Кис-кис

      — Сынмин, я придурок. Боже, какой я придурок, идиот! — Феликс врывается в квартиру братьев Ким, скидывает обувь и забегает на кухню. Сынмин при виде такого вихрем носящегося друга, давится печеньками (теми самыми, любимыми) и смотрит на него удивленно.       — Что случилось?       — Я идиот!!! — вновь взревел Феликс, садясь рядом и ударяясь лбом прямо об стол. Сынмин морщится от глухого звука удара и издает тихое «ауч». Больно, наверное. — Я самый настоящий придурок!       — Да я понял уже! Природа тебя не пожалела, — закатывает глаза Сынмин, — что такое-то?       И Феликс рассказывает. Абсолютно всё. Начиная с того, что тогда в супермаркете чуть не умер от взгляда этих темных глаз и слегка хрипловатого голоса. Что не мог выкинуть таинственного незнакомца из головы. А ещё о том, как услышал себе вслед это «кис-кис», посчитал, что к нему пристают, и развернувшись, врезал с размаху. Сынмин на этом моменте напрягся безумно и уже потянулся к телефону, чтобы набрать Уджина и тот надрал зад тому, кто посмел таким нелепым образом приставать к их Феликсу. Но рыжий продолжал сокрушаться, рассказывая о том, что это оказался тот самый парень, и он был без маски, и боже, какой он красавчик, вау. Сынмин глаза закатил и отложил телефон пока в сторону, дожидаясь, как он понял, кульминации. А она как раз и настает, когда Феликс заявляет, что тот просто звал кота, которого сам Ли не заметил.       Смеяться над чужой проблемой, особенно если это твой лучший друг, неправильно. Сынмин это знает. Тем более, что Феликс выглядит правда убитым. Но когда он представил себе эту картину, то не смог сдержаться и залился громким смехом.       — Спасибо за поддержку, мой дорогой друг, — фыркает Феликс и вновь спешит долбануться лбом о поверхность стола, но Сынмин спешит подставить свою ладонь и предотвратить столкновение. Друг ему ещё живой нужен. И желательно здравомыслящий, а то отобьет себе все мозги так. Ему и без того лишенного рассудка от любви брата хватает.       — Не убивайся ты так, это просто инцидент, несчастный случай. Тем более комичный, — говорит Сынмин, поправляя очки на переносице. Феликс зыркает на него злым взглядом. — Да в том-то и дело, понимаешь? Случай очень комичный. Не думаю, что он будет злиться. Поржет, конечно. Но это может даже вас сблизить.       — Ты так думаешь? — Феликс тут же процветает, и по нему видно, что попыток суициднуться с помощью настрадавшегося стола он предпринимать больше не будет.       — Я это знаю. Ты в курсе вообще, как Чан и Уджин хёны познакомились? — Феликс задумывается и понимает, что этого ему никогда не рассказывали вообще-то. Поэтому он лишь мотает головой и смотрит с интересом.       — Уджин тогда в академии полиции был. Взял себе выходной, гулял значит по улицам и наткнулся на только приехавшего Чана, который потерялся. Он тогда на ломанном корейском объяснял ему, что из Австралии и изображал кенгуру. Буквально. Ну, думаю тогда-то хён в него и влюбился. По уши. Знаешь в каком я был шоке, когда брат тогда привел в дом ярко улыбающего незнакомца с акцентом и ямочками? А на утро они уже пялились друг на друга влюбленно. Четыре года уже так. Им жениться уже пора, я серьёзно, — качает головой Сынмин. Феликс вроде как смеяться хочет, представляя то, как Чан прыгал тогда а-ля кенгуру. Но в то же время умиляется, ведь это всё так мило. Нельзя сказать то же самое о его истории с тем незнакомцем. Он ведь ему врезал. Губу разбил. Еще и обозвал. Позорище.       В этот момент хлопает дверь. Сынмин заинтересованно прислушивается и слышит копошение. Они с Феликсом переглядываются немного нервно, когда слышат голос Чана. Оба тут же неловко выглядывают из кухни, прокравшись к двери.       Там в коридоре они видят картину того, как Уджин Чана прижимает к стене, а тот тихонечко стонет и запускает длинные пальцы в волосы на затылке, прижимая к себе ближе. Страстный поцелуй совсем выбивает дыхание и через какое-то время Уджин отстраняется от любимых губ и дышит шумно, запрокидывая назад голову. А Чан пользуется моментом, поцелуями покрывая его изящную линию скул, после вновь потянувшись к губам и впиваясь влажным поцелуем, зубами напоследок игриво оттягивая нижнюю. Уджин глухо рычит и запястья Чана в стену вдавливает, заведя тому руки над головой. А затем припадает губами к шее, оставляя на светлой бледной коже багровые отметины.       — Люблю, — бормочет старший Ким прямо в покрывшуюся мурашками кожу и Бан отвечает «и я тебя», сопровождая мелодичными тихими стонами.       — Не обращайте на нас внимания, мы валим! — внезапно раздается из кухни. И мимо ошарашенно отстранившихся друг от друга парней пробегает, закрывая себе рукой глаза сквозь очки, Сынмин. Он быстро надевает кеды, и даже не зашнуровывая, вылетает из квартиры, оставив дверь нараспашку открытой. И пока Чан с Уджином стоят и приходят в себя, пытаясь осознать всю ситуацию, из кухни выбегает следом Феликс.       — Минни, подожди меня! — кричит парень, также быстро обуваясь. Но у самой двери уже он останавливается, оборачивается, смерив старших насмешливым взглядом.       — Продолжайте! — счастливо заявляет он, и хлопает дверью, уносясь восвояси.       Повисает тяжелая пауза и тишина. И лишь после её разрушает Чан, заливисто засмеявшись и прижавшись лбом ко лбу Уджина, смотря ему прямо в глаза.       — Ну, офицер Ким? Продолжим?

