староста и придурок

Чимину нужно, чтобы Юнги перестал курить во дворе школы, слез с байка, снял серьги, надел форму и сдал экзамен по химии. А не то староста школы Ким Сокджин съест его живьём. И кажется, набор задач, которое ему нужно выполнить, не совпадает с набором, которые он может сделать. — Юнги! Мин Юнги! — зовёт Чимин, быстрым шагом подходя к заднему двору школы. Там, за калиткой, в переулке стоит он и пускает дым через нос, в компании пары таких же придурков. — Что это такое? — в отчаянии восклицает Чимин, потрясая листом бумаги с оценкой ноль за контрольный недельный тест, — ты чего добиваешься, придурок? Чтобы тебя исключили?.. Эй! Куда собрался?! Чимин переходит на бег, но все равно не успевает за насмешливо ухмыльнувшимся, выбросившем сигарету и вскочившем на свой байк Юнги. — Стой! Остановись! — Чимин добегает до калитки, но сбрасывает скорость, потому что видит, что катастрофически не успевает, и в ярости кричит вслед: — Если тебя исключат, я буду только рад! Ответом ему служит средний палец и взрыв мотора, когда байки исчезают за углом. — Блядь! — в сердцах восклицает Чимин, сминая листок с контрольной, но тут же прихлопывает рот ладонью. Не хватало еще, чтобы кто-то услышал, как староста класса ругается матом. Вот такое у них общение. Чимин догоняет, Юнги убегает, оставляя после себя клубы газа и сигаретного дыма. Чимин ненавидит это. Он чувствует, что пытается поймать тень или тот же дым голыми руками. Чимин не видит смысла в том, что он бегает за Юнги, как собачка за хозяином, а тот не обращает внимания на то, что у него, Чимина, вообще-то есть другие дела, кроме как пытаться помочь человеку, который этого не хочет. Чимин возвращается в школу, горя желанием схватить Юнги за его наглые черные вихры и как следует приложить о его собственный байк, а после этого засунуть ему его контрольную в. — Староста Пак? — голос Сокджина прерывает размышления о мести, и комната отдыха мгновенно перестает быть таковой. Чимин закрывает глаза и уже знает, что сейчас произойдет. — Как продвигаются дела с отстающими? — рядом на стол приземляется стопка листов, чистые белые манжеты, тонкие пальцы с ровными, коротко стриженными ногтями, слабый запах домашнего мыла, аккуратность во всем и вот он, Сокджин, собственной персоной. Чимин молчит, зная, что если он начнет говорить и выяснится, что Юнги прогулял сегодня уроки (в очередной раз), Сокджин начнет психовать, а потом правда расстроится, потому что комплекс гиперопеки у него развит не по годам. — Я в процессе, — выбирает Чимин нейтральное. — В процессе отдыха? — поднимает бровь Сокджин (аккуратную, ровную, красивую бровь) — Староста Ким, а разве у вас нет других дел, кроме как мешать мне думать о наших отстающих? Я придумываю тактику атаки, — бормочет Чимин, упираясь лбом в стол. Сокджин фыркает, но не продолжает допрос, и Чимин с облегчением закрывает глаза. Как же он устал. — Шурши бумажками потише, я вздремну немного, — уже в полусне говорит Чимин и отрубается, уткнувшись руками в согнутые руки. Ему снится что-то теплое и… теплое. Желтые оттенки сменяются красноватыми. Он проваливается в глубь своего мозга, какие-то тихие голоса на заднем плане сходят на нет. Ему тихо и спокойно. Ему… — Эй, — ему в щеку тыкается чей-то палец и Чимин резко открывает глаза. В комнате полумрак. Пак слегка дезориентирован и все, что он может, это, моргая, непонимающе смотреть в глаза Мина Юнги, сидящего на соседнем стуле и подперевшего голову рукой. Взгляд у того холодновато-заинтересованный, на руках кольца, в ушах серьги, из-под белых закатанных рукавов выглядывают татуировки, которые Чимин впервые видит так близко. — Ты что делаешь? — хриплым со сна голосом спрашивает Чимин и поднимает голову с отекших рук. — Могу задать тебе тот же вопрос, — отвечает Юнги прохладно, осматривая Чимина, — Сколько ты тут проспал? — Я… Щелк! Пака слепит вспышка, и он рефлекторно дергает руку к глазам, но не успевает. — Ну и видок у тебя, я скажу, — Юнги показывает