Меломаны

Say something, I'm giving up on you I'll be the one, if you want me to Anywhere, I would've followed you Say something, I'm giving up on you Скажи что-нибудь, я перестаю верить в «нас». Я стану тем самым, если ты хочешь этого, Я бы последовал за тобой куда угодно. Скажи что-нибудь, я перестаю верить в «нас».

      Ожидание Дениса было долгим. Пожалуй, даже слишком долгим.       Посмотрев на часы, он понял, что сидеть здесь дальше — бессмысленно. Головин, вероятно, решил всё оставить так, как есть. Не понятно вот только, как они будут общаться дальше.       «Наверно, никак», — подумал Денис, поднимаясь с сидений в зале ожидания и идя к своему поезду.       Денис закрыл глаза и вдохнул полную грудь воздуха.       «Ну вот и всё».

***

      Саша, ненавидя себя за свою слабохарактерность, достал разорванное письмо из мусорного ведра и соединив кусочки бумаги, начал читать. Почерк Дениса был слегка неразборчив, но при повторном прочтении, Головин уловил главную мысль.       «Прости меня. Прости. Прости.       Я не знаю, сколько раз я должен извиниться перед тобой, чтобы ты простил меня за мою вспыльчивость.       Но думаю, что извиняться стоит не только за это, но и за то, что я не написал тебе ни одного сообщения и не сделал ни одного звонка за всё то время, что меня не было рядом.       Тогда, на веранде, я сказал тебе, что люблю. И это чистая правда. Вопрос в другом. Смог ли я тогда принять то, что сказал? Вероятно, нет.       Саша, я уехал, думая, что забуду тебя. Думая, что всё закончится, когда я сяду в самолёт до Испании.       Но я снова ошибся.       Я не смог забыть тебя.       Но это ещё пол беды.       Я не подумал о твоих чувствах. Снова.       Я снова метаюсь, как загнанный в клетку зверь, не зная, что делать дальше. Как жить дальше. Без тебя. Я не знаю, как жить без твоего голоса, без твоего запаха и без твоих глаз. Я не знаю, как без тебя, понимаешь?       Мой поезд во Францию сегодня. И я очень хочу, чтобы ты прочитал это письмо и позвонил мне, или написал, или сделал что-нибудь, чтобы я понял, что не всё потеряно. Что мы ещё сможем быть вместе.       Я клянусь, что повёл себя подобным образом последний раз. Я улажу проблемы со своей девушкой и когда-нибудь я найду в себе смелость, чтобы рассказать о моей любви всему миру. Но сейчас я могу сказать об этом только одному человеку. Тебе.       Нам нужно поговорить, понимаешь? Иначе я погибну. Не в прямом смысле, нет. Но моя жизнь без тебя будет больше похожа на выживание в мире, где единственная родная душа делает вид, что не знает меня.       Я предал тебя. Честно скажу, что я бы не простил бы подобного предательства. Но ты — не я.       Я люблю тебя, Саша».       Головин лег на кровать и взял с тумбочки телефон.       «Забыть и не переживать. Всё наладится».

***

      Денис сидел на скамейке и слушал как диспетчер озвучивает посадку на поезд.       На поезд, который мог безвозвратно отвезти Дениса во Францию. Там бы он пересел на самолёт и улетел в Испанию. Навсегда.       Но сил подняться почему-то не было. Его будто бы привязали к скамейке толстыми веревками.       Денис смотрел поезду вслед, когда тот начал удаляться из поля видимости.

