Кис-кис

      — Чтоб тебя, Хван Хёнджин! Ты недавно только возмущался, мол я тебя с каким-то неизвестным чуваком свожу. А сейчас заявляешь мне, что это может быть твой соулмейт?! — шипит Чанбин, сопротивляясь изо всех сил и пытаясь скинуть лапы младшего.       — Ну я же не знал, что он окажется таким миленьким. Ты посмотри на него. Его же заобнимать хочется, — воркует Хёнджин. Он ростом повыше, поэтому спокойно дотаскивает Чанбина до парней, что тут же одновременно оборачиваются на них, поднимая свои округленные глазки.       — Хэй, привет, — улыбается Хёнджин нежно, за руку дергая на себя Чанбина, и смотря на обоих с искрящимися глазами.       — Вы кто…? — бормочет Сынмин негромко и настороженно, готовясь в любой момент звонить Уджину. И из-за своей настороженности даже не замечает, что происходит с Феликсом рядом с ним.       А Ли почти что задыхается, и смотрит прямо на Чанбина, не до конца веря, что перед ним стоит тот самый незнакомец из супермаркета. Он снова без маски, и теперь можно было рассмотреть черты его лица вдоволь. И чёрт, какой же он невероятно красивый. Эти темные глаза, заостренный подбородок, точенная линия скул и всё ещё разбитая губа. Феликс чувствует такой небывалый стыд за себя, и заливается краской, неуверенно поднимая лапку и тихонько помахав в знак приветствия. Чанбин умиляется.       — Мы просто хотим познакомиться, — восклицает бодро тем временем Хван.       — Это мне ни о чем не говорит, — также настороженно отвечает Сынмин. И знал бы кто, что один человек тут откровенно говоря ловит краш на его глаза, щечки, голос. На него всего, в общем. И когда Сынмин говорит, этот «некто» залипает на его мягкий и нежный голос, желая, чтобы он говорил всё больше и больше.       — Значит, ты тот самый друг котёнка моего низенького хёна, который любит те же печеньки, что и я?! — восклицает громко Хёнджин, игнорируя то, что произносит там Сынмин, и расплывается в такой светлой улыбке, что вся улица просто освещается от его яркости.       — Чьего котёнка? — переспрашивает Феликс, отрывая взгляд от глубоких темных глаз напротив и шокировано хлопая ресницами.       — Какого хёна? — недовольно шипит Чанбин, складывая руки на груди, и готовясь врезать другу.       И только Сынмин в этой ситуации не понимает абсолютно ничего. Он лишь дохрустывает печенькой во рту, а затем с трудом проглатывает, не совсем понимая, что от него хочет этот невероятно высокий и невероятно красивый незнакомец, кто этот парень рядом с ним, и почему Феликс так тупит сейчас.       — Эмм… Наверное? Я не знаю, — неловко лепечет он. А затем, не зная, что он должен делать, лишь протягивает этому неизвестному красавчику пачку печенек, раз уж он о них заговорил, — Угощайся.       Хёнджин хватается за сердце от умиления и вид у него такой, словно он прямо сейчас схватит Сынмина и тут же потащит под венец. Это Кима немного пугает и он сконфуженно хлопает ресницами, поглядывая на Феликса и пытаясь знаками передать ему, чтоб помог уже.       Но у Феликса была своя проблема. Это его чувство вины, сжирающее откуда-то изнутри. Потому что у парня всё ещё мелькало перед глазами то, как он буквально ни за что врезал ни в чем не повинному человеку. Так ведь ладно просто человеку! А тут вон ходячий краш, который Феликс успел словить ещё в их первую встречу в супермаркете. Феликсу максимально стыдно, и он не знает, что делать.       — За тот случай… Прости меня, пожалуйста, — лепечет он всё же тихо, и мнет пальцы.       — За тот случай? — переспрашивает Сынмин, а до него медленно доходит. Парень из супермаркета, который ещё и «кис-кис», в которого Феликс похоже успел влюбиться, и которому врезал. А ещё это его тот самый друг, любящий те же самые печенья, что и он. Ладно, Сынмин был не прав, когда считал, что он может оказаться страшненьким извращенцем. Ибо вы только посмотрите на это улыбающееся чудо в милой домашней мешковатой одежде. Он очаровательный. Сынмин определенно точно впечатлен. А ещё смущен, ибо не привык к тому, чтобы на него смотрели вот так.       — Всё хорошо, котёнок. Не переживай. Это было даже забавно, — улыбается Чанбин. Феликс тут же краснеет, и смущенно опускает голову. Хёнджин с усмешкой пихает Со плечом, шепча ему что-то вроде «обольститель». А Сынмин одаривает Феликса многозначительным взглядом, одними губами произнося это «к о т ё н о к».       — А ведь мы даже имен друг друга не знаем, — говорит Чанбин, не намереваясь повторять своих ошибок и жалеть потом о них. — Со Чанбин.       — Феликс Ли, — кивает рыжий. И совсем не замечает того, что друг рядом сжимает его локоть, не выдерживая изучающего взгляда высокого красавчика на себе. Не замечает, потому что снова, как и в первую встречу, теряется в этих темных глазах, как в космосе.       — Хван Хёнджин! — восклицает тем временем Хёнджин и протягивает руку Сынмину, взгляда внимательного не отрывая.       — Сынмин… Ким… — неловко выдает парень и всё же пожимает протянутую ладонь. Но Хван перехватывает его ладошку покрепче и говорит что-то о том, что его ручка такая мягонькая и теплая. «Кавайи» — почти пищит он.       Чанбин хочет удариться головой сначала сам, а потом врезать Хёнджину. Ибо тот ведет себя, как маньяк. Он бы не удивился, если бы этот парень испуганно убежал от них. Или, ещё лучше, врезал бы Хёнджину сам.       Но Сынмин, к удивлению абсолютно всех, очаровательно краснеет и осторожно руку свою вытягивает из крепкой хватки. А затем поправляет оправу очков пальчиком и опускает взгляд вниз, натягивая рукава свитера пониже. Хёнджин наблюдает с неприкрытой нежностью в глазах за абсолютно каждым действием. Сынмин как какой-нибудь милашка из аниме. Но дело даже не в этом. Аниме тут вовсе не причем. Ибо Сынмин намного лучше. Сынмин настоящий. И Хёнджин, кажется, влюбился.       — Как насчет сходить куда-нибудь? У нас дома там немного друзья непристойностями заняты, так что обратно мы пока никак, — говорит Чанбин, улыбаясь Феликсу.       — И у нас дома тоже. Мой названный брат с родным братом Сынмина, — смеётся Феликс. Он максимально строит из себя адекватного парня, который не заморачивается ни о чем, и вообще сейчас расслаблен. Но это чёрт возьми не так, потому что внутри у него извержение вулкана, цунами, ураган. Ибо боже мой, вы посмотрите на эту улыбку, до чего же она очаровательна и прекрасна. Чанбин вообще реальный? Как он может то выглядеть так по-мрачному загадочно, таинственно, будто окутан тьмой, то стоять здесь в огромной одежде такой весь крохотный и улыбаться так, словно всё самое прелестное собралось в одном только этом парне? У Феликса максимальный передоз эмоций, и похоже его уже не спасти. Потому что Со Чанбин.       — Я бы конечно с радостью сходил куда, но хэй, я в домашней одежде, — говорит Хёнджин, показывая на себя. Конечно, им Минхо с Джисоном даже шанса переодеться не дали.       — Домашней одежде типичного отаку*, стоит заметить, — фыркает Чанбин, и Хёнджин его сверяет недобрым взглядом. Ну да, у него футболка с рисунком двух котиков. Причем один из них влепляет другому пощечину и сопровождает это надписью «ばか».