Победить - еще полдела. . .

      Прыть выделенного Гневом челнока была раз в восемь меньше, чем скорость судна Грызни, так что путешествие на «Остров» оказалось намного более длительным, чем ожидал сын Броска. Далось оно нелегко, что и говорить, ведь прежде молодой самец никогда никуда не летал один… Вернее, летал лишь раз, недолго, и, фактически Сумрак находился в этот момент на борту, просто лежал в капсуле и взаимодействовать с напарником не мог. Тем не менее, даже в таких условиях сын Броска, направлявший тогда челнок к месту встречи с грузовым кораблем, чувствовал себя более-менее уверенно. Но сейчас все было иначе…       Кошмар боялся одиночества. Не потому что не привык, а потому что в одиночестве к нему возвращалось невыносимо горькое осознание: Проклятья больше нет. Пока рядом был Сумрак, последний сын Броска на время отвлекался от тягостных мыслей, но каждый раз, когда он надолго оставался один, воспоминания разыгрывались с новой силой, заставляя вновь и вновь переживать одну и ту же трагедию.       Почти год минул с тех пор, как брат погиб. Это случилось в конце прошлого Сезона — внезапно и глупо… В ту ночь они забрались в гарем Свободного Охотника Алого — здоровенного самца с бордовым крапом на шкуре. Они посещали его самок уже не в первый раз, и всегда все шло отлично. Однако так не могло продолжаться вечно. Алый просек, какой беспредел творится на окраине его владений, и подкараулил близнецов, когда самки выпроваживали их после очередной бурной встречи. По абсолютной случайности Проклятье ушел чуть вперед по тропе, там-то Алый его и схватил. Кошмар же задержался, прощаясь с одной особенно любвеобильной самочкой…       Он все видел сквозь завесу плакучих ветвей. Он хотел броситься на помощь, но самка, бывшая намного крупнее, повалила его и прижала к земле. Он хотел кричать, но любовница закрыла ему рот. Он хотел…       Он не смог. Не смог спасти брата — Проклятье умер в когтях более сильного самца мгновенно. А последовать за ним Кошмару просто не дали…       Потом он в полном ступоре сидел над безжизненным телом… Это запомнилось меньше всего…       На рассвете пришли Жрицы Храма и забрали Проклятье.       На закате Проклятье сожгли…       Темнокожая самка в алых одеждах оттащила Кошмара в последний момент — он был готов кануть в огонь вслед за братом. Он бы, наверное, и боли не ощутил…       Его увели насильно. Подальше. Чтобы не вернулся. И он решил не возвращаться.       Несколько дней Кошмар провел в лесу, напиваясь до беспамятства, периодически ненадолго приходя в себя и тут же напиваясь вновь. Когда имеющийся запас дурманящей настойки подошел к концу, самец переместился на отмели и продолжил глушить печаль уже там. Бывало, он надолго отрубался, и тогда кто-нибудь из сердобольных пожилых Арбитров вышвыривал его подальше с наступлением вечера — иначе бы бессознательного юнца просто унес прилив. А утром все повторялось.       Неизвестно, чем бы это кончилось, но страдающий на почве потери всего гарема разом Старейшина Скала, бывший в то время в этих же краях, неожиданно проникся к пропащему мальку жалостью. Само по себе, конечно, было странно, так как прежде отчаянные близнецы неоднократно посещали его скучающих женушек, и Скала даже как-то раз их чуть не поймал… Тем не менее, старик, в очередной раз проходя мимо храпящего под кустом пьяного сына Броска, все-таки задержался, поворчал немного, да и оттащил дурня на свой летательный аппарат. Хорошо, что Кошмар был не в состоянии адекватно воспринимать действительность, иначе бы, наверное, насмерть перепугался… Но, как оказалось, никаких дурных намерений у Скалы не имелось. Он собирался на орбиту, и просто прихватил сына Броска с собой. Доставив Кошмара в Центральный Комплекс, Старейшина сдал его с рук на руки медикам, и далее уже не интересовался его судьбой. Сам Кошмар в силу невменяемого состояния, помнил произошедшее очень слабо, однако то, что все-таки отложилось в памяти, до сих пор вызывало в нем нестерпимо жгучий стыд.       