Colors

Paralyzed

Я парализован, Где мои чувства? Я больше ничего не чувствую. Знаю, что должен, Но я парализован. Где настоящий я? Я потерян, и это убивает меня изнутри. Я парализован. Paralyzed (оригинал NF)

       Пока меня регистрировали, я осматривал вестибюль отеля. Мебель из красного дерева. Ковры темных тонов. Много золота: золотые колонны, абажуры, поручни, рамы картин. На картинах были изображены средневековые пейзажи, замки, рыцари. Одним словом — богато. Всё по-королевски. Может, здесь останавливаются знаменитости? Достаточно быстро меня зарегистрировали и дали ключ от номера. «Приятного времяпровождения», — и милая улыбка от девушки. Я подошел к Маркусу, который ждал меня на диванчике для посетителей. — «Банкетный зал», как они сказали, находится дальше по коридору, — объяснял я ему.- Хотя время ужина уже закончилось, но для нас могут что-то приготовить. Вроде ещё осталась еда со Шведского стола. Не знаю, зачем я это говорю, может просто, чтоб нарушить тишину. Звук наших шагов приглушал ковер. Коридор, который был справа от выхода, вёл в обеденный зал. Двери зала были раскрыты, мы вошли. Первое, что бросилось в глаза — это люстра гигантского размера, висящая прямо посередине. Она ярко освещала пространство. В центре зала располагался длинный стол, уставленный разной едой. Даже сейчас, когда время принятия пищи прошло, еды оставалось много. Столики, рассчитанные на пары и семьи, были расставлены вокруг Шведского стола. Кое-где сидели люди, что-то обсуждали. Мы не единственные поздние посетители. Официанты бесшумно и быстро убирали со столов. Мы заняли место возле окна. Было темно. Окно, словно зеркало, отражало происходящее в зале. Нам сразу принесли меню и графин с водой. — Что ты будешь есть? — спросил я, рассматривая меню. На французском. Ни слова не понятно. Нужно завтра купить разговорник. — Я буду «Cotes d’AGNEA», — легко ответил Маркус. — А это что? — я пытался найти в меню то слово, что он сказал. — Ребра ягненка. — А. вот что, — я, задумавшись, подергал себя за прядь волос.- Помоги. — Что ты хочешь? — Не знаю. Здесь есть обычные спагетти с грибами? — пожал я плечами. — Есть. …        Разобравшись с меню, я взглянул на Маркуса. Он сидел напротив меня, откинувшись на спинку стула, и осматривал зал. — Что ты делал в аэропорту? — мне было интересно, и я хотел узнать, куда он ехал или откуда. Я хотел узнать о нём больше. — Хочешь поговорить? — Можно. Пока еду ждем. — Спасибо, но нет, — такой ответ меня обидел. Он грубый. Почему именно Маркус? Почему он не хочет поговорить? Это же простой разговор. Неужели тайны какие-то? Мы просидели в молчании, пока нам не принесли еды. — Приятного аппетита? — Ага, — и это всё? Короткое «Ага». Почему мне не всё равно? Почему я хочу его разговорить? Переживаю я, явно, из-за пустяков. Он мне никто, но его нежелание со мной общаться -задело. Я наматывал на вилку спагетти. Аппетит пропал. Сам я никогда не лезу с расспросами. Меня редко интересуют другие люди, но он… -Спасибо за еду. Я пошел. Встретимся через две недели, — я и не заметил, как он всё съел. Сколько времени я просидел в раздумьях? -Ты уже уходишь? — Да, мне надо ехать домой. — Хорошо, — тихо ответил я. Обычно я веду себя достаточно уверенно, но перед ним чувствую неловкость, смущение. Нужные слова не могу подобрать. Лишь глупости говорю. Он направился к выходу. Даже не попрощался. Я следил за тем, как он уходил, смотрел на его широкую спину. И с каждым его шагом, что разделял нас, мне становилось всё более тоскливо, а окружающий мир бледнел. Снова появлялись серые оттенки там, где до этого были яркие краски. Но я не мог позволить себе пойти за ним. И что бы я сказал: " Можешь остаться? Я вижу мир ярче рядом с тобой»? Что за ванильный бред. Я злился сам на себя и на свою беспомощность. Встав, так и не доев еду, я быстрым шагом направился к выходу. Хотелось уйти подальше. Куда-то на свежий воздух, но вместо этого я поднялся к себе на этаж. Моя комната под странным номером — PL600 встретила темнотой и тишиной. Так же, как и в моем городе. Разница, оказывается, небольшая, если ты один. Я включил свет. Апартаменты были удивительные, и они бы меня радовали больше, если бы я не был так расстроен. Я осмотрел номер. Прихожая, прямо — гостиная, конечно же, с балконом, с которого открывается вид на Эйфелеву башню. Слева от гостиной — спальня с большой кроватью. Справа — ванная с бассейном. И всё в стиле — Королевского дворца. Опять апатия не дала мне насладиться обычными повседневными радостями. Быстро разобрав вещи и убрав их в комод, я принял душ и лёг в кровать. Некоторое время просто смотрел в окно. И что мне делать? Мысли постоянно тянулись к Маркусу, возвращали меня в прошлое. Я чувствовал себя полным болваном. Простонав в подушку и обозвав себя, я попытался заснуть. Не вышло.

