Меломаны

Если это чувство просто выброс эндорфина, — Скажи, почему так больно сильно? Почему так больно сильно?

      Саша почувствовал, что автобус замедляет ход. Даже не открывая глаза, он ощущал, что Денис по-прежнему лежит у него на плече. Никогда еще Головин не чувствовал себя столь уютно как сейчас. Понимая, что автобус остановился, он слегка дернул плечом, тем самым давая Денису понять, что они приехали. Черышев поднял голову и, не скрывая улыбки, произнес:       — Ты весьма удобный.       "Я что, диван что ли?"       — Обращайся, когда вдруг захочешь поспать, - смущенно улыбнулся Головин, поднимаясь со своего места. Черышев все еще сидел и не позволял Саше пройти.       — Эй, голубки, - повысил голос Дзюба, подмигнув. — Уже пора на выход!       Акинфеев сильно дернул Артема за рукав. Денис и Саша сделали вид, что не заметили этого и спокойно вышли из автобуса.       "Рассказал Дзюбе. Кому еще он может разболтать об этом?"       — Ну что? — закатил глаза Дзюба, обращаясь к Игорю. Ответа на его вопрос не прозвучало, зато если бы в автобусе ехала пресса, то они определенно могли надеяться на сенсацию: "Капитан сборной России по футболу выталкивает из автобуса одного из лидеров сборной".

***

      В самолете Денис сидел через несколько человек. К счастью или нет, но их разделяли Акинфеев и Дзюба. Это расстраивало Сашу, но он понимал, что если попросить поменяться местами с Артемом — позора не оберешься. В самолете была комфортная температура, конечно, но Акинфеев попросил плед, объясняя это тем, что немного прохладно.       Дзюба и Акинфеев лежали с закрытыми глазами, укрывшись пледом.       "Второму что ли тоже холодно стало?"       — Эй, Саня, давай к нам? - воскликнул Смолов, сидящий позади. — У них было два свободных места рядом. - Бери Черри с собой!       — Я вообще-то тоже слышу тебя! — повернулся Денис.       Так как Саша сидел у окна, то он постарался перелезть через дремлющих Акинфеева и Дзюбу, надеясь не разбудить их. Головин немного задел плед и потянулся его поправить. Он случайно увидел, как капитан их команды сплел пальцы с пальцами Артема. Глаза Саши округлились, будто он увидел что-то страшное или несуществующее. Он быстро накинул на них плед и пошел к товарищам по команде.

***

      Увиденное настолько глубоко въелось Головину в мозг, что все оставшееся время до тренировочной базы он постоянно думал об этом.       "Они держались за руки потому что пара? Или? Или что? Господи, да что, черт подери, происходит?"       — Эй, Санёк, дай мяч! — крикнул один из братьев Миранчуков. Головин опустил взгляд и заметил прилетевший к ногам мяч. Саша замахнулся, но мяч Леше он так и не подал, сзади кто-то подбежал и, пнув по мячу, отдал передачу в сторону Миранчука.       — Такое ощущение, что это не я не спал всю ночь, а ты, — улыбнулся автор этого паса.       Саша почувствовал как леденеет грудь и становится тяжелее дышать.       "Он упомянул ночь, когда мы слушали музыку у меня в номере".       — Что? — голос был хриплый, выражающий лишь непонимание.       — Что? — вскинул брови Денис.       — Ты не спал? — это единственное, на что хватило Головина. Он помнил. Помнил, ЧТО он сказал тогда Денису.       Все вокруг вдруг перестало существовать.       — Ну, плохо спал, — замялся Денис. — Считай, что и не спал.       "Может он и не слышал?"       Вопрос крутился в голове у Саши уже слишком длинный промежуток времени, но он, собрав все свои силы, все-таки спросил:       — Почему ушел?       Денис улыбнулся, смотря на свои ноги и невнятно произнес:       — Было одно дело, — он начал отходить от Головина и крикнул через плечо: — Может расскажу как-нибудь!       "Чем руководствуется этот испанский индюк, когда говорит этими своими загадочными фразами?"       По сути, Саша не услышал ничего, что могло его расстроить, но также он не услышал ничего, что могло бы его порадовать. Все оставалось таким же неясным, таким же зыбким и существующим только в реальности Головина.