Потом была кромешная мука…       Отлежав в капсуле положенный срок и пройдя полную детоксикацию, молодой самец вышел на свободу пугающе трезвым. Тогда-то у него и случился масштабный нервный срыв, приведший лекарей в полное недоумение. Они, должно быть, никогда не видывали подобного: воин клана ни с того ни с сего принялся громить медблок, одновременно рыдая, как обесчещенная самка! Подходить к нему было просто страшно… В итоге, позвали Тучку, слывшую в лазарете колонии универсальным решением всех бед. Она-то буяна и скрутила, вколов транквилизатор, после чего утащила в свою палату, дабы был под присмотром. Неделю старая врачевательница «пасла» проблемного самца, а потом, когда он, как ей показалось, пошел на поправку, отпустила — все равно ему подходило время возвращаться в клан. Пропажу нескольких ампул успокоительного она, разумеется, заметила не сразу…       Сумрак явился нежданно-негаданно, как истинный посланец небес. Вот уж от кого сын Броска не ожидал поддержки… В клане об этом воине ходило много разных слухов, один подозрительней другого, тем не менее, сам Кошмар не видел им явных подтверждений. Впрочем, он вообще очень мало знал этого странного Кровавого, всегда держащегося от остальных обособленно, практически замкнуто. И тем удивительнее показался его внезапный поступок.       Кошмар много раз задавал себе вопрос: что заставило Сумрака прийти к нему тогда? И что удержало от доноса Вожаку? А еще, почему, вытащив младшего товарища, переборщившего с транквилизатором, буквально с того света, сын Грозы начал за ним присматривать, вместо того, чтобы оставить наедине со своими проблемами? Кошмар не знал ответа ни на один из этих вопросов. До сих пор.       Хотя, если честно, в какой-то момент они просто перестали его занимать. Последний сын Броска настолько свыкся с этой новой духовной связью, что больше не думал о причинах тех или иных поступков старшего товарища — точно так же ему прежде не пришло бы в голову задаваться вопросом, за что его любит брат и почему прикрывает ему спину.       Заменил ли Сумрак Проклятье в его жизни? Нет. Конечно, нет. И… Да. Ибо он стал единственным, кто подал Кошмару надежду. Сумрак не сказал: «Он жил недостойно и пал недостойно», а вместо этого заговорил о прощении богов и перерождении. Заговорил так уверенно, будто знал наверняка, успокоив лучше всякой дурной травы, лучше всяких лекарств…       После того разговора Кошмар увидел во сне брата. Тот стоял среди звезд и улыбался ему, прощаясь, а чуть поодаль на высоком троне восседала огромная ослепительно-белая самка в сияющих одеждах и любовно тянула к нему руки…       С тех пор жизнь самца круто переменилась. Он взялся за ум, стал тренироваться усердно, как никогда прежде, даже начал подумывать о повышении ранга. Только все эти подвижки свершались исключительно в присутствии сына Грозы. Стоило же ему хоть немного отдалиться, и Кошмар начинал чувствовать, что неумолимо скатывается назад…       А теперь…       Кошмар летел один, чтобы завершить их общее дело. Летел и думал. О Проклятии. О Белой Матушке. Об «Острове». О том, что Сумрак — это выяснилось позднее — сам не верил в свои слова, когда так убедительно рассказывал о бессмертии души… И о том, что ему, Кошмару, недавно едва не пришлось потерять второго, пусть и не родного, но близкого по крови и духу брата. Случись это — что бы стало с последним сыном Броска? Неужели, история бы повторилась? А ведь гарантий, что все кончится хорошо, по-прежнему не было… Тем не менее…       «Вы были одним целым, теперь ты — это целое. Ты должен жить за двоих, совершить побед за двоих, оставить детенышей за двоих», — вот что прозвучало в тот вечер. Кошмар помнил не все, но эти слова его память сберегла. А остальное, наверное, было не так важно.       — Обещаю, — проговорил сын Броска, впервые за долгое время нарушив тишину рубки, — если так случится, то я сдюжу и за троих.       Держать себя в руках и не поддаваться унынию во время этого одинокого перелета — было, наверное, одним из самых сложных для Кошмара испытаний, но он пообещал справиться, значит, должен был справиться. В течение недели самец отвлекал себя, чем только мог: тренировался до полуобморока, перебирал схемы «Острова» в поисках разных потаенных углов, которые следовало проверить на предмет молодняка Жесткачей, пытался строить планы на Сезон…       Тем не менее, в голову нет-нет, да и прокрадывались какие-то дурные мысли. Такие, например, как опасение: а вдруг он сейчас прилетит, а Священная Дичь расплодилась до прежнего уровня численности? Нет, конечно, это было невозможно, но… «Остров» — на то и «Остров», чтобы преподносить сюрпризы.       