Реинфекция

Безграничная власть боролась с потерянной памятью. И, вдруг, я услышала ее голос.

      Прошло пять дней с момента моего пробуждения от длительного сна, за это время в Кремле для меня оборудовали спортивный зал для тренировок, назначили начальника учебного центра, чтобы тот учил меня отрабатывать мои способности на неживых. Виктор Молов, так звали моего тренера, мужчина с темно-русыми волосами и довольно крепкого телосложения, был из числа выдающихся войнов, несколько лет он со своей командой бродил по улицам Москвы и прекрасно справлялся со своей лидерской ролью, пока, однажды, те не забрели в очередное убежище, чтобы переждать снежную бурю. Там они подхватили болезнь, которая проявилась позже. Первым симптомом стал кашель с кровью, а потом и вовсе стало тяжело дышать. Тупая боль отдавала в сердце. Молов доложил о болезни в Кремль и направился со своей командой туда, им на встречу послали двух медиков и разведчиков, но когда те наконец встретились, то в живых остался лишь он один. Виктору помогла слоновая доза антибиотиков и правильное питание. Позднее, когда тот выздоровел, то отправился в покинутое им убежище разведать обстановку, но никого там не обнаружил. Пол был залит засохшей кровью, мебель раскидана в разные стороны, гробовая тишина и запах тухлятины наполняли здание. И больше ничего.       Что касается безумных — я не знаю, откуда они брали их, ведь большая часть тварей скрылась с радаров разведывательных групп, однако, почти каждый день, по вечерам, мне удавалось лицезреть, как по 2-3 безумца волокли в их пристанище, которое называлось «последняя комната». Она имела лишь одну дверь, что вела в мой зал, где они должны были встретить свою смерть от моего внушения. Мне было страшно, каждый раз, когда я заканчивала тренировку с лучшими бойцами — мне выпускали одного неживого, к моему счастью, он не нападал, а покорно поддавался моему внушению. Духу убить его мне хватало. Я смотрела в его глаза и чувствовала дрожь в ногах. Мне казалось, что страх должен был пробудить хоть какие-то воспоминания, но вместо этого — я услышала голос у себя в голове.       «На этот раз — ты должна убить его». Голос был басистей и громче, чем мой собственный, от удивления — я отшатнулась назад, безумный воспользовался моей слабостью и бросился на меня, я вскрикнула, тот повалил меня на спину, прижал руками к полу и потянулся зубами к моей шее, от страха я не могла пошевелиться, руки онемели, из меня вырывались писклявые крики, вперемешку со слезами. Я чувствовала ледяное дыхание неживого на своей шее и слышала скрежет его зубов. Послышался выстрел, в столь замкнутом пространстве он эхом разошелся по всему залу и оглушил меня. В ту секунду я зажмурилась и расслабила руки, но безумный уже валялся рядом со мной и вперил свой мертвый взгляд в мое лицо. Меня замутило. — Алиса! — Послышался приглушенный крик позади меня. Время замедлилось и у меня не хватало сил повернуть голову в другую сторону, я молча глотала слезы и не отрывала взгляд от перекошенного лица безумного, залитого черной кровью. К сожалению, я узнала в нем человека, мне казалось, что этот молодой парень некогда уже встречался со мной в том, другом мире, без неживых монстров, слоняющихся в поисках своих жертв.       Кто-то поднял меня на ноги и обхватил руками мое лицо, это был Тэмпл, он с ужасом смотрел мне в глаза и все время повторял мое имя, пока я не сфокусировалась на нем. — Ты как? Не ранена? Все еще слегка оглушенная от выстрела и скованная небывалым страхом — я молча повертела головой, после чего, тот крепко прижал меня к себе. Мой взгляд все еще был направлен на мертвую тушу, что двое солдат, тренировавших меня пару минут назад, взвалили на свои плечи и вынесли из зала.       К вечеру аппетита не было и я решила остаться в своей комнате. Тэмпл сказал, что я прожила в ней последние несколько лет, однако, тут ничего знакомого для меня не находилось. Вперив свой взгляд в окно и наблюдая за тщетными попытками дворников расчистить снег, я вдруг задумалась о том, что все это мне лишь показалось. Никакого голоса в моей голове, кроме моего собственного, быть не может, скорее всего, я придумала что-то из-за мнимого страха перед безумными. Или просто устала. В последние дни я спала не больше пяти часов, все остальное время мне доводилось проводить в зале, столовой или с Тэмплом, рассказывающим мне про мою собственную жизнь. Она была довольно скучной, я постоянно сдерживала свои эмоции, запиралась в больничном корпусе, изучая холодные тела неживых, медицину и прочие вещи. Вчера он обмолвился, что нынешняя я совершенно отличаюсь от той, кем являлась раньше. Наверное, это был комплимент.       Блеск его глаз, признаться честно, сводил меня с ума, мне нравилось слушать любые его истории и наблюдать, как он смотрит на меня. Неужели, за последние годы, мы ни разу не предпринимали попыток быть вместе, как пара? Боже, да что со мной не так? Я настолько углубилась в собственные размышления, что когда вновь услышала этот голос, то чуть не вскрикнула. «От меня не так просто избавиться, я — это ты, только совсем другая.» Я вскочила со стула и оглядела комнату. — Кто здесь? Но в ответ тишина, да и комната была пуста. Я бы услышала скрип открывающейся двери, как минимум, если бы кто-то вошел. Я знала, что себя не обманешь, и этот голос в моем сознании — настоящий.       