*       — Придурок, — говорит тихо Сынмин, обращая на себя внимание всех троих парней.       — Минни, ну ты чего так грубо, — бормочет Феликс тихо.       — Нет, это надпись на футболке, — качает головой Сынмин, показывая на вещь.       — Да, верно. «Придурок» с японского, — кивает в подтверждение Хёнджин, смотря на Сынмина полным восхищенных сердечек взглядом.       — Baka*, — произносит Сынмин с улыбкой и ноткой игривости на манер какого-нибудь персонажа из аниме. Феликс смеётся со своего друга, а Чанбин от его смеха расплывается в невероятно довольной улыбке. Он бы этот смех всю жизнь слушал.       — О боже мой, ты знаешь японский?! — восклицает Хёнджин восхищенно, и смотрит искрящимися глазами.       — Хожу пару месяцев на курсы, — кивает Сынмин с улыбкой.       — Он у меня вообще умница, — довольно улыбается Феликс, аки гордая мамочка закидывая на плечо друга руку (лапку, сказал бы Чанбин).       — Окей, Сынмин, ты понимаешь вообще, что Хёнджин на тебе такими темпами женится? — усмехается Чанбин. — Тебе мало того, что печенья его любимые нравятся, так ты ещё и японский знаешь. А это для всяких отаку дороже золота.       — Кто-нибудь объяснит мне, что вообще такое «отаку»? — не выдерживает Феликс, ибо из всего происходящего он не понимал абсолютно ничего.       — Человек, любящий аниме, — поясняет Чанбин.       — Тебе нравится аниме? — Сынмин поворачивается к Хёнджину, глядя на него восторженно.       — Да… есть такое, — неловко бормочет Хван, потирая ладонью шею. Он заметно переживал, не станет ли его увлечение препятствием при общении с парнишкой. Ведь, как известно, не каждому приходятся по душе такие интересы.       — Никогда раньше не увлекался аниме-сериалами, но зато я пересмотрел множество полнометражек. Это потрясающе, — говорит Сынмин с улыбкой и делает незаметно шаг ближе к Хёнджину.       — Аа, это когда тебя Уджин ругал за то, что ты на мультики какие-то залипаешь, — тянет Феликс, но тут же испуганно подпрыгивает на месте, вцепляясь в Чанбина, когда на него буквально орут.       — Аниме — это не мультики! — кричат резко в унисон Сынмин с Хёнджином. И удивленно замирают, смотря друг на друга. Кажется, и правда соулмейты? Иначе как объяснить все эти совпадения?       — Чёрт возьми, ты идеален, — выдыхает Хёнджин восхищенно, взгляда от сынминовых глаз не отрывая. Он кажется теряется в нём. А Сынмин молчит, и смотрит также в упор своими щенячьими глазками. Оба, в домашней одежде, такие взъерошенные, застывают посреди улицы, практически переставая ощущать всё вокруг. И совсем игнорируя своих друзей.       — Nigemashou ka? * — говорит Сынмин с улыбкой, также смотря в глаза в ответ. Хёнджин усмехается, легонько кивая.       — Эй, я не понял, что такое? — паникует Феликс, переводя взгляд с одного парня на другого. Он даже забывается, что всё ещё стоит, вцепившись пальцами в мощный бицепс.       — Пользуетесь нашим незнанием японского? — недовольно кривится Чанбин, пытаясь понять, что эти двое задумали.       Но не успевают они оба что-то сообразить, как вдруг Хёнджин хватает Сынмина за руку одним аккуратным движением и… убегает. У Феликса перед глазами вся жизнь пролетает, потому что в голове красная надпись «СОС, МИННИ УКРАЛИ», и он уже буквально видит то, как Уджин убивает сначала его, а потом Хёнджина. Но Сынмин, вопреки всему, бежит за Хёнджином абсолютно добровольно, ни капли не сопротивляясь вообще-то, ещё и смеясь громко, и в ответ длинные пальцы своими сжимая. Единственное, что остается Феликсу — смотреть им вслед и переваривать информацию.       — Мой друг дебил. Прости за это, — говорит Чанбин, когда они остаются совсем одни, а атмосфера мигом становится слишком уж неловкой.       — Мой не лучше. Они друг друга стоят, — бормочет Феликс. До него медленно доходит, что он всё ещё стоит, вцепившись в Чанбина, и тут же ойкнув, отпускает, отпрыгивая в сторону.       Им обоим становится максимально неловко друг с другом. Оно и понятно, вообще-то. Ни один из них не знает увлечений другого, а знакомиться и узнавать постепенно они не умели. Поэтому ведь Феликс за всё время проживания в Корее так ни с кем, кроме Уджина и Сынмина не познакомился. И то это только благодаря Чану. А Чанбин… ну, он сам по себе не часто заводил новые знакомства, так что…       — Поговорим о… котиках? — внезапно выдает Феликс, и Чанбин смотрит на него удивленно. Повисает некоторая пауза, после которой они одновременно начинают смеяться громко и в голос.       — Очень неплохая тема для разговора, — заключает Чанбин, одобряя, и с улыбкой тянет Феликса к скамейке.       Начнем с того, что Феликс около получаса рассказывал о Гарфилде, о том, какой он вообще классный, и смешной. А ещё, что он всегда пересматривает его, когда ему грустно. Чанбин лишь смеялся, потому что Феликс очаровательный. На него только смотреть, заряжаться позитивом и впитывать тепло, которое это солнышко излучает каждую секунду. Чанбин смотрит и всё думает, что Феликс ну не реальный какой-то, вот совсем. Как можно вообще так ярко улыбаться, это что, законно? А эти веснушки, боже, что за произведение искусства. И этот голос, этот невероятно глубокий и низкий голос. Чанбин не выдерживает.       — А какой твой любимый кот-персонаж? — спрашивает Феликс, когда перестает нахваливать Гарфилда. Чанбин задумывается.       — Ну… Наверное, Феликс? — говорит он с усмешкой.       — Ах, ну блин, Чанбин, — бурчит Ли, как-то даже надуваясь, из-за чего Со просто не может не рассмеяться, и треплет его мягко за щеку.       — Я ведь серьёзно, такой персонаж есть. Ему в этом году ровно век стукнет, — улыбается Чанбин ласково (он вообще не думал, что может так улыбаться кому-то).       — Правда что ли? — Феликс разворачивается удивленно, и смотрит прямо в глаза.       — Ага, в 1919 создали персонажа-кота, черного такого, и назвали Феликсом. Потом его правда Микки Маус затмил, но у многих он всё ещё теплится в сердцах, — говорит Чанбин с улыбкой, смотря на Ли в ответ.       — У тебя тоже?       — А у меня, — усмехается Чанбин, — его место, кажется, занял другой кот. Рыжий такой. И представляешь, тоже Феликсом зовут.       Феликс замолкает и смотрит на Чанбина внимательно. Выискивает взглядом намек на то, что это всё просто небрежно брошенная шутка. Однако Чанбин смотрит на него в ответ, стойко выдерживая внимательный взгляд. И всем своим видом показывает, что он не шутил. Но Феликс всё ещё не до конца верит. Чанбин серьезно только что заявил, что он запал в его сердце? Ли никак не может это осознать. Однако по одному только взгляду Чанбина в глаза становится понятно, что он серьезен, как никогда прежде.       — Феликс, бро, это пиздец! — внезапно раздается вскрик на английском с акцентом неподалеку. Оба парня вздрагивают и отрывают взгляды друг от друга, оборачиваясь на несущегося к ним парня.       — Крис хён? Что такое?