А если вдруг кто-то нечистый на руку прознал о том, что станция освобождена и, пока Кошмар с Сумраком торчали на «Зените», занял их место, отчитавшись о зачистке??? От последней мысли сыну Броска стало нехорошо, он даже не смог заснуть. Правда, потом вспомнил, что должны же быть записи. И среди ночи кинулся, точно ненормальный, проверять сохранность собранного материала.       Материал был в полном порядке, и самец с облегчением выдохнул, подумав напоследок: «А еще, какой дурак сунется на станцию, полную демонов?»       Точно… Демоны. И он опять сутки не находил себе места, переживая, как же он вновь войдет без спроса на территорию злых сил. Впрочем, вот эти-то опасения ему, в итоге, и сослужили хорошую службу: остаток пути Кошмар уже не мучился размышлениями и воспоминаниями, а сосредоточенно наносил на шкуру защитные пиктограммы.       Наконец, на исходе восьмого дня впереди показались мутные очертания «Острова». Подведя челнок на максимально близкое расстояние, сын Броска лег в управляемый дрейф и приступил к возобновлению трансляции с размещенных по станции камер.       Спустя полчаса работы откликнулись все оставшиеся в рабочем состоянии «жучки», и Кошмар принялся тщательно просматривать уровень за уровнем. В итоге нескольких Жесткачей он все-таки засек, но то была, в основном, молодь, перемещавшаяся по вентиляционным трубам. Поразмыслив немного, переквалифицировавшийся в охотника проводник выгреб из загашника пару горстей самых примитивных датчиков слежения и, дав команду всем роботам перейти к шлюзу, направил туда же челнок.       План был прост до предела: Кошмар снабдил каждого из своих мини-шпионов набором датчиков и вновь отправил их гулять по уровням. Теперь задача «жучков» состояла с том, чтобы по феромоновому следу выявить всю оставшуюся в живых Священную Дичь и банально ее пометить. Дав роботам время выполнить поручение, сын Броска вернулся на свой транспорт и покинул «Остров», дабы как следует выспаться перед заключительной операцией. Спокойно отдыхать на самой станции он не смог бы при всем желании.       К утру поступило уведомление, что неучтенных особей на борту нет. Тогда сын Броска торжественно облачился в доспехи, прицепил в дополнение к плазмомету лазерную пушку, позаимствованную у Сумрака еще в процессе эвакуации (сын Грозы не любил, когда трогали его оружие, а уже тем более без спроса, но тут случай был особый) и вновь высадился на «Остров».       Теперь ему предстояло тщательно проходить уровень за уровнем, ориентируясь на сигналы маячков, прочно прилепленных к покровам Жесткачей, и добивать всю пропущенную напарником мелочь — не боги весть какое геройство, но процедура необходимая и по-своему важная.       Вознеся короткую молитву Черному Воину и, на всякий случай, добавив пару слов, обращенных к Белой Матушке, молодой охотник начал заключительный этап зачистки. С печатями, установленными Сумраком, сперва пришлось немало повозиться, больно уж на совесть сын Грозы там все наварил. Однако, вскрыв три двери, Кошмар наловчился, и дальше дело пошло быстрее.       Сперва он обследовал второй уровень, опрометчиво раскрыв на маске фильтры «для лучшей ориентировки». Впрочем, их сразу же пришлось активировать снова, причем, с высшей степенью очистки: воняло вокруг неимоверно. Дохлые Жесткачи у лифта, аккуратно сложенные Сумраком вдоль стен, начали разлагаться, порождая специфический сладковато-кислый запах. И только теперь до Кошмара дошло, что оставленные на пятом уровне трофеи, должно быть, пахнут примерно так же…       Выследив и убив шесть некрупных личинок, самец отправился на первый ярус, постепенно вновь начинающий заполняться водой. Набралось всего-то по щиколотку, но размокший ил кое-где затягивал по колено, так что передвигаться местами оказалось сложно. Еще сложнее было добывать Жесткачей, в этот самый ил зарывшихся. Приходилось подкрадываться к ним потихоньку, а потом, резко погружая руки в самую жижу, нащупывать вслепую, вытаскивать за хвост и сворачивать башку.       