Три Лидии Мартин

После той вечеринки Лидия уехала. Её признание и моё признание не стали началом нашей любовной истории. Мы открыли друг другу чувства, но ничего между нами не произошло. Попрощались так, как прощаются друзья. Вели себя так, будто мы друзья. А после её уезда наша связь свелась на нет. Наше общение состояло только из стандартных поздравлений на праздники. Ни привет, ни пока. Мне жутко не хватало её, но несмотря на это, я всё равно не рискнул сделать первый шаг. И она, думаю, тоже. Не знаю, чувствовала ли она необходимость во мне. Лидия Мартин никогда мне об этом не говорила. Следующим летом, когда нам обоим уже было шестнадцать, я встретил Лидию во второй раз. Конечно, я видел прошлым летом её чуть ли не каждый день, но для себя я решил, что видел Мартин только три раза в своей жизни. Шестнадцатилетняя Лидия значительно отличалась от пятнадцатилетней. Я стоял у окна, когда она приехала вместе с матерью. Помню, как радостная Лорейн выбежала их встречать. Помню, как Лидия кинулась в объятия бабушки. Тогда я даже подумал, что это Лидия номер один. Но нет. Лидия Мартин похорошела. Она постоянно носила короткие платья и юбки, чаще всего зелёного цвета — он идеально подчёркивал прекрасный цвет волос. Тем летом я ни разу не видел Лидию с растрёпанной причёской или без макияжа. Даже не знаю, когда именно она успевала всё это делать, но она всегда выглядела безупречно. Тем летом Лидия Мартин ни разу не вышла на задний дворик, чтобы почитать книгу. Казалось, она пыталась скрыть то, что она много читает. Не думаю, что она действительно перестала это делать. Я не решался придти к ней первые три дня. Я наблюдал. Свет в её комнате чаще всего был включен, нежели выключен. И пару раз я даже видел её с книгой в руках. В те моменты я искренне радовался и мысленно твердил себе, что не всё потеряно. На четвёртый день я пришёл к соседскому дому. Стоял у входной двери около минуты, не решаясь постучать. Всё никак не мог понять, что нужно сделать. Не мог же я просто заявиться и сказать «привет». Признаюсь, я тогда ушёл, даже не постучав. Но это ещё не значило, что я струсил. Я чётко для себя решил, что вернусь к дому Мартин только в том случае, когда сделаю кое-что очень важное. Я отправился на пляж за ракушками… У меня было время подумать. Вытаскивая из воды очередную раковинку, оценивая её, у меня было время, чтобы продумать весь ближайший разговор с Лидией Мартин. Выглядело так, будто я готовился к беседе с человеком, от которого зависело моё будущее. Но с Лидией Мартин всё обстояло гораздо сложнее. От неё зависела вся моя жизнь. Весь учебный год я посещал дополнительные уроки по математике, взял на изучение курс физики повышенной сложности. Чёрт возьми, я прочитал многое из классики просто ради того, чтобы у меня с Лидией было больше общих тем! Не буду скрывать того, что на этих уроках я ничегошеньки не понял, но я хотя бы мог похвастаться тем, что изучал физику весь учебный год. Как я мог начать наш разговор? «Привет Лидия, я тут думал насчёт эффекта Мпембы. Знаешь, ты определённо знаешь, что учёные до сих пор не могут объяснить его. Так вот, думаю, именно ты когда-нибудь сможешь его объяснить.» или «Хей Лидия, я тут читал, что температура молнии выше, чем на солнце. Не хочешь это обсудить?». Да не, бред какой-то. Лидия сразу поймёт, что всё это я вычитал в интернете, забив в поисковик «Интересные факты из физики». Возможно, стоило просто пригласить её на прогулку. Я же решил поступить иначе. — Была ни была! — приободрил я себя и постучал в дверь соседнего дома. Дверь мне открыла Лорейн. С ней мы, естественно, были