Реинфекция

Я видел, как сильные люди падали, и им нельзя было помочь.

      Бром оказался довольно интересным человеком, у него были светло-голубые глаза, тонкие розовые губы, острые скулы, легкая небритость покрывала его лицо, а седые волосы ниспадали на лоб, его крепкое телосложение говорило о том, что мужчина явно не просиживал штаны где-то в Управлении, он был человеком военным, возможно даже бороздил улицы, но, сейчас, тот лежал на холодном деревянном полу, а его нога была придавлена арматурой и истекала кровью. Бром держал перед собой нож, он, также, как и я, был готов к драке, когда услышал непонятные звуки с другой стороны коридора. Еще несколько секунд мы сохраняли неловкую паузу, а после убрали оружие. — Вот дерьмо. — Сказал я, опустившись, чтобы высвободить ногу своего товарища. — Я думаю также. Скорее всего, она сломана. Ай! — Закричал тот, когда я приподнял одну из железок. — Терпите. — А что делать. Ну, не томи, много крови? Честно говоря, я был далек от медицинских штучек и не мог определить, что такое «много крови» и когда ее количество становится опасным для жизни, однако, лужа, что образовалась на потрескавшимся полу меня настораживала. — Молчишь значит. Мудрое решение. Сигарета есть? — Не курю. Я продолжал приподнимать палки, стараясь максимально снизить давление на ногу, а потом меня посетила мысль, что некоторые из них могут служить в роли жгута и из-за них Бром не истек кровью. Опять же, я был не силен во всем этом, поэтому, не знал наверняка.       Тем временем, Бром достал сигарету из нагрудного кармана и истратил на ту последнюю спичку, после чего, коробок полетел в сторону разбившегося окна. Что ж, наверное, эта сигарета была припасена у него на черный день, раз он не хотел ее тратить, но, похоже, другого варианта ему сейчас не предоставлялось. — Как звать? — Сделал он длинную затяжку и выпустил дым через нос. — Саша. Я не знаю, стоит ли… — А фамилия? — Перебил тот меня. — Акимченко. — Что ж, Саша Акимченко, приятно познакомиться, меня зовут Прохор Бром, для друзей просто Бром, и я не дурак, нога не то, чтобы сломана, из нее вытекло столько крови, что, скорее всего, мне ее ампутируют, ибо, даже мое последнее «ай» было наигранным. — Он вновь затянулся, а я заставил себя посмотреть ему в глаза, понимая, о чем тот говорит. — Я не чувствую ногу, солдат. К тому же… — Он сжал сигарету зубами, а, тем временем, его руки скользнули по куртке, расстегивая ее снизу, после чего, он задрал темно-синюю окровавленную футболку и показал шрам, оставленный безумным. Это была царапина, как от когтей животного, вот только мы оба знали, кто подарил ему эту отметку. — Мне удалось уйти от нее, забежав сюда, а потом, я зацепился за шкаф, тот грохнулся, а вместе с ним посыпались эти железяки, я упал на пол и отключился. Не знаю, почему эта девчонка не прибежала на такой громкий звук, может ее что-то отвлекло, уже не важно. — Он вновь затянулся и выдохнул дым через рот, его было так много, что я даже удивился.       Мне уже давно не приходилось видеть курящих людей, не замечал в Кремле сигареты или курительные комнаты, а если мы сталкивались на улице с другими Командами, то те всегда умалчивали про свои запасы. Однако, на «черном» рынке, или, как его еще называли «Базар» — можно было найти сигареты, несколько штук стоили от пяти до семи талонов на еду, женщинам делали скидки или отдавали их взамен на час уединения. — Я не жилец, солдат Акимченко, однако, услышав шум в коридоре, я понадеялся, что это она, я бы хотел забрать безумную с собой, прежде чем уйти на тот свет, если ты понимаешь, о чем я. — Нет, нет, все еще можно исправить, Вас поцарапали утром, кровь имуна поможет… — Перестань, малец, я даже встать не могу, если каким-то чудом мне не истечь кровью по дороге, то я останусь без ноги, а ведь нет ничего хуже для солдата, чем лишиться своей силы, верно? Все же, это не самая плохая смерть, у меня есть пистолет, я выкурил сигарету, хранившуюся у меня в кармане уже полгода… Мда, ровно с того дня, как не стало моей жены. Анна была такой красивой, доброй, чуткой, мы встретились, пожалуй, примерно в твоем возрасте, и прожили чертовски хорошую жизнь.       Бром бросил бычок за спину и откинулся назад, положив голову на камень. — К сожалению, у нас не было детей, да я их и не хотел. Не хотел, пока ее не стало.       Он достал пистолет и, сняв его с предохранителя, прислонил к виску. — Не надо, все еще можно исправить. — Не стоит тебе на это смотреть, солдат Акимченко. Я не мог позволить ему сделать это, не сейчас, не так. Буквально сорвавшись с места, я рванул к нему, чтобы выхватить пистолет, но было уже поздно. Раздался оглушительный выстрел.

