Кис-кис

      Первым серьезным самостоятельным решением в жизни Феликса был переезд в Южную Корею. Потому что парню хотелось повидать культуру страны, в которой родились его родители, но не повезло родиться ему. А ещё, увлеченный танцами парень просто загорелся идеей поехать изучать страну, в которой родился любимый им к-поп. Да и лучший друг, почти что брат, Бан Чан тоже переехал туда, а без него Ликсу было скучно и одиноко. Родители конечно отговаривали свое чадо и вечно ворчали, что хэй, плясать можно и в Сиднее, сынок. Но парень был непреклонен, и собрав свои вещи, на следующей неделе уже летел в самолете, трясясь от страха, но никому не показывая. Он ведь взрослый мальчик, ну серьезно.       Прилетев в Сеул, Феликс на ломаном корейском объяснил водителю, куда ехать, отчаянно надеясь, что он правильно назвал адрес, скинутый ему до этого Чаном. Впрочем, обошлось все хорошо. И вот уже Ли открывал почему-то не запертую дверь в квартиру и затаскивал свои вещи.       Каково же было удивление Феликса, когда он, зайдя в гостиную, увидел своего названного брата сидящим на коленях у какого-то парня, который щекотал его и обнимал крепко-крепко, по-медвежьи. А рядом в кресле сидел какой-то парнишка, что закатывал глаза и упорно старался вникнуть в сюжет книги, которую читал.       Замершего Феликса первым заметил как раз тот самый парнишка. И отложив поспешно книгу, он тут же направился к нему, по дороге пнув своего брата по ноге. Тот ойкнул и наконец тоже заметил гостя. Как, собственно и сам Чан, что расплылся в яркой улыбке и только хотел начать верещать на родном австралийском, как его перебили:       — Привет, ты же Феликс, верно? Чан говорил, что ты приедешь. Но, как видишь, он сейчас совсем немного занят своим воркованием с моим старшим братом. Меня зовут Ким Сынмин. А это тот самый мой брат Уджин. Ты его еще очень часто будешь видеть, ибо их отлепить друг от друга невозможно, — с милой улыбочкой сказал тот парень и протянул руку. А Феликс стоял в ступоре. Слишком много информации, которую ему нужно до конца понять и переварить. Благо, Сынмин этот говорил на чистом английском и не придется ломать мозг над непонятной корейской речью.       Феликс тогда смотрел на Чана, смеющегося своим таким родным и заразительным смехом, Уджина, что расположив руки на талии Бана, сверлил недовольным взглядом своего младшего брата, а ещё Сынмина, что продолжал мило улыбаться. Смотрел и понимал, что его первое самостоятельно принятое решение обернется ему ой какой веселенькой жизнью.       Впрочем, Феликс был прав. И жизнь и правда оказалась безумно интересной. Чего только стоит пение Уджина по утрам в душе. И далеко не пение Чана по ночам. Хотя, такое Феликсу приходилось слышать не часто. Благо совесть у старших была (хоть немного), и они отправляли Ли переночевать в квартирку братьев Ким, где они с Сынмином запасались чипсами и смотрели Нетфликсовские сериальчики. За два года проживания в Корее Феликс освоил корейский, но не освоил корейцев. И плевать, что он сам вообще-то тоже кореец, и что Чан, Уджин, Сынмин тоже. Просто сложный народ, как казалось австралийскому мальчику. Поэтому он и друзей-то себе не нашел. У него есть лишь та влюбленная парочка, да золотце Сынмин. Но Феликсу хватает, честное слово. Ему и так хорошо. Главное, что танцевальная студия недалеко, можно заниматься любимым делом, а ещё жить припеваючи, вдыхая прохладный воздух Сеула.

