Реинфекция

Но ради тебя — я сделаю все.

      Я стоял за дверью небольшой комнаты в которой Антон Гусеев проводил своеобразную операцию по излечению Лисы от Безумия, не как полного истребления данного гена из ее тела, а, скорее, как лечат какое-то заболевание, путем операции, вроде удалении опухоли. Гусеев подсоединил к спинному мозгу своей пациентки две трубочки, которые наполнились мутно-зеленым и темно-синим раствором, что поступали в ее организм, пока та спала мирным сном. — Как она? — Спросил Шрам. Я и не заметил, как он пришел, пока его голос не заставил меня вздрогнуть.       Последние несколько дней он ходил сам не свой, ему так же, как и мне, предложили пост Президента Москвы, однако, тот пожелал отказаться от него, ссылаясь на то, что он не смыслит в политике и хочет, в дальнейшем, вернуться обратно «на улицу».       Последние несколько лет «президент» — это просто слово, которое потеряло всякий смысл для современного мира.       В какой-то степени мы с ним были схожи во взглядах и принимаемых решениях, поэтому, я понимал, что, в конце концов, он уйдет искать себе новую команду и продолжит зачищать Москву от безумных упырей, но теперь, в его миссию будет входить еще одна немаловажная задача, которую он сам себе поставил, — искать иммунов.       Однако, хотя он и был здесь всего ничего, но успел стать мне лучшим и единственным надежным другом, нас связывала тайна, мы вдвоем убили бывшего Президента Москвы. И, хотя, мало кому было до него дела, я знал, что при любом удобном случае, люди способны вывести эту ситуацию против меня, нас, и тогда нам несдобровать. — Я не… Я не знаю. Я схватился за голову и почувствовал небывалую тяжесть. Будто тысяча молоточков изнутри пробивали дыры на поверхность, болели даже глаза, отдавало в уши и зубы, никогда раньше боль еще не была такой сильной. — Тебе нужно отдохнуть, сходи поспи, а я пока покараулю ее. — Нет, нет, я в порядке. Шрам хмыкнул и одарил меня подозрительным взглядом.       Я сам прекрасно понимал, что дико устал от всего этого, но уйти и оставить ее одну казалось мне немыслимым. — А что насчет расширения границ? — Попытался тот сменить тему. Я посмотрел на Шрама и у меня в голове словно лампочка загорелась. — Никто не относится к этой идее серьезно, неужели ты думаешь, что мы сможем сделать это? — Ну, мы должны дойти до Питера, так? В этом нам поможет только Алиса, ну, или, мы можем найти другого иммуна… — Нет. — Обрубил его я. — Мы не будем никого искать. Не сейчас. Мы немного помолчали, наблюдая, как Гусеев и пара ассистентов корпят над Лисой. Я видел, что молодые ребята, находящиеся в операционной, сторонятся своего пациента и, совершив определенное действие, понемногу отдалялись назад. Они боялись ее даже в таком состоянии. Алиса так сладко спала на хирургическом столе, что на миг представилась мне спящей красавицей, окруженной цветами, а Безумие — была ее отравленная иголка, которую нельзя доставать. — У меня есть просьба. — Какая же? — Когда она очнется… Не стоит рассказывать ей о… — О ком? — Спросил меня Шрам, словно действительно не понимал суть разговора. — Об Артеме. Пока его не было в нашей жизни — все было хорошо. — Для кого? Для тебя? Или для нее? Я видел недовольство Шрама и не мог ничего с этим сделать. — Для нас обоих. Пока его не было — она была в стабильном психическом состоянии, а я… — К сожалению, или к счастью, я не смог закончить это предложение, у меня не было для того подходящих слов.       Шрам лишь помотал головой. Я чувствовал себя эгоистом и, в то же время, надеялся, что тот услышал меня. Предаст ли он своего друга? Я не знаю. Признаюсь честно, мне было страшно.       Гусеев наконец закончил операцию и вышел к нам. Ассистенты быстро отключали Лису от всевозможных аппаратов и покидали операционную, лишь украдкой прощаясь с главным врачом. — Я сделал все, что было возможно. Теперь же, остальное зависит от нее. — Это были единственные слова, что тот произнес, прежде чем покинуть нас. Я скомандовал перевести Алису в ее прежнюю комнату, в которой она провела несколько лет, искренне надеясь, что привычная обстановка поможет ей вернуть прежнюю «себя».       Она проспала до ночи, я тоже прикорнул в ее комнате на диване, держась за разболевшуюся голову. От каждого ее вздоха или сонного стона мне приходилось вздрагивать, толи от страха быть разодранным безумным иммунном, толи от затухающей надежды, не знаю.       Ночью она наконец открыла глаза и монитор, фиксирующий ее пульс, начал пищать с учащенной частотой. Я тут же подскочил с дивана и ринулся к ней, лишь в последнюю секунду в мою голову прилетела мысль, что операция прошла зря, лекарство не помогло и Лиса сожрет меня на виду у всех. Ее глаза были черны, как ночь, а потом, буквально за секунду, зрачки вновь стали прежними, она с ужасом посмотрела на меня и отпрянула в сторону, резко вскочив с кровати. — Эй, эй, все хорошо. Это я. — Кто Вы? Как я здесь оказалась? — Она обежала глазами помещение и вновь посмотрела на меня. — Тихо, не волнуйся. В палату забежали Гусеев и два солдата, те тут же направили оружие на Лису. Я, словно инстинктивно, сорвался с места и встал впереди нее, выставив руки перед собой. — Не стрелять! Это приказ! Солдаты тотчас опустили автоматы, однако, не расслаблялись. — Алиса? — Посмотрел Гусеев за мою спину. Я обернулся. — Алиса? — Переспросила она. — Кто такая Алиса? И кто я?

