Меломаны

And if I told you that I loved you You'd maybe think there's something wrong I'm not a man of too many faces The mask I wear is one Он мог сказать тебе при встрече Что он влюбился в тот же миг. Но верить ли тому, кто каждый вечер Под маской прячет лик.

      Сообщение от Дениса: — Я сказал, что тебе нехорошо. "Не рассказал никому".       Саша слышал, как зашел Рома Зобнин.       — Ты в порядке? — спросил он.       "Не надо отвечать, может он подумает, что я сплю".       Рома начал готовиться ко сну и, по привычке кинув соседу по комнате "спокойной ночи", улегся спать.       Саша не знал, сколько он пролежал в своей кровати, укрывшись одеялом. Может несколько минут, а может час, или даже пару часов. Но он не думал об этом. Он вообще больше не думал ни о чем.       Он повернул голову.       "Спит", — подумал он про Рому и, встав с кровати, вышел из комнаты.       Пройдя по длинному коридору, остановился у окна и уставился в одну точку. Он смотрел на улицу, но ничего не видел. Саша услышал шум в одном из номеров и, стараясь отвлечься от своих мыслей, тихо подошел к двери. Она была немного приоткрыта. Но отвлечься не получилось, потому что в номере был Черышев. Сидя на кровати и поджав ноги под себя, он держал в руках бутылку какого-то алкоголя. Почти сразу Саше ударил в нос сильный запах виски.       "Он что, пьян?"       Саша хотел уйти. Оставить Дениса одного. Не врываться в его личное пространство.       "Я настолько напугал его, что он напился. Что я наделал?"       Денис запрокинул голову назад и провел рукой по лицу.       — Господи... — воскликнул Черышев. — Ну за что мне это? За что?       Сердце Головина было разбито. Саша шумно вздохнул и понял, что Денис подходит к двери. Он не успел ретироваться с места преступления и был пойман за руку.       — Давно стоишь здесь? — от Черышева пахло алкоголем. Он стоял на ногах весьма уверенно, но взгляд был затуманенным.       — Нет, — Головин старался не показывать свой страх. Но дрожащие руки выдавали его с головой.       — Что это было?       — Ты о чем? — Головин решил включить дурака.       — Ты понял, о чем, — Черышев все так же держал его.       "Господи, ну что сказать?"       В голове звучала фраза капитана команды: "Расскажи ему".       — Я люблю тебя, — произнес Головин, понимая, что именно так выглядит отчаяние. Саша зажмурился, если бы мог.       Черышев отпустил руку Саши и выдавил:       — Саня... Уходи.       — Что? — не понял Головин.       — Уходи! — сказал Денис громче.       — Я...       — Уходи, Сань. Спасибо, что сказал мне обо всем, но я тебя не... — Денис кашлянул и закончил фразу: — не люблю.       Саша взъерошил свои волосы и произнес:       — Да, я понимаю.       Головин ошибался. Его сердце не разбито, нет. Оно измельчено в мелкую стеклянную крошку.       Саша развернулся и пошел в сторону своего номера.       В ту ночь он уснул под утро. Мыслей в голове не было.       "Все разрушено".       "Наконец все разрушено".

***

      На тренировке все было как обычно. Головин делал вид, что не замечает Черышева. Тот даже не смотрел в его сторону.       "Тем лучше", - пытался успокоить себя Саша.       Но мозг отчаянно подбрасывал мысли от которых становилось тяжело дышать, и что-то начинало сжимать сердце колючей проволокой.       После тренировки Головин увидел, как Денис выходит из душа. Его идеальное тело вызывало странные порывы. Хотелось обнять его. Прижаться всем телом. Почувствовать запах. Заглянуть в глаза. Прикоснуться руками к его лицу.       "Прекрати. Он дал тебе понять, что это конец".

***

      Сегодня их группа "киноманов" снова собиралась в комнате Дзюбы и Акинфеева. Но Головин не пошел.       Решил посидеть у себя в номере. Он планировал лежать в кровати, смотря смешные видео в Интернете и есть конфеты, которые он купил в автомате после окончания тренировки.       Хотелось отвлечься. Хотелось забыть. Хотелось смириться. Но почему тело и мозг сопротивлялись? Почему не могли отпустить?       В памяти всплывали все те же слова.       "Я тебя не люблю".       "... тебя не люблю".       "... не люблю".       Головин положил телефон на тумбочку и, собрав в руку немного мелочи, пошел к автоматам.       "Надо бы еще что-нибудь взять".       В коридоре было пусто.       "Отлично".       Саша уже возвращался в комнату, как вдруг его позвали.       — Саня! — крикнул Черышев.       "Не обращай внимания и иди дальше".       Головин хотел забежать в номер, но он и так при Денисе вёл себя странно. Черышев уже догнал его и, резко дернув за плечо, развернул Сашу так, что тот оказался прямо напротив.       — Я понимаю, — начал Денис. — Вчера все было очень непонятно...       — Да я все понял, не переживай, — сказал Головин.       "Почему сотня кошек скребется сейчас внутри меня?"       — Нет, ты не понял, — начал опять Денис. — Мы все еще товарищи по команде. И мы должны, — он набрал в грудь воздуха и продолжил хриплым голосом. — Забыть это. И просто пережить этот период.       Он протянул Саше руку, тот пожал ее.       — Да... — Саша закусил губу. — Ты прав.       — Все будет хорошо, — Черышев улыбнулся и, хлопнув Головина по плечу, ушел.       А Саша все так же стоял в коридоре и отказывался верить, что на этом всё.       "Неужели вот так и перестают любить?"       Саша судорожно вздохнул и почувствовал, что любовь не ушла. Он все так же хотел быть рядом с Денисом. Даже после таких слов.       Но он понимал. Понимал, что Денис дважды сказал ему о том, что им лучше не приближаться к друг другу ближе, чем на расстояние дружеских объятий.       "Неужели это и правда конец?"

