В ледяной глуши

Неделя в особняке, закутанном в снега и еловые леса, прошла спокойно без казусов и приключений. Чимин просыпался, когда вздумается, затапливал камины в гостиной и столовой и, одевшись потеплее, шел на пробежку. Каждое утро встречало его обильным снегопадом и морозным воздухом. Первые дни парень старался расчистить дорожки перед домом и бегать по ним, но в итоге все вновь заносило снегом, и Чимин стал бегать по крытой террасе, опоясывающей весь дом. После пробежки проходил все комнаты с термометром и замерят температуру. Подбрасывал дров в камин, готовил завтрак и возвращался в постель. Поев, включал любимую музыку и погружался в чтение книг. Около четырех вечера снова проверив камины и подбросив дров, шел в сарай за новой порцией, чтобы хватило на ночную и утреннюю топку. Готовил еду, ужинал в кухне, мыл за собой посуду и снова возвращался в свою комнату, не забыв проверить камины. Около двенадцати последний раз подбрасывал дров и после ложился спать. Дни проходили одинаково и скучно на первый взгляд. Но устраиваясь на работу Чимин именно этого и искал. Место подальше от цивилизации и толп людей. Он не тяготился одиночеством, наоборот стремясь отдалиться от всего, что ненавидел. И затерянный в горах пустой дом с лихвой выполнил все его желания. Независимость и полная свобода. Утро первого декабря началось для парня раньше обычного. Он проснулся, когда на улице еще царил сумрак. Наручные часы показали восемь утра, и Чимин решил, что пока не станет выползать из теплой постели. Перевернувшись на живот и обняв подушки, пряча в них свое лицо, он мысленно напевал любимую мелодию. Но ноты каждый раз сбивались и путались. Ровной дорожки не выходило и что-то зудело между лопаток, будто кто-то настойчиво сверлит взглядом. Тихо ворча себе под нос, Чимин поднялся, оделся и, не забыв затопить камины, вышел на пробежку. Это утро было на редкость тихим. Ни ветра, ни снега. Гробовая тишина окутала гору и леса. Казалось, даже стук от ботинок парня растворялся, толком не успевая даже выйти из-под подошв. Сделав с десяток кругов, Чимин решил пробежать еще несколько, и только будучи с задней стороны дома вдруг осознал, что заметил что-то странное на тропинке, ведущей к дому. Теперь он бежал не для разминки, а чтобы скорее развеять свои сомнения. Однако стоя уже на крыльце и тяжело дыша, парень лишь убедился в своих страхах: к дому вели следы шагов, продавленные в уже довольно большом слое снега. Тихо зайдя в дом, он не обнаружил у входа ни сумок, ни новой обуви. Однако двери в гостиную были открыты, хотя он точно помнил, что, покидая дом, видел их закрытыми. Тихо прокравшись Пак заглянул в помещение. В темноте за диваном он смог разглядеть небольшую тень. Света камина не хватало на большее. Все же топился он не простыми дровами, а специально обработанной древесной стружкой, спрессованной в брикеты, медленно тлеющей, но дающей при этом много тепла. Пытаясь разглядеть незнакомца получше, Чимин слишком сильно наклонился вперед и, не удержавшись, упал на колени. Послышались тихие шаги, и рядом щелкнул выключатель. Комнату озарил яркий свет и, все также стоя на четвереньках, Чимин смотрел на чьи-то босые ноги. – Дохе-нуна, конечно, говорила мне, что новенький немного странноват, но я и не думал, что ты как собачка передвигаешься. Встать не хочешь? Спохватившись, Чимин вскочил с пола и поспешил выпрямиться. – Вы управляющий домом? Ким Намджун? – протараторил Пак, тут же протягивая руку для приветствия. – Я Пак Чимин, приятно познакомиться. – Ага. И мне, – Намджун почти мимолетно коснулся руки младшего и вернулся к камину, опускаясь на пол. Теперь, подойдя чуть ближе и в свете ламп, Чимин разглядел, чем же хен занимался ранее. Один высокий ботинок, внешне похожий на военные берцы, уже стоял расшнурованный у решетки камина, второй ботинок парень только начал расшнуровывать. Рядом с ним лежал свитер и куртка, но внешне Чимину показалось, что те были слишком тонкие для нынешней зимы. Да и самого хена потряхивало от холода. Он сжимал и разжимал плечи, постоянно растирал пальцы, и, кажется, бессознательно