***

      Я был рад смотреть, как она ест настоящую еду, у нее был хороший аппетит и членораздельная речь, никаких порывов разорвать всех или сожрать парочку живых, это казалось мне неким чудом.       К моему удивлению, нам удалось быстро привести Лису в чувства, объяснив ей всю ситуацию, конечно же, не упоминая ни слова про Артема и его чудесное возвращение к ней после почти пяти лет разлуки.       Хотелось бы отметить, что она потеряла не всю память, какие-то частички, словно вспышки, то и дело просачивались в ее мозг, однако, это было что-то вроде детских воспоминаний, ни в одном из них она не была старше тринадцати лет.       Я рассказал ей про Вспышку и ее иммунитет, про то, как она помогала солдатам своей кровью, как на Кремль напали и в этот момент — она потеряла сознание, спустя пару дней очнулась и вот она здесь. Со мной.       К большому удивлению, Лиса воспринимала эту информацию очень спокойно, хотя, на некоторых моментах выглядела настолько удивленной, что даже переспрашивала, не преукрашаю ли я свой рассказ. — Ты спасаешь меня уже второй раз, спасибо. — Обронила она фразу в момент разговора и широко улыбнулась. У меня по телу словно электрический заряд прошелся. — Пока ты спала, мы получили сигнал из Питера. Они говорили о лекарстве. Оно существует. — Значит нам нужно идти туда. Если два города будут полностью исцелены, то и у всей страны появится шанс на спасение. Спустя десять лет мы можем исцелить весь мир… - Алиса моментально возбудилась и даже зажестикулировала руками. — Стой, стой, стой, погоди. — Притормозил я ее. — Тебе сейчас не надо об этом думать, ладно? Тебе надо отдохнуть. — Что? Отдохнуть? Да я несколько дней спала! А еще, я не помню большую часть своей жизни и тебя я совсем не помню, однако, я чувствую такое тепло… Оно исходит от тебя и… Ну, подначивает доверять, что-ли.       Мы сидели довольно близко друг к другу, Алиса протянула свою ладонь к моей груди, к самому сердцу, словно пыталась так донести что-то, чего не могла выразить словами. Я еще никогда никогда не видел ее такой живой, как сейчас.       У меня внутри все сжалось, каждая клеточка тела, словно загорелась, я почувствовал тупую боль между ребер и чуть не признался ей во всем. — Алиса, я… — По-моему, теперь ты можешь отдохнуть. — Перебил меня Гусеев. Он стоял у входной двери и наблюдал за нами уже некоторое время, хотя, я даже не замечал его, так был увлечен разговором.       Буквально за секунду — весь организм остыл, как ничего и не было.       Алиса посмотрела на меня с непониманием. — Я почти не спал, ждал, пока ты проснешься. Мне хотелось, чтобы ты увидела знакомое лицо. — Неловко вышло. — Засмеялась она. — Мне жаль, что я тебя не узнаю. Память когда-нибудь вернется? — Обратилась она к Гусееву. Тот почесал за ухом и с довольно умным видом ответил. — Возможно, но ничего нельзя гарантировать. К сожалению, у нас нет оборудования или препаратов, чтобы как-то помочь тебе. Но, знаешь, а ты сама хочешь вспомнить то, что пережила за последние года?       Она сглотнула и облизнула засохшие губы, как делала это раньше, у меня буквально от сердца отлегло. — Я не знаю. — Лиса опустила глаза. — Произошло нечто плохое, что-то, что заставило меня отключиться. Возможно, это был шок от связи с таким объемом безумных. — Ее взгляд обратился ко мне, словно она искала какие-то ответы на моем лице. — Может и не стоит вспоминать то, что мой мозг предпочел спрятать от меня?       У меня вновь закололо в груди. Это уже начало действовать на нервы. Однако, я не мог ни заметить, что головная боль просто исчезла, и я даже не понимаю в какой момент. — В любом случае, вам обоим нужен отдых, проспитесь, а утром мы уже все обсудим. Товарищ майор, Алиса. — Удалился Гусеев. — Если хочешь, я могу остаться. — Это скорее звучало, как просьба, а не предложение. Мне не хотелось ее покидать. — Не стоит. У тебя ужасно красные глаза. — Она протянула ко мне руки. — Я хочу, чтобы ты выспался, ладно? Ее слова словно затронули самые дальние уголки моего сердца и четко выбились в сознание. «Надо выспаться. Я очень хочу спать.» — Доброй ночи тебе. Если что… — Пожалуйста. Я же память потеряла, а не разум. — Я лишь хотел сказать, что я рядом. Всегда. Она молча кивнула и я покинул ее палату в холодном поту.