***

      Саша сидел у себя в комнате и листал ленту в Инстаграме. На кровати разлегся Артем Дзюба и что-то печатал у себя в ноутбуке. В качестве фона был включен какой-то фильм, но никто и не думал смотреть его и вникать в содержание.       Дзюба бросил взгляд на свой телефон и спросил:       — Эй, Санёк, у тебя нет зарядного?       — Да, сейчас, — Саша встал со своей постели и, взяв в руки с подоконника зарядное устройство, бросил Артему.       — Спасибо.       Вполне вероятно, что Головин уже не слышал, что ответил ему Дзюба. Под окном он увидел знакомую фигуру. Пожалуй, даже до боли знакомую. Рядом с Черышевым стояла девушка.       "Красивая".       Она стояла слишком близко к Денису. Обнимала его. А потом и поцеловала. Саша знал, что у Дениса в Испании есть девушка. Но видеть ее здесь. Сейчас. Он не мог смотреть на это. К горлу подступил ком. Хотелось стоять у окна целую вечность и смотреть на то, что убивало его с каждой секундой. Артем, заметив отсутствующий взгляд Головина, подошел к окну и посмотрел на Сашу. Головин молчал, смотря куда-то вдаль. За окном уже никого не было.       — Саня, — позвал его Дзюба и, развернув за плечи, обнял. По-дружески, как большой медведь. Теплый и добрый.       И Саша не выдержал. Слезы сами катились из глаз, и он даже не пытался их скрыть.       Настоящие эмоции, наконец, вырвались наружу. Глупо было скрывать, что он чувствовал. Особенно от самого себя. Саша всхлипывал и, в надежде успокоиться, хватался за футболку Дзюбы, как за спасательный круг.       — Я... - начинал Саша, но договорить не мог, продолжая плакать.       Так хотелось пожалеть его.       Такой сильный, но такой ранимый.       Как там говорят, у каждого есть свои слабости. Так вот у Головина, который был бесстрашен как лев, тоже была слабость — Денис Черышев.       Головин не двигался. Можно было подумать, что он успокоился, но на самом деле истерика просто перешла в тихую стадию. Теперь по его растерянному лицу были размазаны слезы, а глаза покраснели. Дзюба отпустил Сашу и усадил его на кровать.       — Сейчас, подожди, — попросил Артем и начал ходить по комнате, что-то наливая в чашку с рисунком смешной хрюшки.       "Какой же он еще ребенок"— подумал Дзюба.       — Держи, — Артем подал кружку Головину и тот почувствовал запах кофе. Его любимый. Растворимый. Это было странно, потому что Саша всегда мог позволить себе свежесваренный кофе. Но кофе из пакетиков вызывал у него множество воспоминаний. Он обожал именно такой напиток, потому что когда он был маленьким парнишкой, который сутки напролет гонял мяч во дворе и прибегал домой поздно ночью после очередной игры, заходил на кухню и заваривал себе кофе из пакетика. На цыпочках шел в свою комнату и, усевшись поудобнее на балконе и открыв настежь окна, читал книгу и пил растворимый кофе.       Откуда Дзюба узнал об этом? Вопрос. Но он сейчас не интересовал Головина.       После одного глотка сразу стало легче. Но боль не ушла полностью. Слезы продолжали идти, капая в кофе и изменяя его вкус. Слёзы делали этот напиток не таким, как в детстве. Они делали его скорее не спасением от проблем, а принятием этих самых проблем.       В тот момент Саша понял, что ему стоит принять ту реальность, которую предложил Денис. Они должны остаться товарищами по команде. Не больше и не меньше.       — Саш, ты в норме? — спросил Артем.       — Нет, — ответил он, сотрясаясь от беззвучных слез и смотря куда-то в угол комнаты, — но буду.       — Знаешь, я понимаю, что тебе сейчас нелегко. Но я скажу. Любовь это такая штука, — Дзюба запнулся. — Мы с Игорем почти сразу поняли, что ты неровно к нему дышишь.       — Мы? — спросил Саша, утирая дорожки слез.       — Да, я влюбился в Игоря почти сразу после личного знакомства. Он три месяца бегал от меня, как девчонка. Но я видел, что что-то не так. На самом деле, я тоже ему нравился, но он отказывался признаваться себе в этом. Так это я к чему. Не верь словам людей. Все люди врут. Верь только делам, — закончил Артем.       Слова эхом отзывается в мыслях: "Я тебя не люблю".       "Не верь словам, верь только делам".       — Я люблю его... Люблю, понимаешь? В жизни такое бывает только один раз. Любовь вообще не смотрит на возраст, внешность и пол, — Саша говорил без остановки, ему хотелось говорить. — Это не важно, потому что если ты любишь, то ты любишь не за что-то, а просто так. Я любил его, вопреки всем своим убеждениям, я любил его даже тогда, когда он сказал мне, что ему мои чувства вообще не сдались. Я любил его. И даже сейчас, — Головин нервно сглотнул. — Я все ещё люблю его.       — Ты справишься с этим, — Артем снова тепло обнял Сашу.       "Это конец".— подумал Саша.       Но он еще не знал, что это только начало.