Кис-кис

      — Чан! Чан! Чан! — эмоционально кричит Феликс, едва только забегает в квартиру. Чан тут же выпрыгивает испуганный из кухни в милом салатовом фартуке с цветочками и медузами из Спанч Боба. В руках у него лопатка, а взгляд взволнованный и безумно перепуганный.       — Что случилось? Грабители? На тебя кто-то напал?       — Чан, я чуть не умер, — выдыхает Феликс, в своих мягких тапочках проходя внутрь и оставляя пакеты на кухне, которая успела пропахнуть чем-то очень вкусным. Кажется, Бан решил приготовить котлеты. Готовится к приходу Уджина.       — Так что же случилось? — допытывается Бан. И выглядит как-то даже грозно, словно он этой лопаткой пойдет избивать каждого, кто посмел Феликса обидеть.       В этот момент резко открывается входная дверь и в коридоре слышатся уже такие родные им обоим голоса. Но судя по всему, что-то явно не так. Ведь с сильным грохотом захлопнувшейся двери, в квартире повисает ещё более напряженная атмосфера. Чан с лопаточкой и Феликс вместе с ним, выглядывают из кухни в коридор, застав занимательную картину.       — Да не лез он ко мне, я тебе говорю. — бурчит Сынмин.       — Я же видел, как он на тебя смотрел! У него взгляд был такой, словно затащит тебя сейчас в какой-нибудь пустой класс и изнасилует. — отвечает ему Уджин.       — А я такой взял и позволил ему, да? Хён, я тоже парень, вообще-то. Думаешь не смогу о себе позаботиться? — Сынмин, судя по всему вконец разозлившись, психует и эффектно скидывает с себя обувь, отчего один кроссовок буквально летит к другому концу коридора. Феликс провожает его траекторию взглядом и присвистывает.       — Ты буквально чуть не врезался по дороге в столб! Конечно ты не можешь о себе позаботиться! — Уджин хватает младшего брата за руку и дергает на себя, а Феликс с Чаном стоят и не вмешиваются в семейные разборки братьев Ким.       — Я читал! — оскорбляется Сынмин и дует губы.       — Вот пока ты будешь познавать мир какого-нибудь Брэдбери, тебя кто-нибудь вроде этого Донджина и отымеет.       — Хватит думать, что каждый человек на этой чертовой Земле меня хочет. Я не настолько симпатичный и никакими феромонами не брызгаюсь. Девяносто девять и девять процентов парней, про которых ты говорил, что они оттрахают меня в подворотне, на деле на меня даже не смотрели! — Сынмин злится и пытается вырвать свою руку, но Уджин сжимает его запястье сильнее.       — А как же оставшийся ноль один процент? — подает голос Чан. Сынмин стреляет в него злым взглядом.       — Верно говоришь, солнце. Даже этот жалкий ноль один процент опасен.       — Да что за паранойя у тебя, хён! Оставшийся ноль один процент максимум считает меня симпатичным. Понимаешь? М а к с и м у м.       Сынмин дергается, всё же вырываясь из сильных рук старшего и направляется прямо в гостиную, где плюхается на свое излюбленное кресло и подтягивает к себе колени. Парень явно расстроен таким поведением старшего брата. А Уджин явно расстроен тем, что Сынмин не хочет его слушать. Чан с Феликсом лишь стоят молча посреди этой драмы, а затем Ли идет к своему другу в гостиную, а Бан обнимает своего парня, успокаивающе гладя по спине.       — Что у вас произошло? — тихо шепчет Феликс, присаживаясь рядом с другом.       — Да он достал! Всех, кто на меня посмотрит, подальше отшивает. И грозится голову свернуть, если еще раз рядом со мной увидит. Эта гиперопека у меня уже в глотке торчит! Вот свалился же такой старший брат на голову! — возмущается Сынмин. В Комнату так не вовремя заходят Чан с Уджином, и оба слышат пламенную речь парня. Отчего у старшего Кима вновь начинает дергаться глаз из-за беспечности мелкого.       — Я о тебе забочусь! — взревел Уджин.       — Так, тихо. Успокоились все, мать вашу! — вскрикивает Чан. И он реально выглядит грозно, не смотря на то, что каждый раз, взглянув на его фартук, Феликсу хочется запищать «медуза-медуза» на манер Спанч Боба.       Под строгим взглядом Кристофера Бан Чана, парни дружно заткнулись и уселись в кружочек в гостиной. Феликс чувствовал себя немного неуютно из-за практически сверкающих молний в комнате. Атмосфера явно душила. Но Чан попытался взять всё в свои руки, медленно начиная.       — Пойми, Сынмин, Уджин просто о тебе заботится, как настоящий старший брат. Да, он возможно переходит кое-какие рамки. И в том, что так контролирует тебя явно не прав…       — Ты на чьей стороне?! — возмущается Уджин.       — На стороне правосудия, медвежонок, — парирует Бан. А младшие дружно морщатся от слишком приторного прозвища. Сынмин даже изображает рвотные позывы. Но это он из вредности к Уджину, все это знают.       — Я понимаю, что он заботится. Но это реально уже паранойя! — фырчит Сынмин и липнет к Феликсу, ища поддержки. Феликс лишь молча кивает.       — Попробуй тут не параноить, когда к нам в участок всё время поступают всякие случаи. Знаешь, сколько у нас случаев изнасилования в год? Сейчас столько извращенцев, черт побери, Сынмин, — вздыхает Уджин и трет переносицу. Чан поглаживает его по плечу, а лицо Кима младшего сменяется сожалением. Он знает, что Уджин молодой офицер полиции, и что ему нелегко приходится сталкиваться со всяким ужасом. Но и его понять можно. Старший ведь даже на самых безобидных его однокурсников кидается со злобным рыком.       — Хорошо, — вздыхает Сынмин, отлипает от Феликса и ползет на четвереньках к старшему брату. Чан отодвигается, давая братьям пространство. А Сынмин обнимает, жмется ближе, утыкаясь носом в родное плечо. — Хорошо, хён. Я обещаю, что буду впредь очень осторожен. Но и ты обещай, что не будешь кидаться на каждого моего знакомого, ладно?       Уджин кивает и обнимает младшего в ответ. Совсем как в детстве, когда Сынмин боялся грозы и грома, поэтому вечно прижимался к старшему брату, дрожа всем телом. Уджин улыбается мягко и почему-то становится грустно. В его глазах ведь Сынмин по-прежнему маленький мальчик в глупом берете. Но нет. Он вырос и уже взрослый потрясающе красивый парень.       Чан смотрит на братьев с улыбкой, светя своими очаровательными ямочками. А затем шепотом говорит Феликсу принести в гостиную пакет с вкусняшками из супермаркета. Феликс кивает и встает со своего места, убегая на кухню и возвращаясь со сладостями. Раскладывает их прямо вот так, беспардонно на полу.       — Это курочка для Уджин хёна, а это кола для Чан хёна, — бормочет рыжий, раздавая еду старшим. А затем протягивает Сынмину его любимые печеньки и вспоминает того загадочного парня. Щеки тут же окрашиваются в алый цвет.       — Кстати, Ликс, а что с тобой произошло во время похода за покупками? Ты такой эмоциональный прибежал, но тебя прервала драма семьи Ким. — вспоминает Чан, глядя на младшего с интересом.       — Что-то случилось? — спрашивает Сынмин, похрустывая печенькой и довольно жмурясь.       — На самом деле, я там кое-кого встретил… — бормочет Феликс, и на него тут же глядят удивленные глазища. — Не заморачивайтесь, ничего особенного.       Но конечно, отвязаться от трех ну очень любопытных и допытливых парней, Феликсу не удалось. Они буквально накинулись на него, требуя рассказать, кого он там встретил. И рыжий уверен, что они не скупились бы и на пытки, если бы он им не рассказал. Так что парень вздохнул и признался, рассказывая всю историю. Он рассказал о том, что столкнулся с этим загадочным парнем в черном, что глаза у него были нереально глубокие и красивые, а ещё голос хриплый и потрясающий. Также рассказал и о его неком друге, что тоже любит эти печеньки, и что они с Сынмином явно созданы друг для друга с этими одинаковыми странностями.       К концу своей истории Феликс получил недовольного Уджина, еще более недовольного Чана и нахмурившуюся мордашку Сынмина.       — Что? — только и говорит Ли, переводя взгляд с одного на другого, а потом на третьего.       — Я тут только что Сынмину мозг промывал на тему всяких извращенцев, а тут ты, — отвечает Уджин, отчего Феликс возмущенно кидает в него подушкой.       — С чего вы вообще взяли, что он извращенец или бандит? Вы же его даже не видели!       — Милый, а ты думаешь парни в черных масках и кепках ночью — это самые безопасные котики в мире? — тянет Чан. — Ты ведь его тоже не знаешь. Видел на протяжении жалких пару минут. А вдруг у него в кармане толстовки был складной нож?       Феликс просто стоит и не знает, что сказать. Черт возьми, ну почему эти старшие всё всегда так усложняют? Ли поворачивается к Сынмину, ожидая поддержки. А тот лишь говорит:       — Вообще, никто из вас не смеет судить незнакомого человека, — боже, как же Феликс обожает своего лучшего друга. — Но мне вот интересно, ты правда уже свел меня с другом какого-то парня, которого ты только встретил и чьего имени даже не знаешь? И это только из-за гребанных печенек?       Феликс замолкает. Упс. А что, если друг этот и правда страшненький или какой-то мутный? А может он вообще извращенец, по ночам пересматривающий самый грязный хентай? Господи, а он ничего о нем не зная, уже предположил, что они с его самым лучшим и прекрасным лучшим другом, «созданы друг для друга».       — Прости, Минни. Конечно я тебя никому-никому не отдам, ты чего. — тянет Феликс, накидываясь на парня с обнимашками и смачно целуя в пухленькую щечку. А что? Для них нормально проявлять свою любовь вот так. Уджин с Чаном лишь смотрят с улыбкой, а затем Чан бормочет:       — Такая коровка нужна самому.       — Чан хён!!!

