Мистер Ди и другие злоключения Пташки.

1 сентября 2000 год. Одна из квартир на верхнем этаже Москва-Сити. Этот день начался так же, как и семь дней до этого, тихо и солнечно. Девушка уселась на кушетке у огромного окна в гостиной и смотрела вниз. Люди не спеша уезжали и приезжали, в окнах включался свет, все шло своим чередом. Если честно, Саше до сих пор не могла поверить в свою смерть. Точнее не хотела верить, но вот уже начался восьмой день как она находится в роскошных апартаментах «Делового центра», а не в старенькой родительской двушке в Люблино, и это довольно сильно мешало сомневаться. Как попала сюда, девушка не помнила, все было как в тумане: запах бензина и крови, тело ломило от боли, и вдруг все сменилось мягким матрасом и свежими простынями. Тело тряслось от попытки вспомнить, единственное, что всплывало — это высокая темная фигура мужчины, но одна мысль о неизвестном вгоняла в дикий животный ужас. Саша не ощущала голода или физической усталости, но, если девушка не спала, голову начинали заполнять разные мысли до боли в висках или просто хотелось кричать от приступов ужаса. Спать тоже не получалось, это больше походило на небытие: мутное и тягучее, которое трудно достигалось и резко прерывалось кошмарами. Пташка целыми днями была в одиночестве, нагой тенью бродя по квартире. Здесь было две спальни, дальняя из которых связывалась с большой гардеробной и второй ванной насквозь. Саша лишь мельком видела эту часть квартиры, так как дверь туда была вскоре предусмотрительно закрыта от любопытных глаз. В основном Пташка перемещалась между «своей» спальней и гостиной, где сидела и смотрела в окно. Мебели здесь было немного и вся к месту. Интерьер смотрелся простым, но не лишённым роскоши. Не было золота, аляповатых ваз, массивной лепнины или больших картин (всего того, что представлял бедный и средний класс о роскоши и богатстве). Мебель и квартира в целом была выдержана в бело-черных тонах. В гостиной стоял телевизор и несколько шкафов с книгами, но первое время читать и смотреть что-либо не хотелось. Жить тоже не хотелось, но она продолжала; на шестой день Саша попыталась умереть, но у нее не получалось, чтобы она не делала. Восьмой день уже подходил к своей середине. На заднем фоне шумел телевизор, там были новости: «Пресс-служба Президента РФ сообщила, что указ о создании Госсовета подписан Владимиром Путиным. Указ вступил в силу с момента подписания». Саша смотрела на свое отражение и вдруг поймала себя на мысли, что существование таких квартир кажется несправедливым. Пока она и ее мама в пятничный вечер мотались хрен знает куда, а потом с каким-то барахлом стояли на рынке в жару и холод, кто-то мог позволить себе подобную роскошь. Но потом ей вспомнился отец, что долго не мог (да и не хотел) найти работу. Затем Саша вспомнила свою бабулю, что вложилась в «МММ» никому ничего не сказав, и все встало на свои места. Пока одни прикладывают все силы, чтобы не оказаться в финансовой жопе, другие дохнут на двух работах, только чтобы из этой жопы выбраться. Вдруг входная дверь чуть слышно открылась; вскоре перед Сашей появилась красивая и стройная женская фигура с рожками, одетая в черную юбку карандаш и белую рубашку с рукавом три четверти. Фигура лишь положила перед Сашей белый хлопковый халат наподобие кимоно и проследовала к выходу, постукивая каблуками о черный паркет. Пташка оделась в предложенное и направилась за фигурой. Через несколько минут они были в одном из соседних зданий, отданных под офис. — Это вещи, что принадлежали вашей семье и были выброшены пару дней назад. Вам дозволено выбрать несколько дорогих вам предметов, а затем необходимо пройти в соседнюю комнату и подписать договор о найме, — провозгласила фигура и оставила девушку наедине с грудой старого хлама. Пару минут Саша брела вокруг этой кучи и рассматривала все будто впервые. В итоге девушка схватила мамино любимое зеленое платье ниже колена в белый крупный горошек, с белым воротником как у матроски и крупным бантом (женщина надевала его в молодости, когда ее дочь была еще маленькой). Второе, к чему потянулись руки девушки, была