***

      — Эй, Хёнджин. Ты чего так скис в последнее время? — решив не ходить вокруг, да около, Чанбин сразу наступает в атаку, вломившись в комнату Хёнджина. Младший лежит на кровати перед ноутбуком, а на экране играет какое-то аниме. Казалось бы, всё как обычно. Но в последнее время Хёнджин был и правда подавленым и грустным.       — Я чё тебе творог, чтобы скисать, не пойму, — фыркает Хван. Нет, так дело не пойдет. Чанбин захлопывает крышку ноутбука и заглядывает парню в полные возмущения глаза. — Хён, ты совсем ебобо?! С нашим тупым интернетом я целый час грузил эту полнометражку! Там пяти процентов до конца загрузки не хватало!       — Никуда твой Наруто не денется, нас ждет серьезный разговор. — строго отрезает Чанбин.       — Какой Наруто, это «за гранью», совсем другое аниме, Курияма Мирай* тебе не простит! — заходится в ещё больших возмущениях Хван, но Чанбин, не понявший из всего этого ни слова, просто затыкает его, зажимая рот рукой.       — Нам правда нужно поговорить.       — Эу, ребятки, может вы это, на улице поговорите? — раздаётся позади и парни видят Джисона, что стоит, облокотившись о косяк двери.       — Чанбин хён. Что эта белка опять у нас делает? — фыркает Хёнджин, убирая руку старшего от своего рта.       — Пришла к кошатнику, как всегда, — пожимает плечами Чанбин. — Чё надо, грызуноподобное?       — Надо, чтобы вы подняли свои тощие жопки и свалили куда-нибудь гулять, — на пороге появляется и сам Минхо. — Мы с Джисон-и хотим трахаться.       Чанбин с Хёнджином тут же давятся своим возмущением от такой невиданной наглости и пялятся на парочку во все глаза, не веря, что они правда сказали им в лицо ЭТО.       — Ну, а что? Сами ведь орали, мол зачем обманывать, если хочется, то так и скажите. Чьи слова? — Минхо насмешливо смотрит на Чанбина.       — Он передумал! Лучше опять придумывайте небылицы. Но чтобы без этого, — морщится Хёнджин.       — Ну, как скажете, — пожимает плечами Минхо. — Ребята, не хотите прогуляться? Я хочу Джисона новому движению в хореографии научить.       — Фу, это звучит ещё более мерзко, — отзывается Чанбин, пока Хёнджин изображает позывы рвоты.       — Хватит завидовать нашей сексуальной жизни, вот ну правда. Сами-то только с правой рукой и справляетесь! — возмущается Джисон, при этом весьма заметно покраснев.       — Ладно, всё. Сношайтесь тут, зверьё. Мы с мелким пойдем, — качает головой Чанбин, хватая Хёнджина за запястье и утаскивая его прямо в таком виде, в котором тот валялся на кровати. Ну и что, что на нём футболка с изображением дерущихся зайчиков и подписью «baka» совместно с японскими иероглифами. Времени переодеваться Чанбин ему всё равно не даст, да и Минхо с Джисоном там… ну, это. А Хёнджин себе психику портить не хочет. Поэтому послушно обувается и выбегает вслед за старшим.