знакомы, поэтому, поздоровавшись со мной, она оповестила Лидию: — Милая, к тебе пришёл Стайлз. И я отчётливо помню, что услышал в ответ от Лидии: — Кто, чёрт возьми, такой Стайлз? Лорейн оставила нас наедине. Я всё ещё стоял в дверях и Лидия с прищуром смотрела на меня, будто пыталась вспомнить. Однако я понимал, что девушка лишь придуривается. Но вот только не понимал, зачем. — Ты что-то хотел? Её голос… он был таким наигранно-слащавым, а взгляд полон презрения и высокомерия. Чуть обветренные губы, покрытые сотней слоёв блеска, изогнуты в непривычной для девушки насмешке. В тот момент я хотел возмутиться, сказать, приказать, чтобы она перестала так себя вести; чтобы вернула старую Лидию. Вместо этого я сказал нечто другое: — Ракушек? Половина из них уже давным-давно порасыпалась из моих ладоней, но то, что осталось, я протянул девушке. Она же взглянула на меня ошарашенным взглядом, вскинув вопросительно брови и смахнув прядь со лба. Облизав губы и втянув их, Лидия с насмешкой выдохнула и скрестила руки на груди. — Ты что-то хотел? — снова задала вопрос она, прожигая меня взглядом. — Только поболтать с тобой, — пробубнел я, медленно уходя. Почему я шёл медленно? Вероятно потому, что ожидал останавливающего голоса Лидии, как это часто происходит в фильмах. Но Лидия смерила меня презрительным взглядом и стояла на пороге до тех пор, пока я не скрылся из поля её зрения. «Это обычное взросление, переходный возраст, проба нового образа» — утешал я себя тогда, но в глубине души мне было больно от осознания того, что Мартин изменилась, убив в себе ту веселую девчушку, с которой я познакомился прошлым летом. Я провёл остаток дня сидя на крыше. В тот день устраивалась вечеринка. И я был в числе приглашённых. Но увы, идти на неё я не собирался. И это была бы первая в жизни тусовка, которую пропустил бы Стайлз, но и тут что-то пошло не так. Я заметил остановившийся у дома Лидии порш, а потом и вышедшего Джексона. Моему негодованию не было предела. Я был чертовски зол, сжимал кулаки и тяжело выдыхал воздух, который, скорее, выглядел как пар, сочившийся из моих ноздрей и ушей. Лидия Мартин тут же открыла ему дверь. Они пошли к машине и Джексон вёл Лидию так, будто… будто она была его девушкой. Мартин краем глаза взглянула на моё открытое окно и уверен, что увидела меня, сидящего на крыше над этим самым окном. Я тогда выдавил из себя некое подобие улыбки и кивнул, она же сделала то же самое, вот только улыбка её выглядела какой-то… виноватой, или же мне хотелось так думать. Я не хотел в тот день идти на вечеринку, но что-то внутри меня твердило о том, что я не могу пропустить сие мероприятие. И я, выехав из гаража на старом джипе, над починкой которого мы с отцом мучились последние несколько месяцев, поехал туда же, куда поехала и Лидия. Когда я припарковался на нужном месте, в доме уже гремела музыка. Окна постоянно моргали фиолетово-синим, а рядом со входом, на крылечке, стояло несколько человек, которым было то ли душно, то ли плохо. Поприветствовав всех знакомых, которых у меня, к слову, было огромное количество, я пробился сквозь толпу к бочонку с пивом. Напиваться мне совершенно не хотелось, да и выпить всего стаканчик тоже. Вождение в нетрезвом состоянии повлекло бы за собой штраф, а когда ты сын шерифа — гораздо больше, чем штраф. Я вечно вляпывался в ситуации, которые приносили проблемы родителю, поэтому я и старался не разочаровывать его. Я не собирался пить; мне просто казалось, что Лидия Мартин должна быть где-то рядом, ведь Джексон часто тусовался рядом с выпивкой. Джексона я нашёл в полутрезвом