: короткий шлейф юбки раздувало на ветру, оголяя бедра, от чего она постоянно одергивала юбку. Я усмехнулся и уже снова собирался позвонить Оливеру и поторопить его, как девушка неожиданно согнулась пополам, а на ее лице отразилась гримаса боли. Я решил не вмешиваться, ведь кто-то может подойти и помочь, но прошло какое-то время, а никто не подходил, и казалось, что бете становилось все хуже. — Блять! — я сорвался с места и буквально подлетел к Паркер, поднимая ее за плечи и заставляя принять горизонтальное положение.

«Паркер, блять, ты чего?! Что с тобой?»

«Может, вызвать скорую?! Блять, Ева, ты можешь нормально объяснить, что с тобой происходит?»

На все мои вопросы она лишь мычала и качала головой, а у меня в голове кружились варианты дальнейших действий. «Что теперь делать? А что, если она прям здесь подохнет?» Я впервые так испугался за человека и винил себя, что ничем не могу помочь. Тут мне в нос ударил запах: приятный, манящий, — он исходил именно от Паркер. Но в ту минуту я даже не задумался об этом, ибо был слишком напуган. Мы просидели так продолжительное время, после чего она убрала руки и сказала, что все в порядке, а ее лицо снова приобрело скептическое выражение. Я вздохнул спокойно, отодвинувшись, буркнул какую-то ерунду и уже было собирался уходить, как вдруг к нам подлетел Алекс: — Какого хера ты тут делаешь, Дариан? Опять пристаешь к Еве? Я хмыкнул. Пристаю? К ней? Больно сдалась мне его бета. Кому она вообще нужна? Разве только таким ущербным, как он. — Да я, между прочим… — я было уже готов вылить все свои мысли Алексу, как вдруг Паркер взяла меня за локоть. — Он просто подошел ко мне узнать про проект, мы же одногруппники. «Что? Она меня защищает? Боится, что мы подеремся? Или того, что она больная?» Я лишь усмехнулся своим мыслям и одернул локоть. Бета пропищала что-то о том, что ей холодно, и они быстро ретировались, оставив меня смотреть им вслед. К этому времени прибежал Оливер, и я долго его отчитывал за затянутые сборы, на что он лишь жалобно отнекивался, а потом отвел его вглубь парка и нагнул под ближайшим деревом, выплескивая весь гнев, скопившийся за день. Лишь когда я отвез довольного оттраханного Оливера и ехал домой, прокручивая в голове сегодняшние события, вспомнил чертов запах, исходивший от беты. Паркер пахла омегой.