***

       Я сидел на кровати и смотрел, как рассветает. Тяжело вздохнув, потянулся к телефону — 6:14. Надо сходить и осмотреть город. В семь часов я спустился на завтрак. Съел пару круассанов, которые так знамениты, и выпил чашку кофе. Необходимо зайти в книжный магазин за разговорником. Мне объяснили, как добраться до ближайшего магазина, поэтому через некоторое время, я уже вооруженный словарем, направлялся в центр города. Хотелось поближе взглянуть на Башню. А ещё лучше взглянуть на город с её высоты.        Я шёл через Проспект Пьер-Лоти, недалеко от Эйфелевой башни, как вдруг меня кто-то сбил. Это что-то оказалось лохматое и тяжелое. — Сумо! Твою ж дивизию! Фу! Ко мне, — но было уже поздно, слюни стекали с лица. Я прикоснулся к щеке, на пальцах осталось слизкая слюна. Пес довольно махал хвостом, будто совершил подвиг.- Коннор, можешь на французском извиниться перед этим человеком. Я не сразу заметил молодого парня, которого, видимо, зовут Коннор. Он подошел ближе и протянул мне руку, помогая встать. Мужчина в возрасте отчитывал Сумо, пес же преданно смотрел на хозяина. Мужчина и Коннор были одеты похоже: рубашка светлого цвета да бриджи с кроссовками. — Je m'excuse pour notre chien.- я не сразу понял, что это Коннор ко мне обращается. — Что? — А! Так ты не местный, — мужчина с собакой подошел ближе и протянул руку.- Тоже на отдых приехал? — Хэнк, Вы его пугаете, — Коннор одним движением отодвинул ничего не понимающего Хэнка, но тот даже не возражал.  — Я — Коннор, а это — Хэнк. Мы просим прощения за вольное поведение нашего пса. Он не специально. Пока Коннор это всё говорил, он указывал рукой на объекты разговора. — Ты можешь говорить? — Хэнк обратился ко мне, но тут же начал говорить с парнем.- Слушай, может он немой? — Простите, я растерялся. Я — Саймон. Да, что-то наподобие отдыха. А вы откуда приехали? — Мы из Детройта. Приехали на заслуженный отдых. Да, Лейтенант? — Господи, Коннор! Я же просил не называть меня так, — Хэнк возвел глаза к небу.- Мы двигаемся в сторону Башни, хочешь с нами? Пока тут всё не превратилось в адское пекло. Говоря это, Хэнк потянул поводок Сумо. Пес же на протяжении разговора успел заснуть, улегся рядом с хозяевами, видимо разговор людей его утомил. — А разве с собаками можно на Башню? — спросил я у Коннора, который шел рядом. Мы смотрели в спину Хэнка.  — Мы не собираемся подниматься, просто посмотрим и вернемся в парк. С собакой нельзя во многие места, но мы без Сумо никуда, — и такая добрая улыбка в мою сторону. Коннор и сам напоминал щенка с глазами цвета шоколада. Его манера говорить была своеобразной, но так ему подходила. -Эй! Саймон, а ты откуда? — Хэнк обернулся, но так же продолжая идти вперед. — Я тоже из Детройта.  — Вот это совпадение, — улыбнулся лейтенант. — Вы из полиции? — обратился я к Коннору. — Ага, я уговорил Хэнка приехать сюда. Давно мечтал увидеть город любви. — Город огней, — поправил его Хэнк. Значит, я не один так думаю. За недолгим разговором, мы успели дойти до Эйфелевой башни. Вблизи она казалась громадной. Запрокинув голову, я с трудом разглядел её вершину. Но самое печальное была не температура, которая с каждой минутой поднималась на градус, а очередь из желающих посетить обзорную площадку. — Ну что ж, Коннор, я свою часть сделки выполнил! Мы добрались. Посмотрели на Башню? Посмотрели. А теперь возвращаемся в тень, — Хэнк быстро поменял направление, и двинулся в обратную сторону.- Пока, Саймон. Желаю тебе выжить в этот день. — НЕТ, Хэнк! Стойте! Надо еще сфотографироваться, — Коннор, бесцеремонно схватил лейтенанта за ворот рубахи, прерывая неумелый побег.- Саймон, сфотографируй нас, пожалуйста. За их перепалкой без улыбки трудно наблюдать. — Конечно, — согласился я и взял фотоаппарат. Сделал пару снимков этой забавной семьи. Хэнк — недовольный, держал поводок Сумо; пёс с высунутым языком, явно разделяющий идею хозяина поскорее скрыться в спасающую тень, и Коннор, улыбающийся, приобнял за плечи своего друга. Это был один кадр. Следующий. Изменилась только поза Лейтенанта, он уже не хмурился и смотрел не на камеру, а на Коннора. Трудно было разобрать выражение лица. Но это было что-то теплое. Мы распрощались, Коннор поблагодарил за хорошо сделанные снимки. Сунул номер телефона, чтоб я, когда вернусь в Детройт, позвонил им. — Если что — звони. Полиция Детройта, поможет, — дружелюбно улыбнулся Коннор. — Давай парень, увидимся. Какой-то ты вялый, — Хэнк похлопал по моему плечу и двинулся в обратную сторону. -Я не вялый, я просто не знаю что сказать, — но этого они не услышали, начали о чем-то спорить, стоило им отойти от меня на пару метров. Это заставило усмехнуться. Хэнк ворчащий, Коннор доказывающий обратное и пёс, шагающий рядом. Они выглядели счастливыми. Я повернулся и пошел занимать очередь за билетом и возможностью подняться на площадку.

