Три Лидии Мартин

Мы с отцом всю жизнь жили за городом. Я и не помню момента, когда мне хотелось покинуть этот райский уголок. Здесь я провёл всё своё детство. Здесь познакомились мои родители. Здесь похоронена моя мать. Это место хранит историю, ценную для меня. Это место хранит воспоминания, ценные мне. Это место — частичка меня. В то время, как многие ребята уезжали на лето в город, а городские наоборот приезжали сюда, я был здесь целый год. За свои семнадцать лет я изучил это место вдоль и поперек. В пять лет я часто проводил время на старой мельнице. А потом, через пять годков, когда мельницы не стало вовсе, моим излюбленным местом стала небольшая пещера в лесу. Отец вечно злился из-за того, что я постоянно играю в столь опасных местах, но меня почему-то тянуло туда. Не потому что я любил опасности (обожаю рисковать), не потому что любил одиночество (ненавижу одиночество), а потому что мне нравилось иметь что-то такое… особенное для меня, но при этом совершенно безразличное для остальных. Что ж, в тринадцать я стал больше времени проводить с моим нынешним лучшим другом Скоттом. Тогда, с начала нашей дружбы, моя жизнь, несомненно, стала веселее, но в пятнадцать… да, думаю именно в пятнадцать моя жизнь стала совершенно другой. Или я просто изменился, но совсем каплю. В пятнадцать лет, когда было очередное лето и многие приезжали к нам на каникулы, приехала новенькая. Та, которую раньше я никогда не встречал. Лидия Мартин. Наша соседка, Лорейн, приходилась ей бабушкой, и обычно она уезжала в город на лето, но в этот раз ее дочь с внучкой приехали к ней. Три года назад я встретил Лидию Мартин, первую Лидию Мартин. Почему первую? Я расскажу историю, её историю, мою историю... нашу историю. Не думаю, что она похожа на другие, но она и не так уж и оригинальна. Такое происходило со многими. Это не какая-то длинная счастливая сказка с счастливым началом и счастливым финалом. Она… другая. И это вовсе не сказка. Небольшой рассказ о том, как один человек может быть совершенно разными людьми, но для тебя он всегда будет тем, кого ты когда-то полюбил; тем, кто несмотря на сильные изменения, никогда не изменится для тебя. В то лето я часто видел Лидию. Она была смешной девчушкой с волосами клубничного блонда. В их доме постоянно играла веселая музыка и пару раз я даже слышал доносящийся звонкий смех Мартин. Лидия вместе с бабушкой часто гуляла по пляжу. Их можно было застать за чтением книг на заднем дворике, где были расположены кресла-качалки и небольшой дубовый столик, который они купили у того же мастера, что и мы свой. Я же наблюдал за Лидией из окна своей комнаты. Не помню, то ли я трусил подойти к ней, то ли не знал, как. Но в то время мне нравилось просто наблюдать за ней, несмотря на то, что, возможно, я выглядел как чертов маньяк. Что-ж, мне было пятнадцать, отец никогда не говорил со мной о том, как понравиться девчонкам, а матери у меня не было. Скотт тоже не особо смыслил в любви и всё, что мне оставалось, это пытаться разбираться самому. Я много раз репетировал различные реплики, как же мне заговорить с новенькой. Выходило не очень. Я даже не знал, о чем поговорить. Она читала множество книг. Я читал комиксы. Она смотрела «Дневник памяти». Я смотрел «Звездных воинов». Она была гением в математике. Я был гением в прогулах математики. Я мог сказать просто «привет», мог попросить ее позаниматься со мной математикой, мог пригласить ее на прогулку по пляжу, но в тот день все было не так. Я знал, что Лидия Мартин в шесть утра выходит на задний дворик и может часами сидеть в зеленом кресле, обняв свои колени, в ожидании, когда Лорейн проснется. И тогда, в шесть утра, я проснулся и решительным шагом отправился к дому Мартин. Признаться честно, я редко вставал в такую рань, но тем летом я делал это каждый день. Я ожидал увидеть Лидию, сидящей в кресле и держащей какую-нибудь книгу, но вместо девушки я увидел лишь пустое сидение. Поэтому я отправился на пляж в одиночку. Должен признать, что в столь ранний час, когда на улице безлюдно, все вокруг гораздо приятнее. Да, точно помню, что мне нравилось идти по пляжу, когда вода немного прохладная, кричат чайки, а вокруг ни души. Одним из моих хобби в пятнадцать был сбор ракушек. В то время, как мои сверстники коллекционировали самолетики-вертолетики, я выбирал ракушки и красивые камни из воды. Отец даже подшучивал, что скоро на пляже останется только песок да вода. Возвращаясь к дому с полными руками ракушек, я заметил Лидию. Лидию Мартин, в