Треснувшая маска

      Шинья (что за красивое звучание у имени его!) водит головой, разглядывая новых своих спутников и гадая, как же так получилось.       Еще вчера он был совсем один — избегаем, презренен, ненавистен. Что же такого могли повидать эти ребята, если не сторонятся человека с проклятой силой, в проклятой маске, с проклятой жизнью?       Они странные. Очень. Хотя, наверно, не Шинье об этом говорить.       Хак суров, серьезен и собран, когда дело касается защиты принцессы, но в нем нечто еще таится. Прорвавшись в обвалившийся тоннель, он первым делом сжал свою подопечную в объятиях, и с тех пор Шинья не может не видеть в нем кроме маски вечной готовности к бою иное.       Он не зол, не жесток и не слаб. Он силен, отважен и настолько яростно бережет принцессу, будто она для него — весь мир.       Неужели так и есть?       Юн трудолюбив, он много ворчит. С самого начала пути постоянно указывал, что делать, шпынял спутников за мелкие промахи да ругался на чем свет стоит. Нет, Шинью это не обижало ни в коем разе, но немного удивляло. Юн среди них самый слабый, но почему тогда его все слушаются? Даже к старейшине в родной деревне с таким вниманием не обращались.       А еще Юн заботится о них всех.       Киджа — тема отдельная. Шинью его поведение сначала в ступор вогнало, особенно его «братские» речи — казалось бы, что он нашел родственного в мечнику в потрескавшейся маске да мехом на голове? Однако что-то же нашел.       Хакурю… утонченный. Вежливый, но эмоциональный, легко ладит со всеми, хотя перепалки с Хаком его порядком злят. Йона сказала, что Киджа воспитывался в деревне, где все его почитали и любили.       Это, должно быть, здорово.       Встреча с Рекурю оборачивается суматохой. Идти на корабль, идти за Йоной, сражаться за порт — Шинье не удается даже составить точного впечатления о Джи-Ха.       Странно только, что он не выспался ночью перед битвой, что все время в сторону моря смотрит, хотя отнекивается да заставляет себя казаться бодрым.       Шинья-то все видит.       Кажется, Джи-Ха не такой уж заносчивый, каким пытается выглядеть.       Появление Зено не становится чем-то грандиозным. Он вливается в компанию подобно солнечному свету, и скоро уже не получается представить пеструю команду без него.       И первая мысль о нем, вроде, звучала так: «Изголодавший, но радостный ребенок».       И Йона…       Йона.       Тонкий девичий голосок, испуганный, как пойманная птичка. Мягкие маленькие руки. Осторожные шаги в темноте и детская доверчивость, с которой она следовала за ним по таинственным тоннелям.       Шинья закрывает глаза и сжимает ладонь.       Да. Первым, что он тогда подумал — что эта девушка такая беззащитная, такая хрупкая. И ее… ее хотелось защитить.