***

       Прошло больше часа, прежде чем я получил билет. В джинсах и футболке было жарко. Это не Детройт, где в середине лета можно ходить в толстовке. Здесь всё иначе. А я жаловался на дождь. Сейчас я был бы не против спасительного дождя. И чего-нибудь холодного. Я думал об этом, пока поднимался на высоту в 300 метров. Но жара отступила на второй план, стоило лишь подойти к краю площадки и взглянуть на город. Что ж… ещё одно банальное: «Вау». — Какое совпадение… или нет? — голос, от которого мурашки попытались меня растоптать, прозвучал рядом. Хочется радоваться, а ещё больше — сбежать. — Маркус, — я, словно во сне, повернулся. Разноцветные глаза, в которые хочется смотреть вечность, а может ещё дольше, встретились с моими.- Что ты здесь делаешь? — Да вот… Не важно, — он хотел что-то сказать, но передумал. Но важнее было то, что краски постепенно начали возвращаться, серый цвет отступил.- Ты смотрел через бинокль? — А? Нет, нет ещё. Мы подошли к свободному биноклю, я опустил монету и взглянул. Но меня тут же отодвинули. — Сейчас покажу кое-что, — Маркус во что-то всматривался, потом перевел взгляд совсем в другую сторону и сказал.- Вот, посмотри. Я взглянул, увидел фонтан. Но куда он смотрел до этого? — Красиво. Что это за фонтан? — Ты не знаешь? — удивленно спросил Маркус. «Блин! Если бы я знал, спрашивал бы?» — Это фонтан Желаний. Не хочешь сходить? — Может и схожу. — Сходи, — вот весь разговор. Я смотрел на разноглазого. Мне казалось, его что-то тревожит. Он что-то хочет сказать? — Что-то случилось, Маркус? Ты выглядишь обеспокоенным. Я попытался заглянуть в глаза, но он старательно отводил взгляд. — Нет, всё нормально. С чего такие вопросы, — таким ответом он лишь подтвердил мои подозрения. Но, если не хочет говорить, я не буду настаивать. Я лишь вздохнул.  — Не хочешь мороженое? — Как раз хотел предложить, — отлично сменили тему.- Пойдем? Внутри я понимал — что-то не так. Интуиция шептала мне, чтоб я не велся на слова человека, которого до этого раздражало моё присутствие, и на его внезапное проявление доброжелательности. Но я лишь отмахнулся от этой мысли. Если мне сейчас хорошо, то я готов заплатить за это определенную цену. Не сильно ли звучит? Ведь всё имеет свою цену. …потом я жалел, что не послал Маркуса куда подальше.