***

      Саша по-прежнему лежал у себя в номере, свернувшись в клубок и смотря на телефон, наивно надеясь, что сейчас позвонит Дзюба и всё точно станет хорошо.       Пропадут все проблемы. И ничего не нужно будет решать. Но друг не звонил, будто давая Головину шанс самому выбраться из этой ямы.       Чувство тоски и злости заполнили Сашину грудь.       «Почему так больно?»       Головин, наконец, поднялся с кровати и ушел в душ, полагая, что это поможет ему принять правильное решение.       Но решение уже было принято, потому что на часах было давно за полночь.       За окном было темно, но в номере остался гореть небольшой ночник, озаряя тусклым светом маленький кусочек помещения рядом с кроватью.       Саша стоял под душем, смотря куда-то в одну точку, не замечая, как собственные слёзы смешиваются со струйками воды, стекающими с волос.       Он чувствовал себя как никогда одиноко.       Выйдя, наконец, из ванной, он услышал как дождь норовил попасть в номер через окно. Закрыв небольшую щёлку Саша погрузился в полный вакуум.       Дождь барабанил по стеклу, создавая какую-то собственную мелодию, понятную только ему самому. Слабый свет по-прежнему тускло освещал уставшие плечи, склонившиеся в судорожном дыхании.       «Я ведь давно простил его».       «Простил его тогда, когда только увидел его голубые глаза.       Простил его тогда, когда прочитал его слова о любви в этом чертовом письме».       Но Саша врал сам себе. Он простил его ещё тогда, когда понял, что любит его.       С того момента он мог простить Денису многое.       Он мог простить ему всё.       Только вот было уже поздно…        «Это тупик. Из него нет выхода», — подумал Саша, перед тем как услышал стук в дверь.       Сначала страх, потом злость, а после слёзы, утертые тыльной стороной ладони и быстрые шаги, чтобы открыть дверь незваному гостю.       Головин не успел ничего предпринять. Последнее, что он увидел, это лицо промокшего насквозь Дениса и руки, которые с силой заталкивали его в номер.       Черышев пихнул Сашу на кровать.       — Если мы сейчас не поговорим, я испорчу тебе всю жизнь, Головин.       — Ты что? Совсем охренел? — Саша поднялся с кровати, придерживая полотенце и желая хорошенечко ударить напыщенного испанского павлина.       Денис быстро подошёл к Саше и поцеловал.       Поцеловал страстно, надеясь, что так может вымолить у него прощение.       Денис целовал тонкие и напряженные губы долго, не чувствуя, что ему отвечают, и вот, наконец, когда он понял, что одна из рук Головина нагло забирается под футболку, а другая вплетается в мокрые волосы, он сильнее прижал к себе молодого футболиста.       — Ты, кажется, хотел поговорить? — Саша тяжело дышал, но в его голосе слышались нотки недовольства.       — Сейчас? — Денис с трудом отошёл от Головина.       — Я больше не собираюсь терпеть это. Надеюсь, что ты понял, что я не принадлежу тебе и не буду прибегать к тебе, как собачка, по первому зову?       — Если ты хочешь спокойно поговорить, то тебе лучше одеться, — Денис ушел на кухню. — Я заварю чай.       Саша не знал, о чем им предстояло поговорить. Точнее он не знал, что ему нужно говорить. Сейчас он просто стоял и смотрел, как Денис, под шум закипающего чайника, ищет что-то по ящикам.       — Сахар внизу, — всё так же недовольно буркнул Саша.       Денис не мог видеть того, как искренне улыбнулся Головин, когда произнёс эту фразу.       Номер стал постепенно наполняться ароматом чая и еще чего-то сладкого, чего-то до жути знакомого. Тепло и уют окутывало обоих. И дело было вовсе-то и не в чае, и не в проливном дожде, от которого двое влюбленных смогли спрятаться на тёплой кухне.       Подходя к барной стойке, Саша почувствовал карамельный запах. Запах того самого растворимого кофе в пакетиках. Его любимого напитка.       — Как узнал? — Саша с интересом наблюдал, как Денис подходит к нему и протягивает кружку с ароматной жидкостью.       — Дзюба по секрету рассказал, — Черышев продолжал улыбаться своей фирменной улыбкой, смотря на Головина. Изучая его наигранно недоброжелательное выражение лица.       — Ты простил меня? — спросил Денис, смотря в Сашины глаза.       Головин молчал, с интересом рассматривая узоры на кружке, из которой пил.       Но молчание сейчас для этих двоих значило многое.       Денис понял, что не слышит ответа от Саши, потому что тот простил его, но не хочет признаваться в этом. Головин посмотрел в голубые глаза и улыбнулся так смущенно, как мог только он. И Денис понял, что он не ошибся.       — Помнишь, ты сказал мне, что ты не сможешь объяснить мне то, к чему я должен прийти сам? — Черышев приблизил свои руку к ладони Саши и невесомо провел по ней кончиками пальцев. Прикосновение было более значимым для обоих, чем слова, произносимые на небольшой кухне.       — Так вот я понял. Я понял, что люблю тебя. Только тебя. И если сейчас ты выгонишь меня из номера, — Денис смотрел на Сашу и начинал забывать слова. Такой сосредоточенный взгляд на мальчишеском лице. Едва видные веснушки на носу и тонкие губы, сжавшиеся еще сильнее под взглядом «наглого испанца», — я не смогу жить. Саша, я люблю тебя. И прошу, не молчи, — Денис смелее сжал Сашину руку в надежде, что тот, наконец, произнесет хоть слово.       — А вдруг ты снова уйдёшь? — обиженный голос Саши позволил Денису надеяться, что шансы быть рядом со своим любимым человеком ещё не потеряны.       — Я больше не уйду. Обещаю.       — И даже к своей девушке?       — Мы всё решили. Мы друзья. Не парень с девушкой. Мы оба это понимали. Но оба боялись признаться в этом.       Саша коротко кивнул и тоже сжал ладонь Дениса.       — Можно вопрос? — Черышев выглядел обеспокоенно.       — Ну, давай.       — Твоя девушка… Кажется, Ангелина… Вы с ней ещё встречаетесь?       — Геля, — улыбнулся Саша. — Мы друзья детства. Начали как-то встречаться, но со временем поняли, что между нами может быть только дружба.       — И вы общаетесь?       — Иногда… Иногда общаемся. И она в курсе… Ну ты понимаешь.       — Что она сказала?       — Она рада, что у меня есть человек, которого я смог полюбить… По-настоящему.       Всё.       Денису больше ничего не нужно было слышать. Его любил человек, которого любил он. Остальное — не важно.       На маленькой кухне стало слишком тепло и уютно. То ли это от задушевных бесед, которые вели ребята, то ли от невинных прикосновений к ладоням кончиками пальцев.       Голубые глаза излучали любовь. Наконец, не прячась, они смотрели в ответ на этого парнишку с зелеными чертиками в глазах и небольшими морщинками у губ, которые появлялись, когда тот улыбался.       Секунда за секундой, минута за минутой.       Время тянулось медленно, будто давая им как можно больше шансов насладиться обществом друг друга. Кофе остывал, стоя на столе, забытый двумя людьми, увлеченными разговором. И вот, наконец, когда темы для беседы были исчерпаны, дождь закончился, а в душе обоих наступил полный покой, Саша поднялся со стула.       — Ты останешься? — скромный вопрос Головина заставил Черышева улыбнуться.       — А можно? — брови Дениса поползли вверх, заставляя уже Сашу улыбаться.       — Можно.       Всё время, проведенное на кухне, Денис не замечал, что с волос капает вода и футболка со штанами мокрая насквозь.       — У тебя не будет сухой одежды?       — А она тебе нужна? — Головин стянул с себя футболку и бросил в кресло, подходя к Черышеву вплотную.       Дыхание обоих стало тяжёлым.       