состоянии, а вот Лидии рядом с ним не оказалось. Окинув взглядом толпу, я заприметил янтарную головушку сидящей на длинном диване. Она о чём-то болтала с какой-то девчонкой, но всё её внимание, весь её унылый взгляд был направлен в сторону Джексона. Вероятнее всего, она была разочарована. Я помахал ей рукой в знак приветствия и она лишь поджала губы. Облокотившись спиной на тумбу, я отбивал ритм костяшками пальцев по её поверхности и смотрел на Лидию. Должен заметить, что у неё появились те привычки, которых ранее я не наблюдал. Например, она вечно накручивала локон на указательный палец, или постоянно откидывала волосы назад, как это обычно делали слишком самовлюбленные девушки; она перестала улыбаться искренне и её улыбка выглядела натянутой; а ещё она часто смотрела на некоторых людей так, будто они не достойны дышать с ней одним воздухом. Это меня, конечно, злило, но надежда во мне не умирала. Я всё ещё любил Лидию Мартин. Я подошёл к ней спустя час после моего приезда. До этого она сначала пыталась растрясти в край пьяного Джексона, а потом, фыркнув и яростно сверкнув глазами, она уверенным шагом ушла от него. Взглядом проследив за девушкой, я понял, что она направлялась ко мне. Ко мне, чёрт возьми! — Так ты довезёшь меня до дома или как? — вопросительно склонив голову на бок, стряхнув волосы, требовательным голосом проговорила Мартин. Чуть не поперхнувшись колой, я состроил удивлённо-ошарашенную гримасу и решительно кивнул. Победно улыбнувшись, Лидия взяла меня под локоть и зашагала к джипу. По крайней мере, она запомнила, на чём я приехал. В душе я ликовал. Но дойдя до машины, Лидия остановилась у двери. Я с вопросом в глазах уставился на неё, она же смотрела на меня так, будто я что-то обязан сделать. Так продолжалось довольно долго. Пока я наконец не стукнул себя по лбу и не понял, чего хотела Лидия; что должен был сделать я. — Прости, — пробормотал я и сделал то, что нужно было сделать сразу — открыть дверь Лидии, как настоящий джентельмен для леди. Точно не знаю, считал ли я себя джентельменом, считала ли таковым меня Лидия и считаю ли я сейчас себя таковым, но точно знаю, что Лидия была леди, самой что ни на есть настоящей. Всю дорогу мы молчали. На улице уже темнело и значительно похолодало, поэтому я и решил включить печку. Тогда то наши пальцы и соприкоснулись. Не знаю, что почувствовала Лидия, но надеюсь, что то же, что и я — приятное покалывание. Она тут же отдёрнула руку, я последовал её примеру. Мне показалось это дико смешным и я еле сдерживал хохот. Лидия же вела себя обычно; безразлично. Мы выглядели как два глупых подростка, которые влюблены друг в друга, но всеми силами пытались скрыть это. По крайней мере, так считал я. Но и Лидия, и я, мы знали о чувствах друг друга, вот только Лидия строила из себя непонимающую ветреную девушку с мыслями только о внешнем виде. Я же знал её настоящую и пытался вытащить наружу. — Почему ты не звонила мне весь этот год? — первым подал голос я, когда мы остановились у её дома. Я ждал ответа. Я ждал Лидию Мартин. Я ждал чего-то, что чертовски сильно было мне нужно. Что я получил? Вот что: — Звучит как упрёк. По тону Мартин было ясно, что разговаривать об этом она не хочет; что она не обязана была продолжать общение со мной. Я же не знал, что ответить. Упрекал ли я её? Да. Упрекал ли я себя? Тоже да. Я понимал, мы оба были виноваты в прекращении общения. Но мне хотелось знать лишь одно — жалела ли об этом Лидия так же, как жалел я? Винила ли она себя так же, как винил себя я? — Доброй ночи, Лидия, — пожелал я, когда рука девушки коснулась ручки двери.

