I'n'A

      Раздумья по поводу разборок не покидали бедную голову Артура со вчерашнего дня. Как окончилась вчерашняя грызня Ивана и Альфреда, и как разошлись, нормально ли всё разрешилось. Очень хотелось в это верить, потому что Артур по правде огорчится, если увидит Ивана сегодня с синяком под глазом. Впрочем, кто осмелится на такой поступок? Так же думал Артур, поднимаясь по ступеням в школу искусств. Уже ступив на порог заведения и в холле, на диванчиках замечает девчонок, с которыми обычно работает. Они помахали ему, не отрываясь от чего-то интересного в своих смартфонах, и в ответ на приветствие, Кёркленд просто кивнул. До начала работы оставалось примерно пятнадцать минут, за это время Артур успел зайти в раздевалку чтобы переобуться в сменную обувь, которую оставил на крючке с прошлой недели. Пока бритт затягивал шнурки на кедах, его присутствием воспользовалась вахтёрша. Она наблюдала за Артуром, после попросила его: — Не мог бы ты побыть здесь, пока я ненадолго отойду?       И конечно он не мог отказать, ибо знал, что вахту нельзя оставлять, вдруг что произойдёт. — Могу, конечно, но мне скоро уже нужно будет приниматься за работу, — прозвучало неубедительно. — Я буквально на пять минут, хорошо? — женщина положила кроссворд в шкафчик и привстав с места уже собиралась уходить, правда пока ей этого не дал сделать Артур, увидев какое-то движение на экране ноутбука на столе вахтёрши. — Можно вопрос? — спросил Кёркленд с интересом. — В что это у Вас на экране? — Это? Вчерашняя съёмка с камер видео наблюдения.       Действительно, это тот самый хорошо запомнившийся Артуру второй этаж, и движения там ему знакомы. Жаль, что в этот день он забыл дома очки и не взял их с собой, теперь ему пришлось щуриться, чтобы увидеть конкретное изображение на экране. — И ещё, можно вопрос? — Да-да? — Я пока посижу на Вашем месте? — Конечно, только записывай фамилии тех, кто зайдёт в школу, это важно.       Артур активно закивал, а как только вахтёрша ушла, он занял кресло и стал смотреть в монитор. Там на видео он видел себя моющего пол той самой сухой тряпкой, замечает резкое распахивание главных дверей, и не успел Артур ничего понять, как на экране появились помехи, и через несколько секунд вспыхнула чёткая картинка, от которой у бритта появилось явное желание калечить.       А картинка была следующей: у хореографического зала Иван и Альфред стояли очень близко друг к другу, и взяв на себя инициативу сделать первый шаг, Джонс привстал на носки, положил одну руку на плечо русского, другую руку невесомо кладёт на его талию, и в заключении приблизился губами к уху, по всей видимости что-то говоря, чтобы никто не слышал. А со стороны это выглядело совсем не по-дружески, и Кёркленда это надломило, ему сейчас же хотелось бросить вахтёрский столик, разыскать Ивана в школе и предъявить претензии в измене. Ревность - этого Артур никогда не умел сдерживать.       Подумав о скандале, которого ещё не закатил, он ударил себя по щеке, чтобы совсем с ума не сойти с такими мыслями. Очень кстати пришла вахтёрша, готовая снова подменить Артура и наконец его отпустить. — Ну, надеюсь, ничего не произошло пока я уходила? — Произошло. С сердцем моим произошло, — обречённо вздохнул бритт, опустив глаза. — Что, прости? - переспросила та, думая, что парню плохо. — Нет, ничего. Не скажете, где может находиться Иван?       Женщина взглянула на действующие изображения камер наблюдения, не заметив на них Брагинского. — Странно, нигде его нет… — Ах, значит отлыниваем от работы? - Артур ухмыляется, задумав очередную пакость. - Как не хорошо, Ваня… — Что? — Нет, ничего. — Если его нет, то ты можешь что-то спросить у администратора. Он отвечает за Ивана и за других уборщиков служебных помещений. — Отлично, и где можно найти этого администратора? — Артур мысленно потёр руки, так как месть прямо-таки и просится наружу. По итогу вахтёрша объяснила подробный маршрут до нужного кабинета, и тогда Артур бодрой походкой прошествовал по коридору, и так вжился в роль мстителя, что поглощённый своей идеей фикс не заметил как столкнулся с кадровиком этой школы. Низкорослый парень азиатской внешности внимательно посмотрел на Артура, и добродушно улыбнувшись, спросил: — Здравствуй. Куда так торопимся? — Ээ… Доброе утро. Мне бы администратора найти. — Его нет пока на месте, но ты можешь передать мне то, что хотел сказать ему.       