Денис притянул Сашу к себе, чувствуя, как его тело покрывается мурашками. Смотря в зелёные глаза Денис увидел смесь эмоций, которые, вкупе с его собственными тараканами в голове, казались ему страшнейшим ураганом, который мог унести их обоих в неизвестном направлении. Но сейчас оба понимали, куда он унесёт их. Только их двоих.       — Ты уверен? — вопрос, который задал Денис, не требует ответа, потому что Саша с любовью и желанием смотрит на Черышева, едва приоткрыв губы.       Денис аккуратно поцеловал Сашу, давая ему ещё подумать над тем, готовы ли они к этому. Готов ли Саша к этому. Но двадцатидвухлетний футболист никогда ещё не был уверен в своём решении как сейчас.       Денис стянул с себя футболку и подтолкнул Сашу к стене, раздвинув его ноги своей и заставляя, закрывшего глаза, Головина, стонать от этих горячих поцелуев в шею.       Денис думал, что в тот момент наступила точка невозврата.       Но он ошибался. Для него точкой невозврата стала ночь, когда Саша сказал, что влюбился.       Черышев не стесняясь, проводил руками по бугорку, который выделялся на джинсах Головина. Саша чувствовал запах сладкой корицы вперемешку с кофе. Пожалуй, это было лучшее сочетание запахов. Денис целовал Сашину грудь, с каждым поцелуем сильнее притягивая его к себе.       «Боже, пусть он всегда будет рядом».       — Я буду. Саша. Я теперь всегда буду рядом.       «Я что, это вслух сказал?»       — Да, — выдохнул Денис, опускаясь на колени, и расстегивая ширинку на Сашиных штанах.       Саша думал, что в этот момент наступила точка невозврата.       Но он ошибался.       Для него точкой невозврата послужила первая встреча с Черышевым.       Саша долго думал, когда он влюбился в Дениса, перебирая различные ситуации, которые могли повлечь за собой такую сильную влюблённость к сокоманднику.       Он влюбился в Дениса тогда, когда увидел в первый раз. Когда посмотрел в его синие глаза и утонул, отчаянно сопротивляясь. Когда услышал его голос с небольшим акцентом. Когда он пожал ему руку. Тогда. На первой тренировке.       Комната наполнялась громкими и развратными звуками.       После разговоров, обнажающих душу, никто не стеснялся своих тел, своих движений, вздохов и своих желаний.       Постепенно кровать превратилась в груду белья, разбросанного по полу. Двое влюблённых сплелись в одно целое.       Искра наслаждения, накатившая на Сашу и Дениса, лишила зрения на несколько секунд и позволила двоим влюблённым почувствовать друг друга ближе, чем когда-либо.       Тусклый свет ночника падал на тяжело дышавших Сашу и Дениса, соединившихся в крепких объятиях.       — Я люблю тебя, — прошептал Саша, утыкаясь в грудь Дениса.       — Я тоже. Я тоже люблю тебя, Саша Головин, — улыбнулся Черышев, перебирая Сашины волосы, которые выглядели еще более растрепанными, чем обычно. Хотя казалось бы, куда хуже.       Тишина снова наполнила комнату. Но от прочих, эта тишина отличалась спокойствием и ненужность говорить о чем-либо.       — Хочешь послушать музыку? — вдруг прошептал Денис, на пару секунд нарушая закон молчания в номере.       — Да.       Сердце Саши снова участило свой ритм. Протянув один наушник Головину, Денис включил музыку.       Это странно, но всё в итоге вернулось к началу.       Пройдя боль, страх, слёзы, обиду, унижение и предательство, они вернулись к началу. Вернулись к этому чистому и честному началу.       Началу, где Денис любит Сашу, а Саша — Дениса.       Всё просто, если не усложнять.       Слушая первый раз музыку, лежа на кровати с Денисом, Саша и представить не мог, что окажется сейчас здесь. Сейчас он мог обнимать его. Чувствовать его. Любить его.       Денис, проведя по Сашиным волосам, произнёс:       — Мне кажется, я влюбился, Саш.       Головин прижался к Денису ещё сильнее и прошептал:       — Мне кажется, что я тоже, Черри.