***

      Комплекс «Розовые холмы» состоял из трех зданий, соединенных между собой крытыми стеклянными переходами, и располагался на обширной территории. Когда я немного оклемался от увиденного, то решил пройтись по двум другим зданиям, возможно, найти что-то интересное или необходимое, и отправиться в путь, чтобы найти Артема и Дашу. Все мое путешествие напоминало какой-то бред с примесью самоубийства, но мне так отчаянно хотелось выбраться из Кремля, что, скорее, моя вылазка была лишь предлогом для самого себя, дабы покинуть эти стены.       Оказавшись напротив двух коридоров, я заметил, что один из переходов разрушен почти у самого основания. Я вдруг вспомнил, что в первый день Эры Безумия в Москве рухнул самолет, однако, уже спустя год, нельзя было найти даже самых мелких обломков. Строя убежища люди разворовывали все, что могло иметь хоть какую-то пользу, а тем более, целый самолет. Остатки опаленных трупов растащили животные. Сейчас же, то место, где было совершено падение, не выдает ничего, поэтому, не знающие люди просто пройдут мимо, даже не догадываясь, какой ужас здесь творился. Хотя, теперь ужаса хватает по всей Москве. Может, однажды, когда все это закончится, на этом месте возведут памятник первым погибшим от Всыпшки.       Я пошел по другому переходу, снег накрыл стеклянный потолок, меня окружала тьма такая, что нельзя было и подумать, будто тридцать метров назад я находился в почти разрушенном здании, в которое проникал свет из любого угла. Держа перед собой фонарик, я наткнулся на экскаватор, что вел на второй этаж, там, сверху, казалось светлее, и я решил, что не стоит оставаться в потемках и лишний раз ломать себе психику или зрение, приглядываясь к каждой неровной выпуклости, хотя бы отдаленно напоминающей монстров из самых страшных кошмаров.       Наверху же правил свет, это радовало. Я шел вдоль магазинов и воспоминания о прошлой жизни пытались захватить мой разум. Совершенно случайно, наткнувшись на выбитое окно, я подошел к нему поближе и увидел несколько мертвых тел, они еще не успели «посереть» и я понимал, что их убили относительно недавно. Там, на улице, находились два человека, один лежал у второго на коленях и совершенно не шевелился. Судя по силуэтам, это было двое мужчин, и я взял на себя смелость предположить, что один из них был уже мертв. А немного далее, прорываясь сквозь снег, и удаляясь от нас, шел еще один человек, мне не надо было даже приглядываться, я мог узнать его спины на расстоянии сотни метров, это был Артем. В какой-то момент, мне захотелось крикнуть ему, но услышит ли он меня? И, вообще, один ли я здесь? Скорее, кто-нибудь из безумных прибежит на мой крик и тогда мне несдобровать.       А вот еще о чем я подумал: стал бы Артем оставлять двоих людей, которым нужна помощь, вот так? Явно нет. Мой друг был из той редкой породы человечества, что всегда самоотверженно пыталась помочь людям. Получается, если Артем ушел от них, значит так и должно быть. Я решил, что тоже не буду лезть в это дело, мне нужно найти другое окно или пожарный выход из этого здания, причем, у меня не так много времени на это, иначе, я могу потерять его след. Но, теперь я точно знаю, он жив. Мой лучший друг не пал смертью Безумия, он идет за Дашей, и я пойду вместе с ним.