Я рухнула на пол и закрыла лицо руками, неужели я схожу с ума? «Не говори ерунды и успокойся наконец, я, все равно, лишь в твоей голове.» — Кто ты? «Я уже ответила на этот вопрос. Я голос в твоей голове. Я часть твоего Безумия» — И ты всегда была со мной? «А ты помнишь меня?» — Я ничего не помню. «Значит, я тоже ничего не помню. Но я здесь и я существую.»       Стук в дверь прервал мой диалог… или монолог? Я быстро вытерла слезы с глаз и вскочила на кровать. — Войдите. В комнату вошел Тэмпл с подносом, аромат горячей еды заставил мой желудок довольно громко заурчать, надеюсь, мой гость этого не слышал. — Я ждал тебя на ужине. Два часа. А потом понял, что ты, все-таки, не придешь. — Я не была голодна. От вида жареной курицы с картошкой пюре, кетчупа, небольшого куска яблочного пирога и вишневого сока — у меня буквально потекли слюнки, что уж говорить про какофонию сладких манящих запахов. — Я, все же, решил, что принесу тебе сюда еду, а уборщица утром заберет поднос. — Но ведь это запрещено, есть можно только в зале. Тэмпл иронично улыбнулся. — Быть кем-то, вроде тебя, это тоже преступление, однако, наше положение дает некоторые поблажки. — Он посмотрел на меня и убрал прядь моих волос за ухо. Я почувствовала себя красивой, не знаю почему, но он с такой нежностью и трепетом касался меня, будто я маленький хрусталик, что может разбиться от любого воздействия. Рядом с ним — я все время чувствовала себя прекрасной. — Что с тобой случилось в зале? — Если я расскажу, то ты посчитаешь меня сумасшедшей. — Вздохнула я. Это насмешило его, сначала я не поняла почему, а потом и сама улыбнулась. Мы все здесь сумасшедшие, но я, все же, немного сильнее остальных. — Ну хорошо. — Сказала я. — Я услышала голос в своей голове. Это был мой голос, но… немного другой. Более сильный. Это меня испугало. «Спроси, была ли я тут раньше? В смысле, ты до своей потери памяти разговаривала со мной?» Я дернулась и он заметил это. — Ты слышишь его сейчас? — Спросил Тэмпл. Я кивнула. — Я не уверен, но последние пять лет ты ни о чем таком не говорила. — Он немного помолчал. — А это похоже на диалог с кем-то или монолог с самой собой? Ты видишь кого-то еще? — Он развел руками. — Ты спрашиваешь, не напридумывала ли я все это? — Ну что ты, нет конечно. Просто… У тебя был тяжелый день, возможно, не стоило нагружать тебя тренировками так быстро, после твоего пробуждения… — Подожди, подожди! Я не какая-то шизофреничка! — Мне вдруг стало обидно, что Тэмпл не верит мне. — Я этот голос услышала в зале. Он сказал, что я должна убить неживого. Я не вижу никаких других людей. Мне кажется, что это часть моего Безумия. Почему ты веришь в то, что я способна оказывать влияние на других, но, при этом, не могу слышать голоса в своей голове? — Я верю в то, что вижу. — Он взял меня за руку и я тут же успокоилась, словно его прикосновения имели на меня тот же эффект, что я могла оказывать на безумных. — Если ты считаешь, что Безумие внутри тебя разговаривает с тобой, то значит — так оно и есть. Но помни, здесь многие бояться тебя, и если ты начнешь говорить кому-то, что внутри тебя сидит другая личность, то может случиться что-то плохое. А я не могу этого допустить. Только не с тобой.       Я сглотнула. Впервые за эти несколько минут, что мы вместе, я заметила, как близко мы сидим друг к другу. Его руки накрывали мои, я чувствовала теплоту его тела и ловила этот восхищенный взгляд. Мы потянулись друг к другу, все вело к неизбежному поцелую, еще немного, еще чуть-чуть. «Нет! Не смей его целовать!!!» — Раздался крик у меня в голове и я тут же отстранилась, крепко зажмурив глаза. — Прости. — Прошептал Тэмпл и я почувствовала всю неловкость ситуации. — Я не должен был… — Нет, подожди, все нормально. Просто я… — Мне надо идти. Не бери в голову. Ладно? Он резко встал и направился к двери, а я сидела ошарашенная на кровати. Совсем одна. — Доброй ночи, Лиса. Дверь закрылась, он ушел, а вместе с ним исчезло и мое настроение. Еда не казалась столь привлекательной, а вишневый сок стал напоминать стаканчик с разбавленной кровью. Мне вдруг все показалось омерзительным. — Почему ты остановила меня?! — Разозлилась я. «Ты не должна его целовать, это не правильно!» — Неправильно что? Влюбиться в кого-то? «Но ты уже влюблена! Разве ты этого не помнишь?» Я нахмурилась и потерла виски. Как я могу быть в кого-то влюблена, если не помню последние несколько лет своей жизни? Что за чушь? — Как я могу быть влюбленной в кого-то, если я ничего не помню? Ответа не последовало.       Я легла на кровать и растянулась звездочкой, уставившись в белый потолок. — Больше не смей лезть в мою жизнь, ты поняла меня? И снова — ответа не последовало. Однако, я посчитала это за согласие и закрыла глаза, провалившись в сон.