мамина гитара и дряхленькая курточка, что была куплена на день рождение в этом году. Затем, подумав еще немного, девушка отрыла комплект нижнего белья, белые колготки и коричневые потертые ботинки. Одевшись, Саша прошла в соседнюю комнату, как и было велено. Там ее уже ждала та демоница. Она стояла у большого овального стола (видимо в комнате переговоров), перед ней лежала стопка документов. — Присаживайтесь и подпишите Ваш договор. — П- простите, я не могу прочитать, что здесь написано… — тихо произнесла Саша, взглянув на документ полный (кажется) латинских слов. — Это не важно, Вам необходимо это подписать, — произнесла фигура, было заметно, что демоница тоже не знает, что там написано. — Кровью? — внезапно спросила Саша, сама того не ожидая. — Нет, достаточно красных чернил и одной капельки крови здесь и в конце, — проинструктировала секретарша. Как только с бумагами было покончено, в комнату вошел ОН. Саша чувствовала Его присутствие каждой частичкой своего естества. Внутри все тряслось и клокотало, хотелось бежать, но страх приковал ее к месту. Мужчина подошел сзади и положил свою ладонь на спинку стула, где сидела Пташка. Было заметно, как демоница заметно напряглась. Обеим девушкам было чертовски не по себе, только лишь мужчина в темном костюме тройке чувствовал себя комфортно. — Мистер Ди, все бумаги подписаны. Позволите идти? — четким поставленным ровным голосом отчеканила фигура. Мужчина лишь слегка кивнул, и демоница поспешно удалилась. — ПТАШКА, СПУСКАЙСЯ, МАШИНА ОЖИДАЕТ. Саша вздрогнула и только обернулась, чтобы задать вопрос, но никого за спиной уже не было. Девушка спустилась и вышла на улицу. Люди проходили мимо, будто она еще там наверху, а не здесь среди них. Никто ее не замечал. Саша проследовала к черному мерседесу с открытой дверцей. В салоне было удобно, но она чувствовала себя здесь не к месту… — ПТАШКА, ТЕБЕ СТОИТ УЛЫБНУТЬСЯ. СЕГОДНЯ ТВОЙ ПРАЗДНИК. Девушка собрала всю волю в кулак и все же спросила: — К-ка-кой? — вышло тише, чем девушка ожидала, но собеседник её услышал. — ПОХОРОНЫ. — Это было сказано все так же громогласно, но Саше показалось, что в этом слове была толика нежности. Это было так внезапно, что Пташка сама того не замечая обернулась на визави. И то, что она увидела (точнее не увидела) ее удивило. Лица она не смогла разглядеть, но в остальном это был «обычный» статный джентльмен. Не было ни рогов, ни копыт или чего-то подобного, только пара янтарных глаз, изредка сверкающих сквозь темень. Странно, но от этого стало чуть легче. Через некоторое время машина оказалась у Ваганьковского кладбища. Водитель открыл дверь сначала для мужчины, а затем для Саши. Выпорхнув из автомобиля, девушка быстро засеменила вслед за широкой прямой спиной в дорогом пиджаке. — П-простит-те… — заикаясь на ходу, Саша попыталась привлечь внимание. — МОЖЕШЬ ОБРАЩАТЬСЯ КО МНЕ «ХОЗЯИН». Мужчина остановился, и Пташка снова посмотрела на него. К ее удивлению более не было никакой темной пелены, и на нее смотрел взрослый статный джентльмен с острыми чертами лица, золотистыми глазами и волосами с проблесками седины. На вид Хозяину было от сорока до шестидесяти, но это была всего лишь маска. Наконец-то они дошли до места погребения. Было ясно и солнечно, но это не спасало. Из-за сильных дождей в конце лета земля была сырой и вязкой. За неимением лишних средств сестра со стороны отца, что оборвала все связи после его смерти, решила придать тела огню и похоронить прах на семейном месте. Последнее, что Саша помнила о похоронах, это хлюпающий противный звук, с которым урны опустили в мокрую землю. 