Грехи Габриэль Стигман

— Габриэль, ты готова? — послышался голос Алана Миллера за дверью. — Да, минуту. Я взглянула на себя в зеркало. На мне было белое платье в пол. Зона талии была обтянутой, а другие зоны стояли как фонарики. Лента завязывалась в шнур, смахивая на корсет. Волосы были завиты в легкие локоны, малиновый оттенок на губах и ожерелье из жемчужин. Последний штрих. Я дважды брызнула на себя женский парфюм из испанской коллекции. Это был полный наряд из фотографии, которую дал мне мистер Алан. Я вновь взглянула на себя в зеркало. Моя фигура и внешность теперь впрямь смахивала на Лилию Миллер. — Входите. Дверь распахнулась, и на пороге стоял отец Дастина. Его взгляд засверкал от увиденного. Губы задрожали от волнения. Он боялся прикоснуться ко мне, но сильно хотел. Страх, что Лилия снова пропадет — пугал Алана. Он дорожил каждым моментом, каждым взглядом, каждым вздохом и каждым выдохом. Я улыбнулась ему. Он не сдержал себя, и по его щекам покатились слезы. Боль, которую он тянет — невыносима до самой смерти. Я не хочу думать о его мыслях, потому что даже простому и глупому человеку станет больно их читать. Я просто медленно подошла к нему, убрала руки с лица и полезла с объятиями. Он тоже меня обнял. Его большая ладонь гладила мои волосы и спину. Он пытался сжать меня к себе так сильно, чтобы запомнить этот момент и зародить новую надежду. Надежду прощения самого себя и обрести покой, отпустив свою настоящую любовь. — Спасибо тебе, Габриэль. Ты сделала меня счастливым. — Мне приятно это слышать, мистер Алан. Я искренне рада, что смогла помочь. — Не представляешь как сильно. Мы продолжали обниматься. Он медленно отстранился и взял меня за предплечья. — Ты безумно красивая, Габриэль. Как моя настоящая, золотая девочка. — Золотая девочка? — Да. Именно так я ее называл. Она была настолько яркой и драгоценной, что по-другому не могло быть. Она была моей девочкой. Настоящей золотой девочкой. Внутри щелкнуло. Я флешбекнулась на те моменты, когда Дастин называл меня так. Может ли это что-то значить? — Мне правда приятно это слышать, Алан Миллер. Платье вправду красивое. Прекрасно сидит с этим ожерельем. У вашей жены был прекрасный вкус. — Тебе нравится? — Да, очень. Прекрасное сочетание современного стиля с европейской модой восемнадцатого века. — Именно так, Габриэль. Ты попала в точку. Я с улыбкой посмотрела на свое отражение. Мне нравилось видеть себя такой. — Знаешь что? Забирай. — Что? — Забирай наряды и украшения. Если они тебе нравятся, то забирай. — Мистер Миллер, вы сейчас серьезно? Он лишь тихо кивнул в ответ. — Нет, нет, нет, нет, нет. Я не могу так. Это же настоящая память. — Мне оно больше не нужно. Надо отпустить прошлое и начать строить новую жизнь. Нужно учиться по-новому. Жить по-новому. — Но я не могу их забрать. Они слишком дорогие. Не жаль отдавать свое воспоминание первому встречному? — я задала большой вопрос для раненного человека. — Ты сделала для меня большее, что смогли бы сделать мои близкие люди. Я не пожалею, если отдам свои теплые дни для тебя, Габриэль. Я широко улыбнулась и кинулась в объятия. — Мистер Алан Миллер, это очень громкие слова, которые я слышала по отношению ко мне. Огромное вам спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо! — Носи на здоровье. — Спасибо. Он промолчал пару секунд и резко убрал взгляд на дверь. — Ну что ж, мне пора, дела не ждут. Закроешь за мной дверь? — А, да, конечно. Мы прошли к выходу. Он взял свое черное пальто, накинул его сверху и положил свою ладонь на ручку двери. — Рад был знакомству, Габриэль Стигман. Ты хорошая девочка, и я надеюсь, что ваша дружба с Дастином будет долгой и крепкой. — Большое спасибо за ваши слова, мистер Миллер, взаимно. Он закрыл дверь. Я щелкнула замок и пошла в комнату Лилии. Подключив гирлянду, я выключила свет и села за туалетный столик. В колонке вновь заиграл Макан. Моя любимая песня. Я откинулась на спинку стула, прижала колени к груди и закрыла глаза. Приятное тепло пробежало с головы до пяток. Трехминутная мелочь забирала меня в глубокую медитацию. Вот оно счастье. Не зря говорят, что счастье там, где на сердце покой. Медитация длилась недолго. Свет от коридора отразился на зеркале, обманывая очи светлым оттенком сквозь шторку из ресниц. Мои глаза распахнулись. На зеркале стоял силуэт сзади меня. Стул разворачивается, и передо мной стоит Дастин.