I'n'A

— Серьёзно, что ли? — Иван вцепился пальцами в край вахтёрской стойки. — У меня нет опыта в общении с малолетками! Вообще, по сколько им лет?       Элизабет, по всей видимости, знала, если ответила: — Девчонкам по пятнадцать-шестнадцать, а парню семнадцать. Большой уже мальчик, — воодушевлённо завершила девушка, метнув взгляд в сторону сидящего на диванчике Артура. Последний не обратил никакого внимания на разговоры у раздевалки. — О, ужас. На меня повесили троих дармоедов, — Иван ведь как знал, что этот день не готовит ничего хорошего, даже гороскоп на сегодня был неутешительным. — Да ладно, хорошие же ребята, — решила утешить вахтёрша, заметив, что Иван зарывается пальцами в свои волосы. Что ж, если это и стресс, то он выглядит именно так. — Так, ладно, сейчас переоденусь в форму — и понеслась, — с долей решимости сказал Брагинский и быстро покинув стойку, завернул за угол.       В специально отведённой комнате Иван переоделся в рабочий комбинезон цвета «лягушка в обмороке». Да-да, такой цвет существует. После не долгих «ритуалов» перед работой, он резко выдохнув, направился в холл.       Под словом «ритуалов» имелось в виду собирание тряпок и чистящих средств, и запихивание их в карманы того комбинезона.       Минутой позже. — Ну что, граждане тунеядцы, принимаемся за работу?       Дошло до слуха Артура, когда тень упала на него. Бритт вынужден был поднять голову на источник голоса. А источник голоса Кёркленду показался весьма симпатичным. Он смерил мастера чистоты взглядом, такого всего в воинственной позе, держащего в одной руке швабру, а в другой ведро. Тень покрывала собой полностью ботаника-зубрилу, пока он не захлопнул книгу, и встав, поравнялся с уборщиком. — А можно узнать, что конкретно я буду делать? — Ты? — Иван сверху вниз посмотрел на парня, совсем холодным взглядом, после бесцеремонно всучил ему те самые ведро со шваброй. — Ты будешь умывальников начальник и мочалок командир. Будешь драить полы и унитазы. — А если серьёзно? — низенький ученик склонил голову на левое плечо, изображая, что внимательно слушает Ивана, хотя на самом деле ему просто нравилось звучание этого голоса, что служило музыкой для ушей Кёркленда. Такой грубый голос с приятными бархатистыми нотками. — Если серьёзно, то пойдёшь со мной на второй этаж, там всё покажу, — не выказав мягкости в голосе, он попросил и девушек закругляться с болтовнёй и настроиться на работу, на тяжёлые рабочие будни, всё в подобном духе. Те только пожали плечами, встали со своих мест и пошли следом за Иваном и Артуром. — Да, тут-то я поработаю. Начну, пожалуй, с плинтусов… — мысленно Кёркленд уже промышляет, к чему бы ему приступить в первую очередь. Сейчас, поднимаясь по ступеням на второй этаж, он обводит внимательным взглядом стены и потолок, окна и перила, которые тоже нуждались в чистоте. Но отсебятины Иван не терпит, ученики будут делать то, что скажет он, а не то, что они захотят. Артура это тоже касалось, ему-то поблажек Брагинский давать точно не будет.       Всё что нужно, Артур, неся швабру и ведро, осмотрел вокруг себя, но вот его взор наконец-таки пал на идущего впереди Ивана. Изумрудные глаза будто сами желали посмотреть него, на это телосложение, широкие плечи и спину, и на сильные руки, кисти которых сжались в кулаки.       «Наверняка эти руки протаскали в школе не один десяток килограмм», — немного завистливо, но и с долей восхищения проронил бритт. А в итоге он замечтался так, что когда Иван уже поднялся на второй этаж, Артур наткнулся на него, что аж очки накренились на веснушчатом носу, и почти что не слетели, оставаясь висеть на одной дужке. Быстро поправив это дело, Кёркленд стал слушать своего наставника. Рассказывал Иван — как пел. Ну, так казалось Артуру. — …А вестибюль будете мыть вместе.       Старался опомниться бритт от последних прозвучавших слов русского. Приятный голос. Безумно. Артур блаженно прикрыл затуманенные неведомым ощущением глаза, приобняв швабру. Этот голос его вновь убаюкал, ввёл в состоянии полу-дрёмы, и тогда юный и не по годам умный ученик готов растаять, упасть, провалиться в самую бездну, имени которой не знал, но нутром чувствовал, как она манит на самую свою глубину и затмевает разум чем-то необъяснимо прекрасным. Но настолько ли Артур умён и смел, чтобы проигнорировать слова Ивана? Ведь он всё прослушал… Да и сейчас Артур в прямом смысле слова падал, а с губ его мягко слетело: — I… — Эй! — Иван подхватил его, словно заранее зная, что падению быть. Однако не быть.       Когда Артур приоткрыл глаза, то испод опущенных ресниц осмотрел линию подбородка Брагинского, и признал то, о чём так старался не задумываться. Как же глупо и наивно. Терпкий мужской запах заполнил его ноздри. Кажется, это был запах СиллетБэнга и… хлорки. — Кажется, я задыхаюсь, — с неровной улыбкой прошелестел Артур, но Иван был непреклонен. Он поставил Кёркленда на место, чтобы тот уже стоял и не падал. А сам Артур не знал, от чего задыхается больше: от хлорки и СиллетБэнга, или же от чувств. Хотя одно другому не уступает.       Паренёк побледнел и посинел одновременно, стоило этим рукам продержаться на его предплечье с пару секунд. Прям не ученик, а человек-светофор. — Что, так сроднился со шваброй? — бросился шуткой Иван, и на эту шутку отреагировали девчонки, хихикнув. Кёркленд от этой шутейки ни радости ни прилива сил к работе не ощутил. Зато ощутил, что хочет задушить Ивана. Нежно и ласково, естественно. — Что ж, — продолжил Иван, — можно уже приступать к работе. Свою задачу, надеюсь, вы все трое поняли. Если да, то сейчас я вам принесу ещё инвентарь.       И все те «трое» дружно кивнули. Артур особенно кивнул, правда, как-то заторможено.       Инвентарём были несколько тряпочек, две швабры и два ведра. Воду в вёдра девушки нальют сами.       Когда же ученики занялись каждый своим делом, и когда Иван ушёл, не обошлось без разговоров. Разговоры — неотъемлемый элемент при таком виде труда, да и время так быстро пролетает. Девушки болтали без умолку, на «отвали» вымывая пол швабрами, в тот момент, когда Артур как-то слишком задумчиво тёр полусухой тряпкой на одном месте, смотря в одну точку, прокручивая в голове явно что-то важное. Что важное — ясно одному ему. — Скажи, он смешной ведь, — начала девчонка лет пятнадцати. — Ага, правда, мне кажется, нам достанется меньше, чем ему, — девушка старше указала взглядом на бритта, который старательно протирает дыру на кафельной плите. — Давай что ли спросим, нравится ли ему здесь подрабатывать? — Артур, а как тебе, кстати, наш надзиратель? — А? — встрепенулся Кёркленд, видимо, от неожиданности. — Да нормально. Вроде бы.       «Вроде бы», — после чего последовал тяжёлый вздох. — Знать бы ещё, как зовут нашего «надзирателя», тогда бы был я в счастье.       Сказано было максимально тихо, но это не отменяет того факта, что эти слова услышали девушки. Артур старательно додраивал свою часть вестибюля, стараясь угодить мастеру чистоты.