Третий уровень был практически пуст и целиком зарос грибами: те пожирали тела Бронеголовов и Жесткачей, массово валяющиеся в коридорах, буквально на глазах. Кошмар подчистил все, что водилось на уровне, поглазел в личном порядке на удивительные грибные сады (ныне пришедшие в полное запустение) и соскреб вводящую в заблуждение надпись с дверей — ведь никаких «неопасных живых Жесткачей» там давно не было.       От четверного яруса с его механизмами и лабораторными установками действительно шел по коже мороз. Сын Броска попытался осмотреть его как можно скорее, не задерживаясь, однако там, как назло, несколько личинок забились в техническую шахту, так что пришлось отдирать обшивку и выгонять их оттуда. В довершение всего с пятого яруса пришли трое уцелевших Жесткачей постарше, один из которых, судя по уплощенной форме головы, имел все шансы переродится в новую Матку. Этих Кошмар убил уже копьем, самолично убедившись в плотности покровов местной дичи и одновременно порадовавшись сразу трем дополнительным трофеям — не так, чтобы очень весомым, но все же.       На пятом уровне обнаружилась последняя крупная особь. Но она наотрез отказалась подходить близко, и ее пришлось застрелить. Дальше попадалась сплошная мелочевка.       К вечеру Охота была закончена, а Кошмар предельно вымотан. Снующие по воздуховодам личинки заставили его немало побегать с уровня на уровень (вернее, поползать в быстром темпе по шахтам) и вскрыть внутреннюю обшивку местах в двадцати… Вот бы Сумрак, наверное, хохотал от души, узнай он, что его непоседливому компаньону досталась самая муторная часть работы!       Забрав три свежих трофея, сын Броска вернулся на челнок и дал роботам команду произвести финальную проверку, сам же бросил Жесткачевые головы в морозильник и завалился спать, даже не сняв доспехи.       Полученные данные подтверждали стопроцентный успех зачистки, а значит пора было переходить к следующему шагу. Собрав фрагменты записи, иллюстрирующие начальное состояние объекта, саму Охоту и починку оборудования, Кошмар дополнил их видами освобожденной станции и выслал по трем адресам: Вожаку, в Ученый Совет и в Большой Храм.       Первыми откликнулись Жрецы, повелевшие ждать их прибытия в течение десяти дней и не допускать ученых, пока не будут проведены необходимые ритуалы. Ученые вышли на связь сразу вслед за ними и радостно объявили, что готовы прилететь хоть послезавтра. Большого труда стоило объяснить им, что сперва надо демонов выгнать (хотя, вот незадача, на протяжении всей Охоты к Кошмару не прицепился ни один — ну, наверное, знаки помогли).       Итак, сын Броска был вынужден оставаться возле «Острова», пока не прилетят все эти важные религиозные и научные шишки… Впрочем, ему теперь было чем заняться. Наведавшись на станцию еще раз, сын Броска забрал из каморки, где коротал ночи Сумрак, выделанную голову Стража, а после поднялся за остальной добычей. Череп Матки сын Грозы, к счастью, успел достаточно хорошо выскрести, но вот из краниальных экзоскелетов Стражей, до которых у него уже не дошли руки, пришлось вычищать порядком подтухшие мозги — не тащить же было их так на челнок… Ладно, хоть заплесневеть ничто не успело…       В последнюю очередь Кошмар подошел к Перерожденцу. Несмотря на то, что эта тварь едва не прикончила охотника, убита она была в честно бою и холодным оружием, а значит ее голову тоже следовало взять. Кстати, редкий получался трофей… Во-первых, потому что Перерожденцы в принципе редко встречались, а во-вторых, потому что убить их было не так просто. Кошмар достал ритуальный нож и со всем возможным почтением отделил череп твари, после чего вычистил его подобно остальным и взялся за транспортировку трофеев на челнок. Особенно пришлось повозиться с Царицей улья, ибо даже поднять ее коронованную башку было неимоверно сложно, не то, что тащить вниз по шахте. Однако здесь вновь выручили установленная ранее лебедка и грузовая платформа. Все-таки отлично было придумано!       Вместе с трофеями сын Броска также забрал все оружие Сумрака, включая его любимое копье с золотистым резным древком — то самое копье, которым сын Грозы убил Королеву. Очень хотелось надеяться, что в скором времени эти ценности смогут вернуться к своему хозяину… А вот «дом» вместе с искореженной маской, что не спасла от рокового удара, Кошмар оставил — все равно скафандр был безнадежно испорчен. Да и тащить еще лишнюю тяжесть не хотелось абсолютно. На этом все его личные дела на «Острове» оказались завершены.       