***

      Тренировки по танцам закончились, и Феликс преспокойно себе шел домой уверенной походкой. Буквально вчера они с Сынмином ходили в торговый центр и запаслись кучей всякой одежды. Фигуры у них у обоих были что надо. Так что какую бы вещь они не примеряли, всё подлецам шло безумно сильно. Разве что с Сынмином пришлось немного помучиться — он ростом повыше, ноги у него явно подлиннее будут, да вот телосложением немного худощав. Феликс всё время шипел, когда одни джинсы для его друга, подходящие по размеру в бедрах, оказывались слишком коротенькими, а другие, что подходили по длине, висели на нем, как мешок. То ли дело сам Феликс. Тренировки и танцы не прошли зря, так что фигура у него была аккуратная и пропорциональная, как у модельки.       Так что сейчас Феликс вышагивал по улицам Сеула в потрясающих черных джинсах, черной водолазке и поверх неё белом кардигане. На руках часы, на шее кулон, волосы аккуратно уложены. И вот ну просто «пафосная стерва», как прокомментировал его вид Сынмин. Хотя, это он наверняка просто расстроился, что ему так и не нашлось подходящих джинс.       И тут Феликс слышит себе вслед раздражающее «кис-кис». Голос явно мужской, а ещё этот незнакомец идет сзади. Сразу буквально тут же всплывают слова Уджина. Точнее его длинная лекция о извращенцах, которых сейчас тьма тьмущая. И о том, что им лишь бы мордашку смазливую, да задницу зачетную. Феликс качал ягодицы, поэтому они у него ничего так, вроде. А этот наглец ещё и пока шел сзади, взгляда наверное от них и не отрывал.       Нет, у Феликса все в порядке с самооценкой. Просто у него как на повторе в мозгах крутятся вчерашние наставления старших. А ещё у Феликса все точно в порядке с гордостью и чувством достоинства. Поэтому когда раздражающее «кис-кис» повторяется, он просто резко разворачивается, замахнув кулак и бьет обидчика прямо в челюсть. Феликс занимался тхэквондо, так что если незнакомец решит напасть в ответ, Ли готов защищаться. И он даже встал в боевую стойку, как вдруг заметил перед собой того самого загадочного незнакомца.       Парень, которого Феликс встретил недавно в супермаркете, сейчас стоял перед ним, держась за челюсть и жмурясь. Губа у него тоже разбита и с неё течет капелька крови. У Феликса же побаливает рука, так как он немного не рассчитал и ударил слишком сильно даже для самого себя. Но больше, чем больно, ему скорее обидно. Вот правильно Чан говорил, что парни в черных масках и кепках, гулящие ночью — не самые хорошие люди. А ещё собственная гордость где-то внутри тихонько скулит, потому что в ушах всё ещё эхом отдается это «кис-кис».       — Скотина, — шипит Феликс, — Ещё хоть раз подойдешь ко мне со своим «кис-кис» и тебе не жить, понял?       — Послушай, я конечно понимаю, что ты котенок, но это было адресовано совсем не тебе. — хрипит парень и трет место удара, морщась. Феликс непонимающе приподнимает брови, и тогда незнакомец кивает куда-то за спину. Каково же было удивление парня, когда обернувшись, он увидел рядом на асфальте очаровательного и изящного кота, что преспокойно сидел на асфальте и облизывал свою светлую лапку.       — Ой, — только и выдает Феликс. А парень усмехается, подходит к коту и поднимает его на руки, почесывая за ушком.       — Пойдем, Туни. А то тут ещё один очень строптивый и агрессивный котенок нарисовался.       — П-прости! Я не хотел! Правда! — кричит Феликс и ощущает, как лицо заливает краской. Какой позор! Но незнакомец даже не поворачивается и так и уходит, оставляя Ли с побаливающей рукой и разъедающим чувством вины внутри.