клонился к огню. Решив, что старший неслабо замерз в пути, Чимин почти побежал на кухню, тут же ставя на огонь чайник. Нужно было накормить хена чем-то питательным, но тем не менее, приготовить все быстро. Достав из холодильника небольшую кастрюльку, бекон, овощи и яйца, Пак принялся готовить. И через двадцать минут на столе уже стоял горячий кофе, яичница с беконом, куриный бульон и овощной салат. Намджун зашел в кухню как раз, когда Чимин раскладывал приборы. – Слушай, Чимин, верно? – Пак кивнул. – У тебя не будет тепой кофты? Единственный мой свитер вымок до нитки, а остальная одежда на чердаке. – Да, конечно. Сейчас принесу. Ты пока садись, поешь, – скинув фартук на стул, Чимин вышел из кухни. Вполне логично, что парень замерз по дороге. Тонкие джинсы, и куртка, больше походившая на осеннюю, чем на зимнюю, не могли согреть достаточно. Достав из шкафа толстовку с начесом, Пак прихватил с собой еще и теплые носки со штанами. – Вот. Переоденься, – протянув одежду хену, Чимин сел на свое место. Намджун, не мешкая, стянул с себя джинсы, совершенно не стесняясь обнажаться перед парнем, которого знал пол часа. Чимин же списал это на нежелание терять время на беготню по комнатам, но все же отвернулся, немного смутившись. Джун вернулся к трапезе, как только закончил переодеваться. – Еще пожарить? – предложил Пак, заметив с какой тоской старший уставился на опустевшую тарелку, и, не дожидаясь ответа, подошел к плите. – Дохе-нуна сказала ты приедешь третьего. – Да. Должен был. Но на завтра обещают метель, боялся, что позже просто не доберусь. Сегодня-то еле дошел. Такси чуть не застряло у подножья горы. Пришлось отпустить машину и идти пешком десять км. Замерз, кажется до самых костей, – Намджун поежился, перекатывая в руках кружку с кофе. Поджарив добавку, Чимин поставил ее перед хеном, и, взяв свой кофе, остался стоять у плиты. Намджун несколько отличался от рассказа нуны: немного загорелый, худой, но с виду довольно сильный и внушающий доверие. Выбеленные волосы с отросшими черными корнями, несколько проколов в левом ухе. Может, как и говорила женщина, где-то внутри он и был добрым и ответственным, но внешне больше походил на бунтаря. Сильно проголодавшегося бунтаря. С большим аппетитов съев обе порции яиц, он приговорил всю миску салата, приготовленного на двоих. – Наелся? – с небольшим смешком спросил Чимин. От вопроса старший опомнился. – Прости. Я съел и твою порцию. – Не беспокойся. Я наелся. Иди прими ванну. А я пока помою посуду. – Угу. Спасибо большое, что не дал помереть с голоду. – Да без проблем, – Пак собрал тарелки наблюдая, как довольный хен, разминаясь, уходил с кухни. Губы как-то сами по себе растянулись в улыбке и, насвистывая любимую мелодию, Чимин принялся мыть посуду. – И так. Давай познакомимся по-человечески, – спустя два часа Джун и Чимин сидели в гостиной на диване. Старший отогрелся в горячей ванне и теперь выглядел намного счастливей и даже живее. – Ким Намджун. Двадцать пять лет. Управляющий персоналом дома и ответственный за сад. Хобби… пишу песни и мучаю всех своей игрой на гитаре. – Пак Чимин. Двадцать один год. Брали на работу, как горничного. Эм… дай подумать. Хобби: книги, фигурное катание, готовка. – С готовкой это удачно. Мне к плите подходить опасно. Так что, надеюсь, не дашь нам помереть голодной смертью. – Не дам, – хоть слова Намджуна и рассмешили обоих, разговор неожиданно зашел в тупик, и Чимину стало неловко. С приездом хена уют одиночества растворился, и чужое присутствие быстро заволокло дом словно паутиной. – Во сколько обычно встаешь? – Ким заговорил первым. – Как получиться. Всю неделю вставал не раньше двенадцати. Сегодня поднялся в восемь. – Кстати! Ты ведь бегал, когда я пришел. Видел тебя заворачивающим за дом. Спортом занимаешься? Мне казалось, спортсмены живут по расписанию и встают на восходе. – Нет. Бегаю я для себя. Чтобы не поправиться. А сегодня просто не спалось. Вот и вышел раньше. – О! Значит чувствовал, что я прибуду сегодня? – Намджун хитро прищурился и улыбнулся, заставляя Чимина смутиться и отвести взгляд. – Ничего