***

      — Да приезжайте! Будет весело! — задорный голос Дзюбы по телефону заставил Сашу улыбнуться.       — Мы подумаем, — шепнул Денис Саше, обнимая его.       — Мы подумаем, — повторил Саша громко. — Всё, на связи.       Головин бросил телефон на диван, притягивая Дениса и целуя его в губы.       — Они зовут к себе погостить.       — Ну, было бы неплохо выбраться из нашего гнёздышка и посмотреть, как там обустроились наши партнёры по команде, — улыбнулся Денис.       — Я тоже так думаю.       — Я и не сомневался, — самодовольно улыбнулся Денис, вставая с дивана, за что тут же получил удар подушкой в спину.

***

      Саша вышел из машины, потягиваясь и похрустывая затёкшими позвонками. Денис, ругаясь, вытаскивал чемодан с задних сидений.       — Что ты только набрал-то? — бубнил Денис.       — Эй, ребят! — навстречу бежал Дзюба. Достигнув своей цели, он крепко обнял Сашу и пожал Денису руку. Но, после секундного раздумья, обнял и недоумевающего Дениса. Саша лишь посмеялся, потому что не смотря на их достаточно долгие отношения, его до сих пор веселило лицо Дениса, когда тот чего-то не понимал.       — Далеко же вы забрались, — сказал Саша, осматривая лес и поляну, на которой стоял небольшой домик.       — Захотелось побыть вдали от цивилизации, так сказать, — пожал плечами Артём.       — Тише, смотрите, — прошептал Дзюба, запуская ребят на порог.       Артём подбежал к Игорю, который что-то резал за кухонным столом, и схватив за плечи начал быстро говорить со страхом в глазах:       — Игорь, Игорь, родненький! У нас проблемы!       — Что случилось? — Игорь обеспокоенно схватился за руки Артёма. -Тёма, что случилось?       — Игорь, обещай, что поможешь мне!       — Что…       — Обещай, Игорь!       — Обещаю, обещаю… — затараторил Игорь с непониманием смотря на Артёма. Дзюба обошёл Игоря и обнял его со спины:       — Обещай, что поможешь мне выбрать столик получше на кухню? — промурлыкал Артём, прижимаясь к Игорю.       — Дзюба, ты придурок! — Акинфеев попытался ударить Артёма локтями. Наблюдавшие всю эту сцену Денис и Саша, стояли обнявшись и смеялись над тем, как Игорь бросает в извиняющегося футболиста снятым с себя фартуком.       «Рядом любимый и друзья. Больше мне ничего не нужно», — подумал Саша.

***

      Ребята уже сели обедать в гостиной, вытащив старый кухонный стол.       — У нас пока тут не богато. Но мы уже прикупили стройматериалы. Будем сами делать ремонт, — ярче Дзюбы сияло разве что солнце, которое незаметно забиралось в окно, освещая комнату.       — А могли бы нанять строительную бригаду, — пробубнил Игорь, прожёвывая салат.       — Ну не бурчи, — Артём толкнул Акинфеева в бок, опустив свою голову на плечо капитана.       — Кстати, к нам ещё люди подъедут, — подмигнул Артём.       — Ты в своём уме? Где они спать будут? — завозмущался опять Игорь.       — Ой, всё, — закатил глаза Дзюба. — А вот, кстати, и они.       Артём подскочил и побежал во двор встречать гостей. Саша и Денис подошли к окну, смотря, кого же ещё позвал Дзюба. К дому подходил Федя Смолов и Антон Миранчук, держась за руки. Игорь тоже выглянул в окно.       — О, нет, только не Смолов, я не выдержу, — успел произнести Акинфеев перед тем, как услышать этот голос.       — Ииигорюня, — произнес Федя нараспев. — Скучали?       — Мы ещё людей позвали, раз отдыхать — так всей командой! — произнёс Смолов, бросая вещи в прихожей.       — Твоих рук дело, да? — Акинфеев грозно посмотрел на Артёма, зная, что Смолов не смог бы позвать всю команду, если бы только его кто-то не надоумил.       — Нет, ну, а что, — развёл руками Дзюба. — Забабахаем нам отличный ремонт!       Саша уткнулся в грудь Дениса, не переставая смеяться над всей комичностью ситуации.       — О, смотрите, стройотряд уже на подходе, — усмехнулся Антон, показывая в сторону идущих к дому людей с чемоданами и сумками.       — Я убью тебя, — прошептал Игорь, наклоняясь к Артёму.       — Да ладно тебе, нам стоит отдохнуть. До Евро-2020 еще целый год, — улыбнулся Артём, притягивая к себе капитана Сборной России.       Но это уже совсем другая история.