Боль внутри тебя

Как и сказал Кай, домой я больше не возвращалась. Таблетки и мои документы он забрал со словами «все равно ты скоро переедешь ко мне». Эли я так ничего не рассказала: он недолюбливал Кая, возможно, именно как омегу, бросившего своего ребенка. Друг не хотел меня отпускать. Но жить где-то нужно было, а теснить их с Джином мне больше не хотелось, поэтому, как только Кай позвонил и назвал свой адрес, я очень быстро собралась, попутно отбиваясь от рыжего омеги. Квартира Кая находилась практически на другом конце города и состояла из двух комнат: гостиной, соединенной с кухней, и большой ванной комнаты. В общем, жил Кай не бедно. Годы работы военным давали о себе знать и своим бюджетом. — Теперь ты будешь жить здесь. Обычно я заказываю еду на дом, поэтому холодильник пуст, — Кай практически ногой распахнул дверь одной из комнат и бросил мой небольшой чемодан на кровать. Я лишь фыркнула на такое пренебрежительное отношение к вещам. Он же сделал вид будто не заметил моего недовольного взгляда и вальяжным шагом прошел в гостиную, где весь день просидел перед ноутбуком и какими-то бумажками. О своей новой работе Кай так и не рассказал, а когда я пыталась что-либо выведать у него, мгновенно менял тему на другую. На это я лишь закатывала глаза, но больше не спрашивала. Еще одним вопросом, на который у Кая не было ответа: что делать с убийцами моей тети. Мы знали, кто они, но ничего не могли предпринять. Точнее, Кай не мог, о себе я вообще молчу. Нам были неизвестны их мотивы: версий было много, но в любой встречались не состыковки и недочеты. Каждый раз, когда я рассуждала в своей голове на эту тему и, казалось, хваталась за тонкую нить неизвестности, как она от меня ускользала, и я снова спотыкалась. О том, что думал на этот счёт Кай, я тем более не знала: он был молчуном и чаще просил не соваться в это дело, но сил моих не было, ведь смириться со смертью близкого человека невозможно. Особенно, когда знаешь правду. Даже несмотря на то, что мы теперь жили бок о бок, между нами все еще была пропасть. Кай либо пропадал на несколько дней, либо днями сидел над ноутбуком и бумажками, словно искал что-то. Я же была на учебе, или с Элиасом, который упорно не соглашался отпускать меня домой, все еще не доверяя моему новоявленному отцу. Из-за этого мы постоянно шатались по всевозможным торговым центрам и магазинам, да так, что к концу дня ноги не держали меня, и дома я появлялась лишь для того, чтобы поспать. Если и бывали дни, когда друг был занят, то весь мой день был занят уборкой, которую из-за огромных размеров квартиры можно было сравнить с прогулками по магазинам: она выматывала настолько, что вечером я также засыпала. В народе всегда бытовало мнение о том, что военный — человек чистый и аккуратный, поддерживающий порядок во всем. Но это явно было не о Кае. Дома он превращался в настоящую свинью: брюки и рубашки, который он обычно носил вне дома, сменялись растянутыми футболками и халатами. Казалось бы, обычное дело. Однако бардак дома был даже тогда, когда омега пропадал на несколько дней. Сколько бы я не прибиралась, все равно откуда-нибудь да возникали грязные носки, вещи, а также пустые пачки из-под сигарет, бутылки и прочая хрень. — Кай, сколько можно разбрасывать по дому свои чертовы трусы! — закричала я от безысходности и пнула их со всей силы ногой. Ответом мне была тишина, но уже через пару минут источник моей злости вальяжно вышел из комнаты и подобрал предмет гардероба. — Да ладно, можно подумать, ты трусов мужских никогда не видела, — на это замечание я лишь покраснела, то ли от злости, то ли от смущения, что не ускользнуло от внимательных глаз мужчины. — Оу, похоже, все-таки не видела, — многозначительно поиграл бровями отец, и, улыбнувшись загадочной улыбкой, вернулся в свою обитель. — Спасибо, что родил меня омегой! — я кинула вдогонку тряпку, на что он лишь засмеялся. Закатив глаза, насколько это было возможно, уже готова была начать ругаться с Каем, как вдруг раздался звонок в дверь: — Кого это притащило? Оставив свое бесполезное занятие уборкой, я пошла открывать дверь, рассуждая вслух о том, кто же это мог быть. На пороге стоял никто иной, как доктор Смит. После всей истории, услышанной мной, мне было трудно смотреть на него только как на лечащего врача: ведь именно он принимал участие в моем появлении на свет. Теперь это был не просто человек, который каждый раз ворчал на меня за несоблюдение предписаний, но и тот, кто всю жизнь оберегал меня. — Так ты уже все знаешь? Кай всегда был болтуном, наверняка помог не одному шпиону в своей жизни, — Смит слегка отодвинул меня за плечи, усмехнувшись, и вошел в квартиру. Казалось, он был здесь уже не один раз. — О, смотрите, кто явился. Ты как всегда долго собирался, прям как истинная омежка, — в коридор вышел отец, улыбающийся во все тридцать два. Он обнял старого друга, на что тот несильно похлопал его по спине. Мужчины простояли так некоторое время, а после Смит внезапно стал серьезным: — Я пришел к тебе не просто так, Кай. Есть разговор. На слова доктора отец хмыкнул, после повернувшись ко мне: — Ева, ты не хочешь немного прогуляться? — это прозвучало скорее, как утверждение, нежели вопрос. Поджав губы, я направилась в комнату, где старалась побыстрее собраться, а уже выходя из дома, краем уха уловила фразу, заставившую мое сердце забиться быстрее: — Я видел одного из Волков в городе.