***

Всю последующую неделю мы не общались и я даже не пытался идти на контакт. Мне нужно было время на то, чтобы привести свои мысли в порядок. Мне нужно было время, чтобы понять, что повлияло на Лидию Мартин. Но ответ сам приходил ко мне; я знал, что произошло. За таким я часто наблюдал в своей школе. Лидия была красивой и, в нашей школе, уверен, что и в её тоже, когда крутые ребята замечали очередную красивую девчонку, то втягивали её к себе в команду. Это стандартно. Такие ребята обычно тусовались на клёвых вечеринках, презирали тех, кто ниже их, и вели себя отвратно. Так что я предполагал, что Лидии показалась идея дружбы с «элитными» ребятами довольно заманчивой и так не стало старой Лидии. На смену старой Лидии Мартин пришла новая версия. Я пересёкся с ней в магазине. Она ждала бабушку у входа, а я как раз шёл за продуктами. Я поведал ей свои догадки. На что она, как и каждый чёртов раз, смахнула пряди с лица, усмехнулась и сказала: — Никто не сможет поменять меня. Я сама создала себя, — и после чётким голосом добавила: — без помощи каких-то там, как ты говоришь, элитных ребят. Никто не втягивал меня туда. Я просто пришла и забрала корону. Тем летом Лидия Мартин заставляла меня скрипеть зубами чуть ли не каждый день. Меня бесило в ней абсолютно всё: её дурацкие жесты с волосами, её презрительный взгляд, её насмешка, то, что не смотря на всё, она продолжала встречаться с Джексоном. Меня бесила новая версия Лидии. Но я всё ещё любил Лидию Мартин. Я понимал, что перемены неизбежны. Всё всегда будет меняться. Но я был категорически против того, чтобы эти перемены меняли всё то, что было построено ранее. Почему она не могла совмещать в себе все те качества пятнадцатилетней Лидии и качества шестнадцатилетней. Да, возможно, некоторые могли не ужиться, но для меня оставалось загадкой только одно — как заставить её перестать притворяться дурочкой? Она не выходила на пляж по утрам, не наслаждалась приятной прохладой воды касающейся её ног. Она не выходила на задний дворик, не усаживалась в кресло, намереваясь прочитать очередную книжку. Она не мастерила украшения и аппликации из ракушек, не радовалась им так, как это было раньше. Её изменения наносили мне такой урон, что я просто ломался изнутри. Одной бессонной ночью я проводил время на крыше. Кидая камушки вниз, я прислушивался к их глухому приземлению. Некоторые из них отзывались звонким звуком — очевидно падали на что-то металлическое. В окне соседнего дома горел свет. Это была комната Лидии. Она сидела у окна за книгой. Этот момент был как бальзам на душу. Лидия Мартин прекратила проводить время в кресле-качалке на заднем дворике, но не прекратила чтение. Но и следующую неделю я всё так же не разговаривал с нею. Наблюдал, как она ранним утром уезжает куда-то с Джексоном и возвращается лишь к ночи. Кажется, им двоим есть о чём поговорить. Интересно, о чём же? Хм, может о протеинах? Или о пенальти? Или, быть может, о какой-нибудь дури для качков? Всё ещё не понимал, как ей могло быть интересно с таким, как он? Конечно, противоположности притягиваются, но тем летом я был с этим не согласен, ведь мы с Лидией не притягивались. — Давненько я тебя не видела, — проговорила Лидия, когда я проходил мимо её дома. И что это значило? То, что она рада, что так долго не видела меня, или то, что рада, что наконец увидела меня. Искренне надеялся на второе, но тогда я не показывал этих чувств. Я лишь угукнул и продолжил ход. Лидия возмущенно посмотрела на меня, потом хмыкнула, отбросив копну волос назад. — Серьёзно, Стайлз? Я победно ухмыльнулся. — Ты что-то хотела, Лидия? Она грозно посмотрела на меня. Скрестив руки на груди, я вопросительно изогнул бровь, ожидая очередной её реплики. Она же продолжала испепелять меня своим взглядом и, к моему огромному счастью, не выдержала и предложила: — Не хочешь погулять со мной по пляжу? Не медля, я согласился. Лидия довольно улыбнулась, взяла меня под локоть и повела ко всем известному пляжу. Мне же оставалось только недоумевать; я никак не мог понять, что движет этой девушкой. — Не хочешь пособирать ракушек? — предложил я ей. — Мне что, пять лет? — недовольно произнесла девушка. — Что думаешь насчёт нобелевской премии? — мне действительно хотелось впечатлить Лидию Мартин. Она же с непониманием посмотрела на меня. — Да ладно, Лидия, я же знаю, какая ты умница. И что ты с лёгкостью можешь получить нобелевскую премию в этой математике, если прекратишь дурачиться! — Филдсовскую премию, — поправила она меня. — Что? — По математике не дают нобеля. Я получу филдсовскую премию. А теперь, — она вскинула голову, — пойдём собирать ракушки.

