Очисти меня.

- Машина, Техен? – Моника мягко приземлилась на черный, нагретый солнцем капот, беззвучно постучав ноготками по обшивке. – Решил следовать стереотипам и быть примерным мажором? - Это не для меня. – Техен затянул в себя струйку сигаретного дыма и вежливо протянул воображаемой спутнице. Ловко обняв губами фильтр, Моника прохладным прикосновением обвила держащее сигарету запястье, и сладостно прикрыла глаза. Она никогда не благодарит, ее даже смерть этому не научила. – Это для Виктора. Я видел с каким интересом он просматривал журналы со спортивными автокарами, но так как он все равно не мог получить права из-за своей болезни, это так и осталось всего лишь его мечтой. - Какое благородство. – Женщина хохотнула и отстранилась, позволяя Техену продолжить курить. – А черный, это потому что Виктор давным-давно мертв и твой подарок оценить не сможет? - Нет. Это оттого что он дальтоник и черный цвет его не обманет. – Сигарета быстро перевоплощалась в окурок. Это приковывало внимание. – Почему ты не запрещала мне курить? - Потому что тот, кто сегодня утром почистил и смазал семейное оружие, никогда не умрет от рака легких. – Техен вздрогнул, хотя удивляться было нечему. Моника совершила ошибку лишь однажды, когда прогадала и на свет появился он, а не ребенок ее сестры и Виктора. Да и мертвые не ошибаются… - Я могу еще передумать. - Ты хочешь передумать, Техен. Хочешь, но не можешь. Чувствуешь разницу? Я запрограммировала тебя на самоуничтожение и даже твое детище, клуб над которым ты столько работал, тебя не останавливает. - У меня был плохой пример перед глазами. Твое же детище тебя не остановило. – Так хотелось думать, что он значил для нее нечто большее, чем живой инструмент. - И то верно. – Моника спрыгнула с капота, вновь заправила прядку волос за ушко, и легким движением стерла сбегающую из-под прически капельку крови. – Ну увидимся на твоем самоубийстве. «Отговори меня! Запрети мне, мамочка!» Мне не терпится на это посмотреть. Уходила она всегда эффектно.

***

Когда Техен впервые натолкнулся на это место, он знал, что обязательно вернется туда и даже догадывался зачем. Символично. Вывеска «Моника» горит неоновыми лампочками, подсвечивая всю убогость места, куда он собирается зайти. Настоящая клоака из потеющих, блюющих и сношающихся тел, которым в большинстве случаев не то что двадцать, даже восемнадцать не стукнуло. Место подходит для него идеально, осталось только найти зеркала, чтобы попрощаться со всеми. Осторожно, стараясь никого лишний раз не касаться, он отыскивает повидавший многое, но пока еще не все, туалет и становится напротив ряда замаранных раковин, страшась поднять глаза и посмотреть на свое уходящее отражение. Шепот. Шепот заполняет помещение, заглушая собой все, - и музыку, и свет. Влажными ладонями он вытаскивает из-за ремешка «Дигл» и одновременно с тем, как прижать дуло к виску, устремляет взор на шумящих в зазеркалье призраков. – Я сделаю тебе одолжение, Техен. – Он так долго не видел Монику такой. С размозженной черепушкой, с заляпанной шеей и зрачками, выходящими за границы радужной оболочки. Сердце ускоряет свой ритм. – Я даю тебе минуту. – Она стояла рядом с ним, касаясь холодным оголенным плечом его вязанной кофты. – Может небеса, как и я когда-то, дадут тебе шанс. Подождем вместе, мой тигр. Шестьдесят. – Обезглавленные дети начинают отсчет. Пятьдесят девять. – Авелин Колло, перекрикивает остальных, переиначивая английскую речь на французский манер. Техен помнил, как она могла часами сидеть, заставляя выговаривать его слова правильно и без акцента и то, как она учила их с Говардом целоваться с языком. Она хотела стать актрисой. Пятьдесят восемь. – С краю, за чьим-то жирным отпечатком, Техен замечает Мелиссу. Она всегда предпочитала держаться в стороне, совсем малышка. Она страдала ночным недержанием и очень комплексовала по этому поводу, так что однажды Саманта, чтобы поддержать ее, подговорила их всех и каждый намочил свой матрас, а потом они со смехом их застирывали. Запах тухлятины от плохо просохшего плотного материала, так долго не выветривался, что Монике пришлось заказывать для них новые. Мелисса очень тосковала по своему отцу. Пятьдесят семь. – Я скучаю по всем вам. – Техен прислоняется свободной рукой к зеркалу и призраки покидав свои головы, мчатся к нему для рукопожатия. – Я так перед вами виноват. Пятьдесят шесть. - Узкоглашка, если ты плачешь, то твоих глаз не видно совсем! – Техен узнает Говарда по родимому пятну на тыльной стороне ладони. – Не будь страшной девчонкой, а то я снова поколочу тебя! Пятьдесят пять. - Техен, кажется мы больше не одни. – Моника толкает его бедром, привлекая к себе внимание. - Да, блядь! – Дверь туалета резко распахнулась, громко ударяясь о стенку и затыкая шепот в зараз. Техен замер. Перестал дышать, только смотрел. И то не напрямую, а через зеркало. Парень. Подросток. Пьяный или под чем-то. В разодранных джинсах и кожанке накинутой на майку борцовку, казалось только сейчас заметил его присутствие. Его рука хлопнула по карману куртки… – Техен сглотнул, но пистолет от своего виска не убрал. – Видно нащупав то, что ему было нужно, парень вытащил пачку сигарет, встряхнул, пока из ровного ряда не поддалась одна, и зацепив ее зубами, вытянул до конца. – Курить охота, просто пизда. – Пояснил мальчишка и кивнул в сторону нацеленного на его, Техена, мозги, Дигла. – Прикурить дашь? – Техен обескуражено скосил глаза в бок, надеясь отыскать Монику, которая до этого была рядом, но ее на месте не оказалось. Сейчас тут был только он и «он». Молчание затягивалось и парень, повторив свой вопрос, подошел совсем близко, глядя в его глаза как и он в его, через зеркальную призму. Техен непроизвольно фотографировал каждую родинку, каждый шрам, каждый волосок, каждую повадку, каждую привычку. То как парень жует незажженную сигарету, как втягивает носом воздух, расширяя им свою грудную клетку и как опирается на раковину, небрежно задевая техенов локоть при этом. «Он» настоящий. - Знаешь… - Парень всунул руку в тот же карман, только в этот раз достал не пачку, а потертую от частого использования «Zippo». – Я тоже заебался. – Стальная крышка откидывается и кремень дает искру, воспламеняя поступающий бензин. Этот огонь… Отражается повсюду… Щелчок – крышка захлопнулась. Парень разворачивается и не оглядываясь покидает пропитанное надеждой помещение. Техен все еще не может даже шелохнуться. – Зажигалка, Техен. Думай! – Моника неожиданно снова находится там, где и была. - Он… - Техен облизывает губы. – Он… - Моника подмигивает и проводит ногтем по шее, вспарывая ее до мяса и связок. - Я думаю небеса дают тебе шанс. Так иди и воспользуйся им. – Ее голова с глухим стуком падает на кафель.