Следующие дни самец потратил на обработку трофеев, и в этот раз время пролетело незаметно. Через десять суток, как и обещалось, прибыл корабль Жрецов. Длинный, мрачный, весь состоящий из острых ломаных линий, он был похож на летучий Храм. Видеться с экипажем, если честно, хотелось меньше всего, но альтернативы не имелось: необходимо было обеспечить Жрецам доступ на станцию, поприветствовать их, как подобает и, если нужно, сопроводить, куда прикажут.       По числу их оказалось тринадцать, традиционно для любой службы: Верховный Жрец — удивительно тощий и долговязый самец в длиннополом черном одеянии и маске, гладкой, будто темное зеркало, и младшие прислужники, тоже все, как один в черном, но видом попроще. Выйдя в ангар, служители культа принялись активно вертеть головами, осматриваясь. И такое впечатление почему-то создавалось, будто бы они ожидали, что на станции, которая пятнадцать лет загаживалась Жесткачами, их встретят идеальные чистота и порядок, а тут их ожидания резко не оправдались. Нет, правда, на что они надеялись? Интересно, подумалось Кошмару вслед за тем, а как они в своих платьях до пяток будут по шахтам лазать? Или они тут рабочих лифтов ждали?       — Где второй охотник? — вместо приветствия спросил Верховный Жрец, вытягивая шею в сторону Кошмара. Как-то жутко он это делал… Сам, будто Жесткач…       — Отправлен на лечение, — отрапортовал сын Броска.       — Напрасно, — фыркнули из-под безликой маски, — сперва нужно было дождаться нас, чтобы мы проверили, нет ли к нему подселения.       — Боюсь, он не дожил бы… — попытался возразить Кошмар.       — Лучше уйти в небесное воинство, чем выжить и носить в себе демона, — сурово ответил Верховный.       — Давайте, когда он придет в себя, я передам ему, чтобы посетил Храм, — робко предложил сын Броска, однако Жрец все равно остался недоволен.       Поворчав, посредник воли Черного Воина, тем не менее, приступил к очистительному обряду, запалив какую-то сухую траву и напустив столько дыма, что вокруг стало ничего не видно. Младшие Жрецы вполголоса забормотали сложный речитатив и двинулись в разные стороны, окуривая ангар, главный же стал проверять Кошмара на наличие в нем подселившихся демонов, мимоходом раскритиковав весь его оккультный боди-арт (да что бы он понимал при такой-то скверной видимости, все там правильно было!)       Процесс проверки сыну Броска категорически не понравился. Мало того, что самца заставили снять маску, и он наглотался дыма, так его еще и на колени поставили, и ритуальной плеткой отхлестали, даже доспех не особо спас. Но Жрецы были такие внушительные, что перечить им никто бы не решился…       Наконец, Верховный возвестил, что выгнал из воина всю нечисть, и теперь можно идти дальше. Пришлось вставать и идти дальше. В течение следующих нескольких часов вся процессия бродила по уровням, дымя травой и бормоча, временами останавливаясь и синхронно совершая непонятные пассы руками. К чести Жрецов, с яруса на ярус они перелезали молча, с достоинством, да и по болоту, в которое превратился первый уровень шлепали тоже весьма невозмутимо. Кошмар всюду таскался с ними, раз было велено, под конец отчаянно зевая в маску, благо после экзорцизма ее разрешили вернуть на лицо, и беспрестанно почесываясь из-за зудящих отметин на плечах и боках — видимо пресловутую священную плеть натирали для пущего эффекта какой-то жгучей дрянью…       На следующий день стали выносить тела. Жрецы совершали данное действо исключительно в ручную. Верховный руководил процессом, младшенькие таскали… Радовало то, что к этому священнодействию хотя бы не пытались подключить Кошмара. Всех павших воинов и погибший экипаж предстояло транспортировать в Храмовый крематорий и проводить со всеми необходимыми почестями. Учитывая, что служителям культа приходилось при этом разбирать в общей мешанине истлевших останков, кому какие знаки отличия принадлежат, процедура затянулась еще на несколько суток. Наверняка, с грибными садами, куда в свое время также попало много тел яутжей, бедолаги намучились больше всего… Но такова была их работа, и Кошмар не вмешивался. Он бы вообще с радостью покинул «Остров», предоставив всем заинтересованным лицам дальше разбираться со станцией самостоятельно, но требовалось дождаться и сопроводить еще ученых, а ученые, в свою очередь, ждали отмашки Жрецов.       