***

— Тоже мне отец, выгнал на улицу в самый мороз, — ворчала я, сильнее кутаясь в шарф. Проторчав на улице достаточное количество времени, понимала, что половину конечностей уже не чувствую. С самого детства холод был одной из ненавистный мне вещей, поэтому такие суровые зимы становились для меня пыткой. Пока я разговаривала сама с собой, проклиная Кая и прыгая с ноги на ногу, ко мне подъехала машина. Затонированное стекло опустилось, являя мне Дариана собственной персоной. — Тебя все-таки выгнали из дома, — прозвучал его ехидный голос. Дариан как всегда выглядел превосходно, и от этого хотелось блевануть. Из машины веяло теплом, и я даже завидовала альфе, желая оказаться где-нибудь подальше от морозной улицы. — Катись куда катился. — Да ладно тебе, садись в машину. — Вот уж нет, — альфа нахмурился, нехотя вылезая из машины, и выражение его лица словно кричало о том, что это я заставила его выйти. Он резко схватил меня под локоть, потащив к своему дорогущему ведру с болтами, и все мои попытки высвободиться не увенчались успехом. — Отпусти! — практически крикнула я, из-за чего альфа развернул меня к себе, и его лицо оказалось максимально близко с моим. Такое положение дел напрочь отбило у меня желание кричать снова. — Вот что за привычка меня бесить, Паркер? Как будто я тебя насиловать собираюсь, — от его слов все внутри сжалось, а я попыталась отстраниться, из-за чего его пальцы сжали мой локоть еще сильнее, даже через куртку причиняя боль. — Если ты не забыла, у нас еще чертов проект на носу, а тебя выловить практически невозможно, как будто это ты, блять, заядлая прогульщица, а не я. Поэтому давай немного поусердствуем и покопаемся в интернете, а потом забудем это как страшный сон, — голос Дариана был злым и грозным, будто он действительно потерял все свое терпение, и я для него являлась бельмом на глазу. Поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как проследовать за альфой и покорно сесть в машину. Мы тронулись с места и всю дорогу проехали в полной тишине. Спрашивать, куда он меня везет, не хотелось: в глазах парня все еще сверкали искорки злобы, и подогревать их совершенно не было никакого желания. Мы подъехали к уже знакомому мне дому и поднялись в квартиру. Снова передо мной предстали эти бежевые потолки и стены, из-за которых хотелось постоянно жмуриться и тереть глаза. — И так, что мы знаем о женщинах-омегах, — то ли задал вопрос, то ли рассуждал вслух альфа. Мы сидели вдвоем на диване, а ноутбук был один, поэтому нам приходилось соприкасаться плечами. Теперь, когда мы были одни, а не в толпе людей, я могла уловить чистый запах альфы, и это рождало внутри непонятное чувство чего-то родного, и это чувство откровенно пугало, поэтому рядом с ним я сидела, как на иголках, ведь теперь, даже находясь в самом большом скоплении людей, я смогу выловить этот чертов запах, узнать его из тысячи. — То, что они могут рожать детей? — подала я голос, на что альфа лишь скептически посмотрел на меня как на дурочку. — Гениально, блять. — Но разве они не просто миф? — Объясни это пидриле Гарольду. Он же нас заставил это писать, — хмыкнул альфа, продолжая тыкаться по всем ссылкам и статьям, — А пока ты этого не сделала, давай все же что-нибудь напишем, — Дариан открыл еще один сайт и начал бегать взглядом по строчкам. — Женщины-омеги — один из самых редких полов, и их существование остается под вопросом. Их описывают, как самых красивых существ в мире, а их запах может сводить с ума альф... И бла-бла-бла. Давай это переправим, добавим строчек из других статей, найдем пару опросов и вот мы накромсали проект, — парень отдал ноутбук, оставляя рутину на меня, а