6 сентября 2004 год 20:45 Саша растворилась в своих воспоминаниях и не заметила, как уже стояла у своего подъезда, пытаясь найти ключ в сумочке. «Черт, кажется, потеряла!» — провыла у себя в мыслях девушка. Вздохнув, Пташка набрала пароль от домофона и зашла в подъезд. Лампочка нервно мигала, а под ногами хрустела побитая плитка. В остальном внутри было чисто. Ноги еле плелись, хотелось просто добраться до родной квартирки и закончить этот день. Поднявшись на третий этаж, девушка позвонила в дверь соседки снизу. Это была очень добрая и ласковая пожилая женщина, которой Саша часто помогала по дому, и за это старушка угощала Сашу чаем с шарлоткой. — Баб Надь, прости, что беспокою, я снова посеяла ключи, — прощебетала девушка с глупой смущенной улыбкой, как только дверь отперлась. На пороге стояла маленькая, худая женщина в пестром домашнем халате. Было видно, что женщина собиралась уже спать: ее длинные русые волосы с просветами седины были заплетены в легкие косы, чтобы не мешали во сне. — Ох, Шурочка, как тебя угораздило, будь осторожнее, а то скоро вся Москва будет ходить с твоими ключами, — посетовала женщина, протягивая запасные ключи аккуратной старушечьей рукой с длинными мягкими пальцами. — Спасибо, ты моя спасительница, с меня эклеры и чай, завтра принесу, — пролепетала Шура, обнимая женщину. — Да ладно тебе, мне даже в радость. — Спокойной ночи, баб Надь, — попрощалась девушка, направляясь к себе. Вот она милая, местами раздражающая однушка. Войдя внутрь, до девушки дошло, что все это время она была без куртки. «Хорошо, что Надя не заметила, а то бы без причитаний и нотаций точно не обошлось». При этой мысли девушка слегка улыбнулась, все же не хотелось тревожить старушку по пустякам: ее забота всегда грела душу. Саша не могла вспомнить, кто бы о ней пекся так же, как эта женщина. Шура была готова назвать ее мамой, но вспоминая, какой была мать в ее воспоминаниях, эта идея казалась оскорблением. Разувшись, она пнула сумку ближе к двери и прошла в ванну. Ванная комната была маленькой. Впритык там помещалась глубокая ванная, настенная раковина, маленькая стиральная машинка и туалет, втиснувшийся в угол. Включив воду погорячее, Пташка разделась и посмотрела в зеркало; на нее смотрело уставшее бледное лицо с синяками под глазами и неравномерно покрасневшими щеками (все же она немного замерзла). Ей никогда не нравилась ее внешность. Широкий лоб и большие глаза непропорционально контрастировали с небольшой челюстью и острым подбородком. Больше всего ее раздражали топорщащиеся уши и нос с небольшой горбинкой. «Все было бы чуть лучше, если бы жир с ляжек и пятой точки ушёл немного в грудь… хотя я, наверное, много прошу?» — с этими мыслями девушка опустилась в обжигающую воду. В детстве ей всегда хотелось просидеть в ванне часами, не обращая внимания на потраченную воду, теперь она могла себе это позволить, но какой ценой… От пара лицо покраснело еще больше, а длинные волосы слиплись и прилипали к коже. Сидя в воде, Саша выводила незамысловатые узоры на запотевшей прохладной плитке, не думая ни о чем (пытаясь не думать). Закончив водные процедуры, она укуталась в большое полотенце, вошла в комнату и включила телевизор, чтобы хоть что-то шумело на фоне, отвлекая от переживаний. «До сих пор вся страна погружена в траур в связи с трагедией в Беслане». Девушка сразу же выключила телевизор; последнее, что ей сейчас хотелось — это слушать про очередную трагедию. Завалившись на кровать, она легла на живот, обнимая одной рукой подушку, а другой проводя по простыне, слушая еле слышный скрип. Этот звук успокаивал. Как и ожидалось, спать не хотелось. За окном было темно, но свет от фонаря немного освещал обои в цветочек. Такие же были в ее детской, это навевало ненужные воспоминания. 13 марта 1990 год… — Ну, сколько можно, почему ты все портишь! Вроде взрослая кобыла уже, а от тебя больше вреда, чем пользы! — ругалась женщина, орудуя веником, собирая осколки тарелки и остатки еды. — Мааам, я случайно, правда, — проревела девочка, шмыгая носом. — Дай я уберуу. — Глаза мои б тебя не видели! А что отец скажет?! Знаешь что, без обеда обойдешься, пока руки из плеч не отрастут. — Ну мам. — Девочка потянулась за веник, не удержалась и вляпалась тапочкой в рассыпавшееся пюре. — Ушла, я сказала! — возопила женщина. — Тапок сними или мне за тобой по всей квартире убирать, бестолочь! … Саша уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить воспоминания, но так лежать было неудобно. Глаза были уставшими и сухими, а голова тяжёлой и мутной. Девушка уткнулась в шкаф у противоположной стены рядом с дверью. 