Правда

Коннор сгорает на месте. Сначала он вспыхивает ярой краской на щеках, - ещё одно суперское обновление – зло, смотря на Ричарда. А потом он сгорает со стыда. Взгляд в пол, руки за спиной сжимают запястья. На лице все эмоции. Обида. Стыд. Страх. Злость. И, конечно, раскаяние. Коннор боится. Он боится реакции Хэнка. Он не может смотреть ни на кого. Он стоит перед мужчиной, с взглядом в пол, с сжатыми в тонкую полоску губами. С кучами эмоций, что удивляет даже Ричарда. Ричарда, который любил жаловаться Хэнку. Ричарда, которого так сильно касается жизнь Коннора. И его воспитание. И, конечно, Ричарда, который может и умеет материться так искусно, что у детектива Гэвина Рида щемит сердце от гордости. Коннору хочется стереть с лица Ричарда эту ухмылку. Но он не может, хоть и хочет это сильно. Потому что на них смотрит Гэвин из-за своего стола. Потому что тут Хэнк. И потому, что на них смотрит весь отдел. Коннор слишком хороший девиант, гордость Хэнка. Он не хочет вновь упасть в глазах своего напарника. Потому что он уже пал.       - Какое, ещё раз, слово сказал Коннор? – переспрашивает лейтенант Андерсон, не сводя взгляда с Коннора. Ричард растягивает ухмылку, – совсем по-ридовски – смотрит на Коннора с усмешкой.       - Плохое слово, лейтенант, - тянет он, смотря теперь только на Хэнка. Плечи Коннора опускаются ниже, ему хочется спрятаться – очень – очень плохое слово! Коннору хочется прижаться к Хэнку и шептать-шептать извинения, что он не хотел этого делать, что всё произошло случайно. Но он не двигается с места.       - Ну, это я понял, Ричард. А какое именно слово он сказал? – в голосе Хэнка нет разочарования. Коннор слышит его ровный безэмоциональный голос. Детектив Рид ещё больше выехал из своего стола, остальные работники наблюдали в тишине и в тихом недоумении. Ричард вновь сверкает глазами. Он смотрит на Коннора, а ухмылка превращается в оскал. Даже Гэвин начинает помахивать своему девианту рукой, чтобы тот не смел останавливаться. Коннор же просчитывает шаги бойни наперёд.       - Вы только вдумайтесь, лейтенант, - Ричард не сводит с Коннора взгляда. Коннор думает, что эти двое его родители – Наш дорогой Коннор сказал слово «блин». Лейтенант смотрит на Коннора во все глаза. Чуть жуёт губы, переводит взгляд на Ричарда, а потом на Коннора. Гэвину Риду же не хватает для полноты картины ведёрка попкорна на коленях. Но детектив успешно заменяет его пончиками, не смея оторвать взгляда. Коннор понимает, что наступила точка невозврата. Он всё-таки поднимает голову.       - Коннор, - голос Хэнка на удивление спокойный. Будто и ничего не произошло. Коннор смотрит на того предано, чуть кусая губу. – Это правда? Все ждут ответа. Коннор вздыхает, опуская голову. Хэнк смотрит на того. Без эмоций. Ричард же с улыбкой, с тихой победой в глазах. А остальные в удивлении. Будто это чудо. Коннор что-то бурчит, смотря на свои кроссовки, которые успешно сменили ботинки. Потому что в них девианту было гораздо удобней. А в данной ситуации удобства вообще не было. Ричард же прекрасно всё слышит. Но почему-то предпочитает пропустить издёвку:       - Коннор, прости, мы тебя не слышим… Коннор вскидывает голову. Он дышит тяжело, видно, как его ноздри дёргаются в такт его дыханию. Иногда Ричард просто невыносим. Мудозвонен. И иногда он – ублюдок.       - Да он пиздит как дышит! – повторяет Коннор, выделяя каждое слово. Его хорошо слышно на весь отдел. То есть, вообще не дышит. И не пиздит. В глазах Хэнка вспыхивает гордость. А Гэвин ухает кашлем, подавившись своим пончиком. На лице Ричарда больше нет улыбки.