сам сел рубится в какую-то игрушку. Я с видом вселенского мученика начала собирать наш проект по кусочкам, стараясь сделать все как можно логичнее, что заняло у меня больше двух часов. За это время Дариан успел обматерить все игры, походить из комнаты в комнату и еще сделать много всякой бесполезной ерунды, но только не помочь мне. Он лишь изредка поглядывал в ноутбук со словами «Что ты такая медленная?». Как только мое самоистязание было закончено, этот недопрофессор сел проверять мои труды с таким видом, будто документ мирового значения читает. Каждые пять минут он вставлял свои замечания, отчего мое раздражение усиливалось с неимоверной скоростью, и очень хотелось, чтобы ноутбук взорвался у него в руках. — Сам бы тогда и писал. — Я вообще-то большую часть работы сделал, — передразнил мой тон альфа, чем напомнил мне маленького ребенка, и, если бы я его так люто не ненавидела, даже умилилась бы, — завтра утром сдавать проект, лучше не опаздывай, не испытывай мое терпение. Дариан отвез меня домой. «Ты же одна из самых глупых бет — вдруг заблудишься», — так он объяснил свое внезапное поведение. Дома меня ждал Кай, вид его был весьма взволнованный. — Ева, думаю, через несколько недель нам придется переехать, — тихо сказал он. — Подожди… на долго? У меня же здесь университет! Я жила здесь с самого рождения. — Это последнее, что должно тебя волновать, на кону твоя жизнь, — от его слов сердце забилось как бешеное, а внутри все больше и больше нарастало чувство тревоги. Я молча ушла в свою комнату и легла в кровать, ни сил, ни желания пререкаться с отцом не было, к тому же он был старше и знал больше меня. Сон не шел. В голове все еще крутились его слова. Моя жизнь — неужели она такая ценная? Ради нее мои близкие пожертвовали многим, тетю убили из-за меня. Я должна буду согласиться на переезд, чтобы все те люди, которых я люблю, пожертвовали всем, что у них есть, не напрасно. За всеми этими мыслями не заметила, как уснула, а в это время за окном загоралась утренняя заря. Разбудил меня телефон, разрывавшийся от звонков. Взяв трубку, я тут же отставила её от ухо, чтобы меня не оглушило: — Паркер, твою мать, где тебя носит?! Ты хоть видела сколько времени?! — орал Дариан. Его голос попутно со стрелкой часов, приближающейся к девяти, рождали во мне панику, словно случилось что-то ужасное и непоправимое. Кинув телефон на кровати, я вскочила и начала судорожно собираться. Альфу и так было прекрасно слышно. — Я уже собираюсь… — Живо! — рыкнул парень и сбросил, а я поняла, что мне тотальный пиздец. Так быстро, как сегодня, я еще никогда не собиралась: думаю, даже солдаты могли бы мне позавидовать. Точно с такой же скоростью я бежала, а точнее летела до университета, надеясь, что Дариан не убьет меня сразу. Влетев в коридор, тут же направилась к альфе, стоявшему в самом конце, и спокойно выдохнула от того, что мой марафон закончен. Я уже практически оказалась возле Дариана и была готова выслушивать его ругань и очередные издевки, как вдруг содрогнулась и осела на пол, низ живота охватила адская боль, а потом накатило непонятное приятное тепло. В мыслях не было ничего, только нарастающее возбуждение и терпкий запах альфы. — Ты чего, Паркер?! — Дариан буквально подлетел и присел возле меня, а я все сильней сжималась в калачик, будто от этого все могло бы прекратиться. «Нет, прошу, только не сейчас… Умоляю…» — мысли в голове путались, а новые чувства и ощущения все нарастали и нарастали. Альфа некоторое время непонимающе смотрел на меня, а потом резко встал, отстраняясь. «Он учуял…». В глазах загорелся огонек возбуждения, и начали показываться клыки. — Твою мать, ты течёшь… Ева…