***

      Когда Чанбин возвращается в квартиру, он нарочно делает всё громко и долго, своим дубликатом ключей звеня и открывая дверь. Тянет время, создавая как можно больше шума, чтобы на случай чего, Минхо с Джисоном уж точно услышали о его возвращении. Парню не совсем была приятна перспектива увидеть этих двоих в чем мать родила.       Однако на пороге Чанбин видит обувь Хёнджина, который, как оказалось, пришел раньше него. Из кухни доносятся голоса, и Чанбин идет первым делом туда.       — У нас на кухне чертовых три стула, пока Чанбин хёна нет, ты вполне мог сесть нормально, — возмущается Хёнджин.       — А мне и здесь нормально, — показывает ему язык сидящий на коленях Минхо Джисон.       — Чанбин хён! — восклицает Хван, завидев его. — Как всё прошло? Ты не побитый, это уже хорошо.       — А что такое-то? — с интересом спрашивает Минхо, переводя взгляд с одного своего соседа на другого.       — Помните того рыжего и его друга, который печеньки те стремные любит? — начинает Чанбин. Оба парня кивают.— Так вот, мы их встретили, решили познакомиться…       — Точнее я решил и его заставил, — фыркает Хёнджин. — Хён ломался, как девчонка.       — Заткнись, Хван, — закатывает глаза Чанбин. — Так вот, эта каракатица максимально вкрашилась в некоего Ким Сынмина. Они с ним поняли, что созданы друг для друга, а потом сбежали, оставив меня с Феликсом, тем рыжиком, одного. Мы поговорили, всё было очень мило. А потом приперся какой-то кудрявый парень, они о чем-то поболтали на английском, после чего Феликс, солнышко такое, засмеялся…       — Солнышко, — саркастично выделяет Минхо. Джисон с Хёнджином лишь смеются, но Со их успешно игнорирует.       — А потом он извинился, сказал, что мы ещё увидимся и убежал с этим кудрявым, всё ещё смеясь.       — Хён, ты думаешь, это его парень был с ним? — интересуется Хёнджин.       — Что будешь делать, если да? — тоже любопытствует Джисон.       — А я разве когда-либо отступался от своего? — усмехается Чанбин. Минхо тут же дает ему пять, говоря, что мол вот, моя школа.       — Но он ещё не твой, — хмурится Джисон.       — Тогда я просто сделаю его своим, — пожимает плечами Чанбин.       — Ладно, а у тебя что? — спрашивает Минхо, смотря на Хёнджина.       — Сынмин невероятный. Мы с ним гуляли, болтали о всяком, пока ему не позвонил какой-то Уджин хён и не сообщил о том, что приехали его родители. Ну, он и ринулся домой. — спокойно говорит Хёнджин. При этом он выглядит как-то слишком серьезно и задумчиво, кусая свои пухлые губы и утыкаясь взглядом в одну точку. Тут даже Минхо с Джисоном не хотят лезть, лишь поудобнее прижимаясь друг другу, дабы обеспечить себе максимальный комфорт. Чанбин лишь фыркает, осмотрев своих соседей, и выходит из кухни.       Хёнджин ловит его уже в коридоре, выскакивая сразу за ним и серьезным взглядом смотря в глаза.       — Хён, Сынмин мне ни номера, ни адреса не оставил. Я поискал в интернете, но знаешь сколько в Сеуле этих Ким Сынминов?! Сделай одолжение, выпытай у Феликса хотя бы его номер, а?       — Что, сбежала твоя Золушка, даже туфельку не оставила? — усмехается Чанбин.       — Хён… Я серьезно. Он мне нужен. Очень.       — Я знаю, малой. Мне Феликс тоже нужен. Поэтому давай сделаем их своими, и тоже будем счастливыми. Не одним же Минхо с Джисоном ходить вечно такими довольными, да? — Чанбин улыбается, и хлопает Хёнджина по плечу, уходя в свою комнату.       Младший же смотрит ему вслед, и думает о том, что всё самое интересное ещё впереди.