Чимину фото на вытянутой руке, который тут же выясняет, что он, оказывается, всклокоченный, сонный, в перекошенной рубашке и с красными зрачками. Да уж, от одного взгляда на свои волосы Пака передергивает. Он краснеет и быстро пару раз проводит пальцами по волосам, чтобы придать им более приличный вид. — Удали это. — У тебя еще складка на щеке отпечаталась, — замечает Юнги, рассматривая фото. — Удали немедленно, — Чимин слегка смущается и быстро трет щеки, — лучше скажи, сколько времени. — Половина второго, вроде, — Юнги с интересом разглядывает фотографию, а Чимин в ужасе замирает. — Половина второго? — лепечет он и тут же вскакивает. Он оборачивается к окну и видит ночь. Сумка, сумка, где сумка? В секунду парень оказывается у своего портфеля, перетряхивает вещи, и на свет появляется старенький, потрепанный телефон раскладушка. Часы неумолимо подтверждают слова Юнги — 01:39. Пак с силой запускает пальцы в волосы и смотрит на пустующую комнату старост. Он проспал занятия. Так мало этого, он еще и остался один на один с главным хулиганом школы. — Ебать, — громко и отчетливо произносит он. — Воу, полегче, староста, — Юнги вскидывает глаза на Пака, откидывается на спинку стула, а потом медленно поднимается и встает рядом, облокачиваясь на парту. И молчит. — Ладно, — через какое-то время произносит Чимин, — Окей. Он подхватывает сумку и пересекает комнату. «Верно, — думает Чимин, — видимо, поганец Сокджин и правда сидел так тихо, что я не проснулся даже тогда, когда прозвенел звонок. А может, он просто не подумал, что я правда сплю? В любом случае, почему меня никто не разбудил?»… — С какого хрена, — говорит Чимин, когда дёргает за руку двери, и она оказывается закрытой. — Уборщицы закрывают ее в десять вечера, а сторож открывает ее каждое утро в семь, — поясняет Юнги, все так же лениво стоя посреди комнаты и полуоблокотившись на парту. — Откуда ты знаешь? — Чимин поворачивается к Юнги и видит его привычный насмешливый взгляд. — У меня свои источники. — Погоди, а как тогда ты сюда?.. — Через окно. — Что? — Чимин таращит глаза на Юнги, а потом замечает у него за спиной открытое окно. — Там рядом водосток, очень удобно, — флегматично замечает Юнги, склонив голову на бок. — Но… Что ты вообще здесь делаешь? — интересуется Чимин, не особо надеясь на ответ, но внезапно, к своему удивлению, получает ответ, а непроницаемое лицо Юнги слегка напрягается. — Я здесь ночую. — Почему здесь? — В других местах не ждут, — Юнги странно улыбается, и, хоть Чимина и подмывает задать еще пару вопросов, но он обрывает сам себя, чувствуя странное смущение. Почему-то, ему кажется, что дальше лучше не спрашивать. Вместо этого он подходит к окну. Водосточная труба на расстоянии ладони от окна. Второй этаж. До земли рукой подать. А уж с водостоком это не составит проблем. «И правда удобно». — И… Что теперь делать? — слегка хрипло и тихо спрашивает Чимин. — Ты у меня спрашиваешь? — голос Юнги раздается практически над ухом и Чимин от неожиданности отшатывается, чуть не вылетая в окно. — Ты сдурел так подкрадываться? — сердито восклицает Чимин, но Юнги в ответ лишь пожимает плечами и вытаскивает сигарету. — Мин Юнги, даже не смей курить в школе, — голос Чимина нетверд, от одного взгляда бунтаря ему становится не по себе. Тот поднимает глаза и замирает на секунду, нечитаемая маска, та, которая так пугает Чимина, вновь возникает на его лице. — А то что? Ну да. Верно. Что он может сделать? Пожаловаться? Насильно отобрать сигарету? «Придушить» — мелькает в мозгу. — Я… Я староста, — почти безнадежно говорит Чимин. — И? — Юнги все еще не зажег спичку, смотря на Чимина этим странным взглядом. — И… И значит, ты должен меня слушать!.. — уже совсем неуверенно заканчивает Чимин, чувствуя себя маленькой собачкой, лающей на слона. Юнги смотрит еще немного, пронзительно, а Чимин думает, что больше не выдержит и сейчас прыгнет в окно, лишь бы спрятаться от этих глаз. — С хуя ли? — отмирает наконец Юнги и чиркает спичкой. Чимин