***

      — Эй, Феликс, — тянет Чан на английском с австралийским акцентом.       — Что случилось, бро? — отвечает, пародируя его тон, Феликс, пялясь в экран ноутбука, на котором сейчас идет самый важный момент кинематографа. Момент, когда Хагрид говорит: «ты волшебник, Гарри». У Ли всегда неизменно мурашки по телу от этого.       — К нам сегодня Уджин придет, — продолжает уже на корейском Чан.       — Мм, это хорошо. Напомни мне, сколько вы вместе? Моему пребыванию здесь аж два года уже, — бормочет Ли, все не отрывая взгляд от «Гарри Поттера».       — С тех пор, как я приехал сюда в восемнадцать? Следовательно четыре года, — задумчиво произносит Чан, а затем, видимо вспомнив о счастливых значимых моментах с Уджином, расплывается в улыбке. Феликсу нравится такой Чан.       — Уджин классный. Он красивый, добрый, заботливый. А ещё поет хорошо, — Феликс прыскает в кулак, вспоминая концерт Кима старшего в душе. — Мне он нравится. Вы красиво смотритесь вместе.       Феликс бы ещё добавил, что порой эта парочка его конечно подбешивает своей страстной любовью, вечным воркованием, частыми уединениями, громкими стонами Чана по ночам. А ещё Ли хочется сказать, что места в квартире дофига и больше, не обязательно так липнуть друг к другу, и хэй, Чан, люди вообще-то стулья изобрели, чтобы сидеть на них, не обязательно всегда устраиваться на уджиновых коленях. Но парень тактично помалкивает. Тем более, что Чан сейчас немного смущен его словами.       — Сынмин, кстати, тоже придет.       — О, это уже хорошо, — тут же оживляется Феликс, ставя на паузу фильм. Потому что, будем честны, ему совсем не нравится дядя Вернон. Ни капли.       — Ты так оживился после слов о Сынмине. Влюблен в него? — фырчит обиженно Чан. Потому что на слова о приходе Уджина Ликс отреагировал не так радостно. И фильм не выключал.       — Нет, бро. Он мой соулмейт. И собрат по несчастью. А ещё лучший друг, — говорит Феликс на родном австралийском акценте, наслаждаясь тем, что не нужно напрягать мозг. Пусть он и выучил уже корейский, да все равно по родному языку-то скучает.       — Я думал, я твой лучший друг, рыжая ты задница! — восклицает Чан, отворачиваясь и складывая руки на груди. А Феликс, осознав, что на этот раз Бан реально обиделся, тут же соскакивает и буквально прыгает на него, обнимая и прижимаясь щекой к его щеке.       — Ты мой старший брат, — говорит медленно Феликс на английском. А затем ещё и на корейском повторяет для большей действенности. А Бан оттаивает и обнимает в ответ, ероша недавно выкрашенные в рыжий волосы.       — Ну смотри у меня, — улыбается Чан. — А за то, что чуть не разбил мне сердце, идешь в магазин за вкусняшками.       Феликс фырчит и отстраняется, надув губы. Но не спорит и не перечит. Он ещё в Австралии понял, что с Чаном это не прокатит. А здесь в Корее, с ужесточенными правилами в отношениях старшего и младшего, Бан и подавно пользуется тем, что родился раньше на три года. Поэтому Ли лишь вздыхает и направляется к двери.       — Ну ты переоденься хоть, — останавливает его Бан. Феликс осматривает себя в зеркале. Растрепанные самим Чаном рыжие волосы, огромная футболка с изображенным на ней Гарфилдом (потому что это любимый персонаж и вообще), серые спортивные штаны и мохнатые тапочки с бубенчиком. Почему бы и нет.       — Ой да ладно. Магазин через дорогу. Не встречу же я там судьбу всей своей жизни.

***

      Уже в магазине Феликс ходит меж прилавков и набирает все, что им нужно. Вишневый сок для Сынмина, банка безалкогольного пива для Уджина и Чана, а ещё кока-кола для него самого. Ну и дальше по канону: чипсы, сухари, мармеладки, нутелла, рамён, мороженое, а ещё много-много шоколадных батончиков. Они ведь все еще дети в душе, желающие сладкого. Так почему бы и нет.       Феликс наклоняется к прилавку, чтобы взять любимые печеньки Сынмина и порадовать друга вкусняшкой, но вместо пакета ощущает лишь чью-то холодную руку. Испуганно отскочив в сторону, Ли вскидывает голову и видит там парня. Красивого. Феликс в этом почему-то уверен, несмотря на то, что на парне кепка черная и маска такого же цвета, что не позволяло увидеть все его черты лица. Но глаза были видны, и Феликс клянется, что обладатель этих глаз просто напросто не может быть некрасивым.       Глаза с потрясающе интересным разрезом, густыми, пусть и не такими уж длинными ресницами, а ещё радужкой цвета темного шоколада с проблесками черноватого. Взгляд этих глаз холодный, но в то же время обжигающий своей пронзительностью. В них нельзя утонуть. Феликс бы так не сказал. А вот потеряться, словно в открытом пространстве космоса, можно. Что Феликс, кажется, уже и сделал.       — Тоже любишь эти печеньки? — голос у незнакомца низкий и с хрипотцой. Не то, чтобы Феликс был настолько впечатлительным, но у него и правда коленки подкосились.       — Нет. Они для друга, — зачем-то оправдывается Ли и видит, как глаза напротив искажаются так, как если бы их обладатель усмехался.       — И я для друга беру. Кто знает, может они созданы друг для друга? Ибо я не видел, чтобы кто-то ещё их ел, — на этот раз усмехается Феликс. Уджину это определенно не понравится. Он же Сынмина оберегает, как зеницу ока.       — Мне они тоже не нравятся, — кивает Феликс. Ибо ну правда. Печеньки отстойные. Да только вот Ким младший готов их килограммами уплетать. И ни капли не толстеть, вот ведь сволочь.       Незнакомец все смотрит внимательно. Оглядывает Феликса с ног до головы. А тому именно сейчас стыдно очень. Кто его просил выходить из дома в таком смешном виде? Вот говорил же Чан одеться по-человечески. Зря не послушал его. Но кто знал, что Феликс встретит в круглосуточном магазине такого парня, в котором, наверное, вся загадочность космоса собралась.       — Пачка последняя. Бери ты. Мой друг обойдется, — говорит незнакомец и разворачивается, направляясь к выходу из магазина. Феликс лишь остается стоять на месте и смотреть в след темной удаляющейся фигуре.       — Спасибо! — опомнившись, выкрикивает он нелепо, когда парень был уже у двери. Незнакомец лишь остановился, обернулся и коротко кивнул, после выходя из помещения. А Феликс хватает печеньки и бежит к кассе, чтобы побыстрее добраться до дома и рассказать Сынмину о том, что он, кажется, встретил бога в супермаркете напротив дома.