Наконец, все останки были собраны и погружены на корабль, после чего духовные лица откланялись, напоследок забрав еще несколько Жесткачовых голов для Храма. Ученые немедленно сообщили, что вылетают…       Поджидая их, Кошмар вновь ушел на челноке в дрейф, ибо оставаться на «Острове» все равно было крайне неуютно. Не то, что бы он не верил в эффективность методов Жрецов, но от греха подальше все-таки решил без особой необходимости на станцию не соваться. Лучше было немного отдохнуть в спокойной и привычной обстановке… Что, впрочем, ему сделать так и не удалось. Стоило Храмовому звездолету скрыться за завесой космической мглы, как откуда ни возьмись, вынырнул маленький неприметный кораблик, также настойчиво запросивший посадки. На нем прибыл не кто иной, как дражайший Вулканов папаша — шаман по имени Пожиратель Душ. И как было его не пустить?       Надо сказать Жрецы и шаманы представляли собой две стороны одного культа, причем стороны совершенно непримиримые. Если Жрецы являлись приверженцами официальной религии, то шаманы больше общались не с богами, а с духами, причем, достаточно тесно и не в общественных интересах, а в частных. Шаманы использовали такие архаичные методы, как гадание и сновиденье, практиковали вхождение в глубокий транс и отрицали всякого рода глупые условности, вроде запрета иметь потомство. И, если Жрецам подчинялись, то шаманам верили. К первым народ шел для того, чтобы отдать дань традициям, а ко вторым обращался по личным вопросам (приводя тем самым в немалое негодование первых).       Пожиратель Душ оказался некрупным самцом, возраст которого Кошмар так и не смог определить. Шаман был настолько густо увешан чужими костями и всякого рода амулетами, что даже цвет его шкуры остался загадкой. Ступив на «Остров», Пожиратель душ первым делом похвалил охотника за верно нанесенные на тело защитные знаки, чем уже расположил к себе сына Броска гораздо больше, чем Верховный Жрец. Затем он также попросил провести «экскурсию», но никаких показательных зрелищ устраивать не стал, а просто молча прошелся по уровням, задержавшись в паре мест для того, чтобы начертать на стенах некие символы. Потом шаман повелел оставить его одного на час, и Кошмар послушно покинул станцию, из уважения даже отключив видеонаблюдение. Что Пожиратель Душ в течение этого часа делал, так и осталось неизвестным, но после он сразу собрался и улетел, заверив напоследок, что «Остров» теперь совершенно безопасен. Надо сказать, после визита посвященного на станции и впрямь стало как-то спокойнее, что ли…       По прошествии следующих двух суток, наконец, появились ученые, и Кошмару вновь пришлось брать на себя роль гида, показывая на этот раз все известные ему поломки и опасные места, отчитываясь о проделанных ремонтных работах и прочих технических мелочах. К счастью, надолго его не задержали, выспросив основное, сухо поблагодарив за отличную работу и столь же безэмоционально пожелав его раненому напарнику поскорее вернуться в строй, а затем отпустив на все четыре стороны.       «Слава богам!» — с облегчением подумал сын Броска и поскорее двинул с чертовой станции, не забыв созвать обратно на челнок всех роботов — пускай «научники» своим оборудованием пользуются, нечего тут на чужое жвала разевать…       Только на полпути к «Зениту» Кошмар спохватился, что не забрал энергосистему Сумрака. Но не возвращаться же было специально за ней, тем более, тогда на полет могло не хватить топлива, да и ученые, немедленно принявшиеся прибираться на возвращенной им станции, скорее всего, уже утилизировали ее вместе с мусором… Нехорошо, конечно, получилось. При помощи энергосистемы отслеживалось местоположение каждого воина, так что теперь Сумрак для клана фактически исчез. После Сезона придется объясняться перед Гневом и восстанавливать его учетные записи… Но, ради такой-то победы, Вожак, поди, простит подобный пустяк?