6 ноября 1986 — Паап, поиграй со мной, — тонким голоском протянула девочка. — Поиграй с мамой, —усталым голосом ответил мужчина, сидя за рабочим столом в большой комнате со стопкой бумаг. — Она заперлась на кухне. — Не мешай. — Нуу паап! Мужчина встал и подхватил ее на руки и посадил на шкаф. — Посиди пока там, Пташка. — Пааап, я высоты боюсь, — прохныкал ребенок. — Не вертись, тогда и не упадешь и не мешай, а то не сниму. — Х-хорошоо, — тихо, все еще хныча, пообещала девочка. … Была уже глубокая ночь, а уснуть так и не получилось. Саша поднялась и прошла к шкафу. Она взяла гитару и поплелась на кухню. Эта гитара принадлежала маме. Саша очень любила свою маму, но их отношения всегда были далеки от идеала. В молодости женщина играла на гитаре и занималась вокалом, она даже хотела поступить в театральный, но в ее жизни появилась Саша, и женщине пришлось забыть об этом. После смерти отца, мама еще сильнее запила и перестала играть совсем. Тогда Саша втихаря начала учиться играть, ей казалось, что так сблизится с мамой хотя бы косвенно… 4 октября 1993 года. Этим вечером мама пела последний раз. Женщина выпивала на кухне и курила. Девочке нравилось, как мама пела, вот и сейчас, услышав звуки гитары, она медленно, чуть слышно выбралась в коридор, спрятавшись за стенкой перед кухней, чтоб не заметили. Мама начала петь: Уж сколько их упало в эту бездну, Разверзтую вдали! Настанет день, когда и я исчезну С поверхности земли. Застынет все, что пело и боролось, Сияло и рвалось. И зелень глаз моих, и нежный голос, И золото волос. — Она пела громко со всей болью и отчаяньем. Голос, когда-то очень красивый и глубокий, сейчас хрипел и срывался от сигарет и алкоголя. Было слышно, как песня срывается в душевный стон и слезы… Девочка сидела на полу, прижавшись к стене, не смея вздохнуть; внутри все сжалось, а из глаз текли немые слезы. … Пташка на всю жизнь запомнила эту песню на стихи Цветаевой. Через пару дней после этого девочке все же сказали, что папа мертв. После своей смерти Саша еще не раз пела эту песню: К вам всем — что мне, ни в чем не знавшей меры, Чужие и свои?! — Я обращаюсь с требованьем веры И с просьбой о любви. — у нее так и не получилось допеть ее и при этом не заплакать. Остаток ночи Пташка провела на кухне, добравшись до кровати лишь под утро. 7 сентября 2004 год. Утро. Лекарский переулок. Будильник звенел так же противно, как и вчера. Батареи еще не включили. Холодно. Саша направилась в ванну, укутавшись одеялом и шаркая тапочками. Лодыжки неприятно морозило. Войдя в ванну, девушка заперла дверь на защелку, включила горячую воду (чтобы пар согрел помещение), сбросила одеяло и начала умываться. Шура мельком взглянула в зеркало: все тоже бледное уставшее (и все какое-то осунувшееся) лицо, болотного цвета глаза, тонкие бледные губы… Все чаще и чаще она ловила себя на мысли, что не узнает себя в зеркале, точнее ее отражение с каждым днем становится все непривычнее и непривычнее. Саша и при жизни не могла похвастаться привлекательностью (постоянная экономия, отсутствие правильного питания, спорта, чувства вкуса и минимальных знаний по уходу за собой сказывались), но даже в самые непростые времена она не была такой. Все тело как будто сдавило грузом и с каждым днем все сильнее и сильнее прижимает к земле. Когда девушка была готова выходить, она вспомнила про куртку, точнее про ее отсутствие. Затем она перевела взгляд на вешалку. К ее удивлению там висело новое приталенное черное пальто. Верхняя одежда теперь адски контрастировала со старой обувью, но это было неважно. Поблагодарив Хозяина от всего сердца, девушка вылетела из квартиры и столкнулась с кем-то на лестничной клетке. Это была высокая темноволосая девушка с доброй улыбкой и коробкой вещей в руках. — П-простите, пожалуйста, — залепетала Саша. — Это Вы простите, я утром такая неуклюжая, — улыбнувшись, извинилась девушка. — Я Леся, Ваша новая соседка. — А я-я Саша, рада познакомиться. — И я рада познакомиться, заходите как-нибудь, — радостно предложила Ника, все также лучезарно улыбаясь. — Обязательно, — смущенно пообещала Шура, забегая в лифт. Хозяин отвозил ее