подобного. Просто все дни до этого я спал слишком много. – Да ладно тебе. Я же шучу, – Ким толкнул младшего в плечо и залился смехом. Чимин тоже улыбнулся. Одиночество для него было лучшим другом, но кажется и с этим парнем он сможет подружиться. Все же, как и говорила нуна, он добродушный и довольно искренний. – А ты ничем не занимаешься? Ну… в плане спорта. На вид вроде тоже спортивный. – Я и спорт вещи не особо совместимые. Но все же стараюсь держать себя в форме. Да и знаешь, работа так и так держит в ежовых рукавицах. То снег пол дня лопатой кидаешь, то дрова носишь. А то вот! – он пнул коробку, лежащую на ковре в полуметре от дивана. – Таскаешь коробищи в горы. – А кстати, что это за штука? – Чимин указал на коробку на полу. – Журнальный столик. Надо собрать. Умеешь? Чимин ничего не ответил хену, он просто молча открыл коробку и достал все детали. Намджун присоединился, и собрать столик не составило труда. После, пока Пак убирал коробку и оставшийся мусор, пылесосил ковер, Намджун принес с чердака свои вещи и ушел в комнату. Чимин решил начать готовить обед, хотя и было немного рановато. Парень чистил и резал овощи, когда Джун зашел на кухню. Присев на свободную часть столешницы, он наблюдал за быстрыми и точными движениями ножа. – Где научился готовить? – Нигде. Просто живу один, поэтому приходится учиться всему, – Чимин пожал плечами, отправляя нарезанные овощи в миску. – Я вот тоже один живу. А готовить так и не научился. А чем занимался тут один? – Топил камины, бегал, читал и ел. – Да. Тут и впрямь скучно. – Меня это устраивает. Я и искал место, где мог бы не зависеть от времени или других людей. Выполнять работу по своему желанию, когда удобно, а не из-под палки по указу какой-нибудь грымзы. – А как по-твоему, я похож на грымзу? – Намджун наклонился, немного закрывая обзор младшему. – Ой. Прости. Я ничего такого не имел в виду, – немного запаниковав, Чимин пытался найти оправдания своим словам, ведь он и впрямь не хотел задеть чувства старшего. – Да не парься, – Намджун снова сел ровно. – Я тут по той же причине. Мне нравится свобода этого места. Вдали от цивилизации, можно быть самим собой. Наслаждаться спокойной жизнью и писать не думая, что помешаешь соседям громкой музыкой. Или где взять денег. Затерянный в снежных лесах рай. Хотя холод я не особо люблю. Чимин поймал себя на мысли, что улыбающийся, жмурящий глаза хен выглядит так спокойно и завораживающе, что не хочется отводить взгляда. Но засмотревшись, Пак промахнулся ножом мимо картофеля и порезал палец. Вскрикнув, он привлек внимание старшего, который тут же бросился на поиски аптечки. После оказания первой помощи, Чимин продолжил готовку, но больше старался не смотреть на старшего. В груди и без того что-то зудело и мешало дышать. Намджун же сел за «остров» и развалился на столешнице. – А до этого ты где работал? – Много где. Лет с семнадцати подрабатывал в магазинчиках на пол ставки. В девятнадцать устроился в компанию, предоставляющую разовую уборку и горничных. Где-то после полугода работы повезло устроиться в отель. А теперь вот. Готовлю обед посреди леса. – Неплохо. А я вот, отпахав пять лет заурядным композитором и писателем в захудалом агентстве, решил стать вольным художником. Вот и оказался тут. Сижу теперь и жду, пока другой парень меня покормит. Смех двух голосов наполнил кухню и дом уже не ощущался таким одиноким и пустым, а возобновившийся снегопад перестал быть печальным фоном одиночества. Парни проговорили все время, пока Чимин готовил. Говорили за обедом. Не замолкни ни на секунду и пока чистили дорожку у дома от снега. За ужином обсуждали любимую музыку и книги. А решив уже лечь спать, около часа стояли в коридоре у дверей своих комнат, не в силах остановить развязавшийся разговор. Впервые за многие годы, ни один не устал от непрекращающейся болтовни, наслаждаясь каждой минутой общения. Завывающий в каминных трубах ветер терялся в ночной темноте. Чистое зимнее небо мерцало мириадами звезд, заставляя поблескивать белоснежный снег даже в посреди ночи. Тишина опустившаяся на гору подарила покой.