зеленом кресле, с книгой. Повторюсь, я мог бы просто поприветствовать ее, попросить о помощи в математике или пригласить на пляж, но я, кашлянув, тем самым обратив на себя внимание девушки, сказал: — Ракушек? В тот момент я мысленно дал себе по лбу. Глупость этой фразы заставляла меня хотеть провалиться сквозь землю. Я ожидал этого девчачьего взгляда а-ля «придурок». Лидия Мартин же слабо улыбнулась, отложила книгу и тихонько ответила «да». Я ошарашенно глядел на нее и чувствовал, как сквозь мои пальцы высыпались чертовы ракушки. Позже я, уверен, что стал выглядеть как самый довольный в мире человек. Поднявшись по ступеням к Лидии, я выгрузил все раковинки на круглый столик. — Можешь выклеять из них аппликацию, ну или сделать из них браслетики всякие. — Спасибо. Тем летом Лидия была лучиком света. И мы начали видеться каждый день. Я приносил ракушки каждое утро и, признаюсь честно, это был мой повод увидеться с Лидией. Она часто говорила о книгах, и чаще всего о том, что я ни капельки не понимал, но слушал внимательно, пытался делать умное лицо, и еще соглашался со всеми ее утверждениями. И, к слову, мне не было скучно. С Лидией Мартин мне всегда было интересно. С пятнадцатилетней Лидией Мартин не соскучишься. Однажды я пригласил ее на прогулку. Не на пляж, на котором, я уверен, она бывала раз тысячу. И не куда-нибудь в парк. Я пригласил ее в то славное местечко, которое считал своим тайным в тринадцать — небольшая пещерка в лесу. Я перестал туда ходить в те же тринадцать, потому что ее оккупировали ребята постарше, что вечно ходили с бутылками и эта пещера была для них эдаким алкопритоном. Недавно я вернулся в свое местечко и даже обрадовался. Те старшие ребята разъехались по колледжам и теперь это место снова пустовало. Лидия была в восторге. Не знаю ни одной девчонки, которая была бы рада обычной халабуде из камней. Тем летом мы часто здесь бывали. Сначала мы просто говорили на разные темы, которые были совершенно не понятны мне, но ясно понятны девушке. Потом мы устраивали пикники. Еще чуть позже мы читали комиксы. Я серьезно. Я решил показать Лидии один любимый выпуск и тогда то все началось. Потом пошли «звездные воины». Она была первым человеком (после меня конечно), кто так увлеченно смотрел их. С каждым днём я поражался Лидии Мартин. С каждым днём я восхищался Лидией Мартин. С каждым днём я влюблялся в Лидию Мартин. Я не встречал ещё ни одного человека, которому одновременно могли нравиться классика и комиксы, «Дневник памяти» и «Звёздные воины», прилежность и проказливость. Лидия Мартин умела смешить. От её шуток я мог буквально умереть со смеху, если бы она вовремя не прекращала. Она часто рассказывала, даже, скорее, признавалась в своих мелких проказах, которые она считала огромным позором в её жизни и постоянно говорила в середине своих признаний фразу «Не понимаю, почему я рассказываю тебе это». Ну, а я понимал. Для меня эта фраза означала лишь одно — доверие. И я был чертовски рад, что Лидия Мартин доверяла мне. В конце лета, когда на главной площади устраивалась вечеринка, я пригласил Лидию Мартин в качестве пары. Как оказалось позже, она никогда не была на таких праздниках, да и на обычных подростковых тусовках тоже. Тогда я, конечно, удивился. Увидев её впервые, мне казалось, что у неё куча друзей, она посещает абсолютно каждую вечеринку, пользуется популярностью, но… этого всего не было. Мартин призналась, что из друзей у неё немного, а насчёт популярности — ей и так нормально живётся. В тот день мы долго танцевали, смеялись, рассказывали друг другу разные шутки. Это был последний день перед тем, как мы расстались бы до начала следующего лета. Лидия обещала, что вернётся, обязательно вернётся сюда. Я ей верил. — Ты хотел бы провести здесь всю свою жизнь? — спросила она меня тогда. Я ответил честно. Мне хотелось раскрыть ей свои чувства. Я надеялся на взаимность. Боялся испортить наши отношения, но ещё больше боялся никогда не признаться Лидии Мартин. — Только в том случае, если ты будешь рядом. Девушка смутилась. Она закусила нижнюю губу и непонимающе спросила: — Что ты имеешь ввиду? — Я люблю тебя, Лидия. Точно помню выражение её лица. Она изо всех сил пыталась скрыть улыбку, её глаза блестели, а она уткнулась лицом мне в плечо. — Ты же понимаешь, что мы ещё слишком малы? — Ну, — протянул я, — я просто хотел, чтобы ты знала. Не знаю, хотела ли она, чтобы я услышал, или она сказала это, только чтобы услышать саму себя. Но тихо-тихо Лидия проговорила: — Я тоже люблю тебя.