***

Можно было подумать, что с того момента наши отношения наладились и всё стало сладко-гладко, но нет. Потом объявился Джексон, у них снова наладились отношения и Лидия Мартин снова начала водиться с ним. С Лидией мы не виделись неделями. Пару раз я даже замечал, как она, уперевшись руками в подоконник, смотрела в моё окно сквозь своё. Она могла делать так часами, пока я наконец не выходил из тени. Увидев меня, она тут же задёргивала шторы и свет в её комнате гас. Частенько она сидела на подоконнике и мастерила из ракушек какие-то аппликации. Я не понимал, зачем она это делала. Скорее всего, хотела, чтобы я знал. Чтобы я знал, что она продолжает возиться с этим барахлом для пятилетних детей. Однажды она вышла на задний дворик… С пучком на голове, с книгой в руках. Уселась в старое зелёное кресло и просто принялась читать. Лидия часто оглядывалась по сторонам, словно проверяла, видит ли её кто-нибудь или нет. В тот день я снова отправился к ней. — Поругалась с Джексоном? — Что? — недоумевая, спросила она. — Нет, у нас с Джексоном всё в порядке, — едко улыбнулась девушка. — Что читаешь? По выражению её лица было явно видно, что она потрясена моими резкими скачками с одной темы на другую. Я же сохранял невозмутимость. — «Гордость и предубеждение». Припоминаю что-то такое. Кажется, я читал эту книжонку совсем недавно. Но пришёл я к ней вовсе не для того, чтобы болтать о книгах. Я выудил из кармана толстовки сложенный вдвое выпуск одного комикса и протянул ей: — А я читаю комиксы. — Это читают только дети, — упрекнула она меня. — Ну знаешь, иногда неплохо вновь почувствовать себя детьми, — поскрёб я подбородок, ожидая, когда девушка наконец возьмёт протянутый комикс. Радостно улыбнувшись, она сказала что-то вроде «ладно». Её глаза заблестели и она открыла первую страницу. Быстро пробежав по ней глазами, Лидия перелистывала одну страницу за другой, пока не дошла до последней. В тот день мы почти всю ночь обсуждали новый выпуск. Она рассказывала о своих впечатлениях, призналась, что в городе часто покупала и читала их, а после отдавала каким-то детям — ей было бы неловко, если бы мать, считавшая Лидию невероятно умной девушкой, узнала бы, что она читает комиксы. От этого меня чуть не прорвало на смех. Мартин же одарила меня осуждающим взглядом, от которого я тут же замолк. В тот день я говорил с настоящей Лидией Мартин. В тот день я решил, что пришло время действовать. Я признался: — Я люблю тебя, Лидия. А ты меня любишь? Она замолкла. Между нами повисла напряжённая тишина. Лидия постоянно отводила взгляд на что-то совершенно не важное. Мне же чертовски сильно необходимо было узнать, точнее, получить взаимность. Как тогда, прошлым летом. — Я не люблю тебя, Стайлз, — как можно чётче проговорила она и я видел, как она попыталась незаметно стереть выкатившуюся слезу. Лидия оставила комикс на столе и пулей залетела в дом, хлопнув дверью. Всё следующее утро я планировал свои извинения. Мне не хотелось прекращать общаться с Лидией. Я винил себя за этот всплеск чувств, винил за глупость. Я не должен был портить с ней отношения. И больше всего на свете мне не хотелось терять Лидию Мартин снова. Но это случилось, хотел я этого или нет. Лидия уехала не в конце лета, а в середине. У неё была возможность остаться, но она всё равно выбрала город.