быстро выхватывает сигарету из полурасслабленных губ Юнги и выкидывает ее в окно. А потом думает, неужели у него наконец-таки атрофировался мозг. — Ты что делаешь? — интересуется Юнги, смотря на сигарету, валяющуюся под окном на асфальте. — Курить нельзя… — слабо пискает Чимин и ежится под тяжелым как танк взглядом. Несколько секунд они смотрят друг на друга, а потом Юнги снова чиркает спичкой, затягивается другой сигаретой и выдыхает прямо в лицо Чимину. Потом, думая об этом, Чимин понимает, что, в принципе, он сам был виноват в том, что произошло. Если бы он не провоцировал Юнги, что ничего бы не случилось. Потом, когда он в очередной раз вспоминает этот эпизод своей жизни, он понимает, что Юнги не хотел. Он не специально. Он не знал. И Чимин никак не мог предотвратить то, что вдохнул дым и медленно согнулся пополам. — Эй. Ты что, дыма испугался? — Юнги не сразу понимает, что происходит, но когда он слышит первый хрип и видит, как краснеет Чимин, пытаясь вдохнуть воздух, как хватается побелевшими пальцами за подоконник, то понимает: что-то пошло не так. — Эй. Что такое? — сигарета летит в окно, он хватает Чимина за грудки, быстро расстёгивая (разрывая) ворот его рубашки, хлопая Чимина по щекам и обхватывая его так, чтобы тот не завалился спиной на пол. — С… м… ка… — Чимин пытается, правда пытается говорить. Но он ничего не может поделать с реакцией своего организма, заставляющей его корчится и со слезами на глазах пытаться вдохнуть хоть немного воздуха. Чимин судорожно вцепляется пальцами в майку Юнги, пытаясь вдохнуть, но лёгкие отказываются подчиняться ему. — Что ты… — начинает было Юнги, когда Чимин из последних сил хватает его за шею и притягивает к своему лицу. — Су…мка… — почти беззвучно выговаривает Чимин, касаясь губами уха наклонившегося вплотную Юнги. — Сумка?.. Блядь! Так… Вот! Секунда — и Чимин ныряет в боковой карман, нашаривает рукой ингалятор, подносит к лицу и быстро впрыскивает. Судорожное дыхание длится еще несколько секунд, а потом Чимин размякает в напряжённых руках Юнги, закрывает глаза и дышит. — Ты в следующий раз предупреждай, ладно? — тихо произносит он через некоторое время, все еще с закрытыми глазами. Они еще некоторое время лежат так на полу. Юнги, сидя на на коленях, держит Чимина за плечи и внимательно вглядывается в его лицо. Пальцы Чимина все еще сжимают его рубашку. А потом Юнги резко встаёт, отчего Пак чуть не ударяется головой об пол. — Твою мать!.. — Ну все, воздухом подышал, а теперь вали, — парень идет к концу комнаты и с размаху падает на мягкие пуфы, — я спать хочу. — Спасибо за помощь, и внимание, если что, я уже в порядке, — язвит ему вслед Чимин и медленно встаёт на постепенно окрепающие ноги. — Завали ебало и пошел прочь отсюда, — это ударяет по Чимину как плёткой наотмашь. Он замирает в шоке и смотрит на сгорбленную спину Юнги. На фоне пуфов он внезапно выглядит совсем маленьким. «И чего я еще ожидал?.. — внезапно думается Чимину. — Что мы станем лучшими друзьями и за ручку весело побежим в закат?». — Ты будешь спать здесь? — нет ответа. — Тебе не будет холодно? — снова тишина. — У тебя проблемы дома? — Чимин предпринимает очередную попытку что-нибудь выяснить, но не преуспевает. Юнги лишь еще больше горбится. — Ну и ладно. Плевать я хотел! — бросает Чимин. Он подходит к окну и вздыхает. Это будет первый и последний раз, когда он покидает школу подобным образом. Он бросает еще один взгляд на Юнги. Тот по-прежнему глядит в стену, а может, и правда уже уснул. — Ну… Пока, — неловко кидает Чимин и перекидывает сумку через плечо. В ответ ни звука. Кое-как он спускается по трубе вниз, пару раз думая, что эта железка сейчас отвалится и он умрет самым дебильным образом, но, в итоге, его ноги благополучно касаются земли. Чимин слегка ободрал кожу на пальце, когда неудачно перелезал через подоконник, но, в итоге, он жив и здоров. Но, лишь оказавшись дома, Чимин окончательно выдыхает… Хватит на него сегодня приключений. Серьезно, хватит.