только по понедельникам. В остальные дни Саше приходилось толкаться со всеми в общественном транспорте. Пташка вышла позже обычного, и потому все сорок минут она была зажата между чьим-то рюкзаком и обширных размеров женщиной. Войдя в офис, Саша молила Высшие силы и Хозяина в частности сделать так, чтобы она ни с кем не столкнулась. После своего вчерашнего бегства Пташка не рассчитывала на теплый прием. Девушка уткнулась в пол и быстро направилась к своему месту, как вдруг чья-то крепкая рука ухватила ее за плечо, приобнимая. Это был Никита. Затем еще несколько девушек окружило их. — Саш, а Саш, ответь-ка, зачем ты от нас сбежала? — приторно поинтересовался парень. — Я, ну… меня перевели… — защебетала девушка, отводя глаза. — Ну, ты же врешь. Зачем ты нам врешь? — пальцы мужчины больно впились в плечо, а его лицо было так близко, что ощущался запах сигарет изо рта. — Эй, займите уже свои места, если не хотите проблем! — прикрикнула Жанна Викторовна, проходя мимо в недра офиса. — А ты Ледникова, в темпе вальса за мной! Саша мысленно поблагодарила ее за это и быстро шмыгнула следом. День прошел на удивление быстро. Без происшествий. Обычная работа, в тишине и покое. Точнее, под чутким руководством Жанны Викторовны, но это к лучшему… 19: 35 Саша ждала… Она покинула офис самой последней, по крайней мере ей так казалось. На улице похолодало. — Саш! «Черт», — девушка ругнулась про себя, ускоряя шаг. Парень за несколько шагов догнал ее и схватил за длинные волосы. — Нам так и не дали договорить. Запомни: тебя никто не отпускал. Если не вернешься, пожалеешь. Парень прихлопнул Шуру по заднице и быстрым шагом направился к остановке. Хотя Саша этого не заметила. В висках забилась пронзающая боль, а из глаз брызнули слезы. Саша была готова выть от безысходности. Очередной приступ страха не заставил себя ждать. Девушка упала на колени, сжавшись от боли. Девушка полезла за пакетом, но тот промок в луже, как и ее упавшая сумочка. Пташка, пыталась замедлить сердцебиение, но у нее не получалось. Все плыло перед глазами. А в голове роились мысли: «Как же все это осточертело, почему это повторяется снова и снова?» Девушка легла на мокрый асфальт, поджав колени, а затем начала неистово бить рукой по земле. Она сбила руку в кровь, но это помогло, физическая боль отрезвила ее. Через пару минут рука зажила. Отряхнувшись и немного приведя себя в порядок, Пташка поехала домой. Купив обещанное лакомство для бабы Нади в ближайшем магазине, Саша направилась домой. Минуя подъезд, она оказалась на третьем этаже. — О Шурочка, добрый вечер, —поздоровалась старушка, открывая дверь. — О Боже! Что с тобой? — запереживала женщина, посмотрев свою посетительницу. — Да так упала, баб Надь, ничего страшного я даже не ушиблась. — Ох, я удивляюсь, какая же ты бедовая, неприятности к тебе так и липнут, — запричитала старушка. — Вот, моя обещанная благодарность, — сказав это, Саша подняла пакет. — Ох, тогда заходи на чай. — Да ладно, это же я вам купила. — Милая, отказ не принимается, живо мыть руки и за стол, — сказав это, женщина проводила гостью внутрь. — Бабуль, я правда чай не хочу, не стоит беспокойства. — Чушь, какое беспокойство, — возразила женщина, — тогда кефиру с булкой, — донесся голос с кухни. Когда Саша вышла из ванной с чистыми руками, на столе ее ждал обещанный кефир с выпечкой. Сделав глоток, девушка с удивлением почувствовала сладость. Это были кристаллики сахара. — Ммм… вкусно, —протянула Пташка. — В детстве, когда мама пропадала на работе, а папа не знал, чем меня кормить на ужин, он брал две чашки: одну побольше для себя и поменьше для меня. Затем он сажал меня к себе на колени, и мы пили кефир с сахаром заедая его овсяным печеньем, — начала вспоминать девушка. — Хороший у тебя отец. — Да, мы проводили много времени вместе, когда я была маленькой, а потом он умер. — Ой… прости, я не хотела расстраивать. — Да ничего, много времени уже прошло, ведь это в девяносто третьем было. — Он, случайно, не во время осады умер? — Да… — Понимаю, у меня тогда же сын погиб. А потом Саша отправилась домой. Ее ждала ванна, кровать и длинная ночь.