***

      — А теперь расскажи мне, чего такой грустный в последнее время, — уже гораздо серьезнее говорит Чанбин, когда они оказываются на улице в парке, что находился недалеко от их дома. Оба парня тут же садятся на качели. Хёнджин с довольным лицом болтает своими длинными ногами, подняв их в воздух и уплетает за обе щеки мороженое, которое Со купил ему в качестве извинения за сорванную загрузку. Но услышав вопрос, тут же опустил опечаленно голову.       — Просто в последнее время чувствую себя ужасно одиноким, хён, — отвечает тот, и даже перестает качаться.       — О чём ты? У тебя всегда есть я. И Минхо тоже, а за ним и Джисон. Они конечно ебутся, как кролики, но хорошие ребята, и тебя очень любят. Тун тоже, кстати. Не зря же она к тебе всё время лезет.       — Я знаю, хён, — отзывается Хёнджин, но не может не улыбнуться в ответ на слова старшего. Приятно. — Просто… Не в этом плане, понимаешь?       — Не совсем, — признается честно Чанбин.       — Ну смотри. У Минхо хёна есть Джисон. Ты явно влюбился в того строптивого рыжего паренька. А у Тун-и есть Сун-и, пусть она и у родителей Минхо. А у меня… никого, — Хёнджин бормочет тихо и задирает голову, смотря вверх на чистое небо. — А ведь хочется кого-то под бок. Держать за руку. Обнимать. Целовать. И что уж там, хочу, как у Минхо с Джисоном. Такую же страсть и любовь.       — Ах ты ж мелкий, — шипит, смеясь, Чанбин и дает засмущавшемуся парню подзатыльник. — Как у Минхо с Джисоном он захотел… В чем, собственно, проблема? С твоей внешностью ты себе любую девку или любого мальчишку отхапаешь.       — А я не хочу, чтобы меня за внешность любили. Возможно, я слишком завышаю планку, но хочу кого-то, кто весь мой внутренний мир и все мои странности примет и полюбит их, — Хёнджин по-детски дует губы. — И вообще, хочу, чтобы и у меня в сердце пустота заполнилась. Знаешь, хочу как ты. Увидеть и влюбиться. Думать всё время об этом человеке, мечтать.       — Кто тебе вообще сказал, что я влюбился? — возмущается Чанбин, а Хёнджин смеется.       — А в первый раз отрицать даже не стал, — парирует он.       — Конечно не стал, ты меня тут так огорошил, мол, хочу секса как у Минхо с Джисоном! Все мысли вылетели из головы, — Чанбин говорит громко и руками размахивает, после начиная агрессивно и очень так «дарк» раскачиваться на качельке.       — Ой да ладно тебе. Видел бы ты своё лицо. Приходил весь счастливый. Что в первый раз, что второй с побитым ебалом, — фырчит громко Хёнджин, не замечая того, что Чанбин внезапно качелю останавливает, ногами резко упираясь в землю. — Точно же влюбился. И не отрицай.       — Хёнджин, заткнись!       — Ой да ладно тебе! Уж мне-то можешь не врать. Я же сразу раскусил, что ты на этого рыжика сильный такой краш словил, — продолжает громко глагольствовать Хван.       — Хёнджин, мать твою! — Чанбин резко закрывает парню рот и шипит. — Вон там! Он! Тот самый котёнок! Это он!       Хёнджин удивленно раскрывает глаза, не веря. Чанбин ему кивает, а затем убирает руку от пухлых губ, поняв, что шуметь парень не намерен. Хван взглядом спрашивает, мол «где?», и Со показывает куда-то в сторону.       А там Сынмин в домашней уютной одежде, ибо переодеться не было времени из-за неожиданно решивших устроить брачные игры Уджина с Чаном, и Феликс в придачу, что продолжал сокрушаться другу о том, какой он придурок (уже в тысячный раз). Сынмин, чтобы слушать басистое нытье не было так скучно, по дороге заскочил в супермаркет и теперь шел, кушая любимые печеньки.       — Ой, хён, он такой красивый, — говорит Хёнджин, в открытую и оценивающе пялясь на рыжего парнишку и подмечая у него кукольную внешность, изящную фигуру и неплохой такой стиль, — Так уж и быть, я благословлю вас.       — Иди нахрен, мелкий. И не пялься так слишком палевно, идиот! — шипит Чанбин, влепив ещё один подзатыльник и взгляда внимательного не отрывая. — Интересно, с кем это он?       — Кто знает… — бормочет Хёнджин, переводя взгляд на паренька рядом. Он рассматривает растрепанные волосы, мягкие черты лица, очки в круглой оправе и уютную домашнюю толстовку. — Что за уву малыш?       А Чанбину как-то плевать. Он думает о том, что рыжий котёночек сегодня выглядит просто замечательно, его так и хочется сгрести в объятия и никогда не отпускать. Чанбин жалеет, что еще в первую их встречу не спросил, как его зовут, не обменялся с ним номерами, не сделал предложение, в конце концов.       Ладно, с предложением парень уже реально слишком загнул. Но это потому что он был одновременно с этим напряжен. Ведь что за парень рядом с ним? Кто он такой? Ещё и такой слащаво-мягкий. Ну нет. Своего котёночка он отдавать никому не намерен, это уж точно.       Не успевает Чанбин как следует задуматься над смыслом этого эгоистиного «своего котенка» в собственных мыслях, как вдруг натыкается на взгляд Хёнджина. Он его с того парнишки в очках не сводит. И это как-то слишком подозрительно. Потому что в кофейных глазах искрятся такие огоньки, которых Чанбин раньше в них не видел. Это было интересно.       — Хён, это мои печеньки у него в руках! Так это же тот самый его друг, который тоже их любит! Моя судьба! — до безобразия воодушевленно, с трепещущим отчего-то сердцем в груди, восклицает Хван, хватая старшего за руку. И не успевает Чанбин опомниться, как тот уже тащит его к двум ничего не подозревающим парням.       — Мелкий, ты что творишь? — шипит Со.       — Мы идем знакомиться с ними, хён. Отказы не принимаются. Этот очаровательный комочек софта, может, мой соулмейт! — воодушевленно восклицает младший.       — Чтоб тебя, Хван Хёнджин!