Держащий в руках некие папки, китаец вызвал доверие у бритта, верно подумав, что тот один из кадровиков. — Знаете, эм… — а ещё Артур не знал как к нему обратиться, потому замялся. — Можешь звать меня Яо. — Ах да, Яо, знаете ли, я бы хотел с Вами поделиться одной любопытной новостью. Представляете, а ведь Иван совершенно бездельничает. Я бы даже сказал, что отлынивает от работы. — Так, — Яо идёт вместе с Артуром на ровне, внимательно слушая наглую ложь, — это любопытно. Неужели от рук отбился? — Можно и так сказать. Он совершенно не следит за нами — учениками, которые убираются. А, — решил дополнить Артур, чтоб уж совсем правдоподобно стало, — от него вчера перегаром несло. Я стойко выдержал этот ужас, а вот девчонки… ох, мне их жаль.       А что, Кёркленд мог быть неплохим актёром, и конечно же он даже приложил ладонь к сердцу, показывая этим всю свою искренность. Яо даже поверил, и его узкие глаза расширились до европеоидных. — То есть как, он пришёл на работу пьяным? — Наверное, что-то праздновал… — Хорошо, я поговорю с ним, а ты тоже начинай работу. — О, конечно, — Артур сегодня не особо хотел работать, но так как деньги никогда не помешают, решил потратить месяц своей жизни на уборку… а если получится, то за одно потратит всю свою жизнь на приручение Ивана. Однако поняв, что дал ложную жалобу, Кёркленд сильно пожалел об этом. Ведь Иван никогда не сидит на месте, всегда найдёт что исправить и починить, никто не видел его не желающим работать или пьяным в стельку.       Удивительно, но Артура почти сразу стала гложить совесть, но догонять Яо и оправдываться было поздно, а тревожить его во второй раз бритт посчитал ненужным.       Нервничая и кусая губы, он вернулся к диванчику и опустился на мягкое сидение, думая о своей подлой натуре, которая присутствует у него с самого детства.       А что, если Ивану сделают жёсткий выговор, или ещё хуже вообще уволят? Весь день Артур ходил сам не свой по той причине, что из-за глупого повода для ревности может лишить человека работы. Или же нет. Проработал Кёркленд вяло, час работы для него тянулся как целых три, а в процессе протирки плинтусов, Иван всё же подошёл к нему, бесшумно присел рядом, и хлопнув по плечу спросил, что случилось. Тогда Артур вздрогнул, глаза его блеснули в свете коридорных ламп, а встретившись взглядом со здоровенным русским, вообще нашёл в себе силы улыбнуться, утереть несуществующие слёзы со своих щёк. Как сладко для его ушей прозвучал беспокойный вопрос, заданный Иваном: — Артур, у тебя что-то случилось? — тяжело положенная ладонь на плечо чуть не переломала Кёркленду плечевой сустав так, что бритт поначалу тихо и жалобно застонал. — Нет, ничего. — Может, какие проблемы? Или в семье не ладится? Не стесняйся, ты можешь мне выговориться.       Артур вообще не ожидал, что он подойдёт и предложит свою помощь в качестве слушателя чужих проблем. Для парня это показалось диким, так как раньше никто не выслушивал, никто не пытался вникнуть в его проблему, и возможно, из-за этого Артур стал нейтральным ко всему. — Чего молчишь? — спрашивает Брагинский, когда пристальный взгляд и сопутствующее молчание стали слегка напрягать. — Нет, нет у меня никаких проблем. Всё у меня прекрасно! — выпалил будто огрызнулся, продолжая интенсивнее натирать тряпкой плинтуса, пусть те и так уже блестели. — Как знаешь, — Иван понимал, что не всё нормально, определённо есть причина, по которой его подопечный такой агрессивный. — Но знай, я всегда рядом, — говорит, собираясь уходить с этажа, — и что бы не случилось, я выслушаю твои наболевшие темы. Ну, ты сам здесь справишься, да? — ...Угу, — через паузу ответил Артур, даже не посмотрев на Ивана.       А когда по ступеням начали слышаться гулкие спускающиеся шаги, Кёркленд тихо прорычал себе под нос: — У меня нет никаких проблем. Но зато они будут у тебя, Ваня.       В ужасе от своих мыслей, Артур прекратил уборку и покрасневшими от работы ладонями закрыл ими лицо, думая, что превратился в чудовище, судя по своим выходкам.