***

      — Неет! Я не буду это смотреть! — воскликнул Смолов, заваливаясь на свободную кровать в одних шортах.       Некоторые ребята выразили желание собраться вместе в чьей-нибудь комнате и посмотреть какой-нибудь фильм. В номере было всего две кровати. В момент, когда залетел Антон Миранчук, Дзюба и Акинфеев расположились на одной кровати, к Смолову подсел Головин. Миранчук с разбега запрыгнул на кровать с криками:       — Смолов опять занял мою кровать! Гоните его!       — Боже, снимите его с меня! - завопил Федя, пытаясь освободиться от объятий этого бойкого парня. Когда, наконец, Миранчук улегся со Смоловым, Саша сполз на пол и остался сидеть там.       — Ребят, вы серьезно будете это смотреть? — закатил глаза Федя.       — Смолов, ну помолчи, начинается! — Дзюба кинул подушкой в нападающего Краснодара. Всеобщим голосованием было выбрано взглянуть на фильм "ЛаЛаЛенд".       Примерно к пятой минуте фильма в комнату зашел Денис и, держа в руках две колы и большую пачку чипсов, протянул одну баночку газированного напитка Саше.       — Эй, а мне? — крикнул Антон. Черышев запустил в него чипсами.       "Я же не просил".       Саша залился румянцем и прошептал так, чтобы его услышал только Денис:       — Спасибо.       Черышев сел рядом.       Что происходило в фильме уже не интересовало Головина. Он смотрел на Дениса со скрываемым восхищением и любовью. Саша знал, что ему, наконец-то, к двадцати двум годам посчастливилось узнать, что значит любить. Он любил его всего. Любил его всегда. Любил его любым. Спящим, с улыбкой на лице, с легким загаром на висках, он любил его, бегущим кросс рядом, любил его разговорчивым и молчаливым. Он любил его сейчас. Любил сидящего возле себя, в серой футболке и пижамных штанах с футбольными мячами, с интересом смотрящим в экран и пьющим колу.       "Идеальный", - подумал Саша.       — Так, ну все, выключайте! — вскочил Смолов после того как фильм закончился.       — Ну вы там уснули что ли? Что так долго? — в дверном проеме появилась голова Зобнина.       — Не хочу гонять мяч! — воскликнул, подскочивший Федя Смолов. — Хочу в "Правду или Действие" играть!       Все начали потихоньку двигаться к выходу как вдруг Акинфеев подхватил эту идею и сказал, не вставая с кровати:       — Ну правда, давайте сыграем.       — Будет весело! — поддержал Миранчук.       У Зобнина во взгляде виднелось легкое сомнение, но он, все-таки, зашел в комнату.       — Отлично! — обрадовался Федя.       Все знали, что эта игра довольно скучная, потому что никто не планировал задавать вопросы, которые могли бы показаться собеседникам неловкими, поэтому все просто сидели и смотрели на организатора очередной игры.       — Я первый. Антон, правда или действие? — спросил Смолов.       — Я выбираю правду.       — Ты сейчас влюблен в кого-нибудь?       "А игра в этот раз обещает быть не такой уж и скучной".       — Да.       — Правда, — не дожидаясь вопроса, произнес Дзюба.       — С кем бы ты переспал из этой комнаты?       — Я сплю только с капитанами, — сказал Артем и все засмеялись. Саша пребывал в весьма скверном расположении духа. Он стеснялся Артема и Игоря, потому что думал, что у них были отношения, хотя может это было правдой. Но в это же время Саша боялся, что Игорь может задать неудобный вопрос, касающийся Дениса.       "Надо выбрать действие".       — Игоооорь... — начал Артем. — Правда или действие?       — Действие.       Послышался тихий гул. Все думали, что можно было бы придумать Игорю, который выбрал действие. Некоторые желания были настолько странными, что писать о них, пожалуй, нет смысла. Остановились на том, что Игорь должен был станцевать вальс с Зобниным. Зрелище еще то, конечно.       — Правда или... — начал Игорь.       — Действие, — сказал Саша.       "Надо же, голос совсем не дрожит".       — Кхм, — откашлялся Игорь. — Мое желание.       Все молчали, потому что по правилам игры, чудаку, который выбрал действие позволено загадать действие следующему игроку, который окажется достаточно отважным, чтобы выбрать его.       — Саша, ты должен сейчас взять за руку игрока, который сидит слева от тебя и просидеть с ним в шкафу пять минут.       — Ну Акинфей, ты что? Это же скучно! — взвыл Федя.       — Все, хватит! Мне лень придумывать! — отмахнулся вратарь.       Саша поднялся с пола и протянул руку Денису. Тот схватился за неё и тоже встал.       "Это прекрасно, это чудесно, это волшебно".       В голове сумбур, в животе бабочки, ладонь обжигают теплые пальцы Дениса.       В шкафу было довольно тесно. Они стояли почти вплотную к друг другу. При желании, они могли бы поцеловаться прямо здесь и сейчас.       "Хватит думать об этом!"       За пределами этого маленько деревянного убежища слышался громкий разговор парней.       — Они нас не слышат, — сказал тихо Денис. Его теплое дыхание обожгло правую щеку Головина.       "Слишком".       Слишком много ощущений.       — Да, наверное, — прошептал Саша.       "Он держит меня за руку и, кажется, не собирается отпускать. Пусть время остановится, прошу".       Сквозь тонкую полоску света, которая проникала между дверцами шкафа, Саша мог видеть едва заметную улыбку Дениса.       — Может хочешь что-нибудь спросить у меня? — задал вопрос Денис.       — Может и хочу, — выдохнул Саша.       "Я нравлюсь тебе?"       — Как дела?       Черышев нащупал вторую руку Головина и, заключив ее в свою ладонь, произнес шепотом.       — Теперь все просто отлично.       "Вдох, выдох, вдох, выдох, Саша, не забывай дышать!"       — А как твои дела? — прошептал Денис.       "Саша, не делай этого, не делай этого. НЕТ!"       Саша медленно приблизился к лицу Дениса, и почувствовав его горячее дыхание и легкий запах мятной жвачки, накрыл его губы своими. Но сразу же отстранился, быстро облизав свои губы.       — Прости, — прошептал он и, открыв дверцу шкафа, вылетел из комнаты.       — Эй, ты куда? — закричали сокомандники.       — Кажется, ему нехорошо стало, — пожал плечами Денис. — Он будет в порядке.       Дальше все остались сидеть в комнате, а Саша, закрывшись в ванной, посмотрел на свое отражение в зеркале. Красные щеки и шея выдавали недавний поцелуй. Такой короткий, но от этого не менее чувственный.       От Дениса пахло мятой и корицей. Если бы Саше сказали, что в мире есть запах лучше этого, он бы не поверил.       Но почему так больно? Почему что-то щемит в груди?       Почему любовь — это не всегда бабочки в животе? Почему это иногда и ком в горле, и потерянный рассудок и страх, и боль.       Ни одно физическое увечье не могло сейчас сравниться с его душевной болью. Если бы люди могли чувствовать чужую боль, они несомненно усадили бы Головина на колени, дали бы ему горячий шоколад и, завернув в теплый плед, просидели бы с ним в обнимку до тех пор, пока тому не стало бы лучше. Но люди не чувствуют чужую боль. Только свою. От нее не сбежать.       "Господи, что я наделал?" — закрыл глаза и вспоминил губы Дениса.       "Не думай, не думай!"       Мягкие и такие желанные.       "Прекрати".       Теплые, влажные. Они будто бы ждали, что сейчас их поцелуют.       "Хватит!" — открывает глаза и, выйдя из ванной, ложится в кровать, накрывшись одеялом.       Звук сообщения заставляет вытянуть руку из одеяльного кокона и посмотреть на экран.       Пустой взгляд в стену.       И вопрос Акинфеева снова отдается громким эхом в его голове: "А есть,что рушить?"       "Все уже разрушено".

Если это чувство просто взрыв окситоцина, - Скажи, почему так больно сильно? Почему так больно сильно?