Мрак сияющего света

Тэхён с разбегу запрыгнул в открытое окно кухни, игнорируя двери, и осмотрелся. Тут было на удивление пусто, а ведь кухня считалась одним из самых посещаемых мест в имении. Ким нахмурился, открывая дверь в кладовку. Он наделся хотя бы раздобыть пару кусочков хлеба и сыр, чтобы задобрить Чимина после разговора с родителями. Господин такого подношения, конечно, не заслуживал, особенно после того, как всё утро подтрунивал над опухшими губами Тэхёна. Альфе не составило труда догадаться о том, как его слуга провёл прошлую ночь, и поэтому он одаривал его гаденькой ухмылочкой каждый раз, когда омега появлялся в поле зрения. Но сегодня господин, наконец, собирался представить Юнги семье, а поэтому ему нужны были силы. Тэхён не сомневался, что беседа будет не из лёгких, но уже сама мысль о том, что Чонгук будет рядом на законных основаниях, заставляла его душу петь и вызывала дурацкую улыбку. Дверь за слугой захлопнулась, оставляя его в полутёмном помещении, но Тэ сориентировался бы здесь и с закрытыми глазами. Он уже набрал полные руки хлеба, решив прихватить перекус и Чонгуку с Юнги, когда услышал знакомые голоса. Один из них явно принадлежал кухарке, улыбчивой доброй тётушке, которая всегда обнимала его так, что трескались рёбра, а второй — одному из младших слуг. Недавно нанятый омега, который сразу приглянулся Тэхёну. Только вот болтливым он был до ужаса, ещё больше него самого, а Тэхён конкурентов не любил. Тэ уже хотел выйти поздороваться, когда услышал реплику кухарки, заставившую его замереть. — Ой, милок, что-то боюсь я за нашего господина, — вздохнула она, чем-то громыхая и позвякивая. — Поговаривают, будто суженый его совсем бедный, да ещё и худой, как смерть, костлявый весь. — Мало того, — охотно откликнулся её собеседник, — он ещё и слепой, я сам видел. Его из паланкина слуга под руку выводил. И ещё, когда они только приехали, запах от него стоял такой, что все альфы в округе по струнке встали. А потом ослабел. Он сделал паузу, давая тётушке прочувствовать ситуацию, а затем понизил голос, заставив Тэхёна напрячь слух. — А господин всю ночь дома не был, пришёл уж под утро. Я вот чего думаю, он чай поди набрёл на его избушку в лесу где-нибудь ночью, а тот и рад был. Оно и правильно, наш-то господин и богатый, и красивый, и статный вон какой. А этот там наготове, с запахом своим, что глаза режет. Господин чай и не сдержался, заделал ребёнка ему. А теперь совестно стало, он же у нас благородный, жениться вот решил. Тэхён сам не заметил, как вцепился до побелевших костяшек в деревянные ящики. Он сжал зубы так сильно, что заболели дёсны. — Но я не против, — вдруг продолжил омега, хрустя чем-то похожим на яблоко. — Слуга у него загляденье просто, и пахнет так… м-м-м… Ким никогда не считал себя чересчур агрессивным или злобным, но сейчас ему так захотелось прокатить этого парня лицом по всем столам на кухне, что зачесались руки. — Ой-ой! — вскрикнула кухарка и затопала по кухне. — Помоги-ка мне, нужно принести овощей для рагу, я забыла совсем, дура старая. Они ушли за считанные секунды, оставив Тэхёна остывать в одиночестве. Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя и успокоиться. Но пульс ещё шкалил, а сердце билось, как сумасшедшее. Ему нужно доложить господину об этом.

***

— Этого не будет, — покачал головой господин Пак, осматривая Юнги с ног до головы и поджимая губы. — Я не допущу, чтобы благородное семейство запятнало себя… Чимин закатил глаза и подавил в себе раздражение. Он ожидал этого, но не так скоро. По его подсчётам, родители должны были хотя бы присмотреться к Юнги, прежде чем высказывать такое. — Благородное семейство, — прошипел в ответ Чимин, — запятнает себя, если отвергнет идею истинной пары. Все знают, что предназначенные священны, их выбирают сами небеса. Народу вряд ли понравится, если мы пойдём против традиций. — А народу понравится, когда он останется без еды и защиты? — В тон ему ответил отец. — Как только пойдут слухи, сюда явится чьё-нибудь войско и разорит нас! И всё потому, что ты не научился думать, прежде чем делать. Чим боялся посмотреть на Юнги, который сидел рядом с ним на диванчике. Он страшился увидеть на его лице отвращение, презрение. Но больше всего его пугала мысль, что Юнги сейчас просто встанет и уйдёт, и Чимин никогда не встретится с ним больше. — Отлично, — ядовито улыбнулся альфа. — Тогда я просто отрекусь от этого имущества, которое всем так дорого. И войска будут тут раньше, чем солнце сядет. Чимин бросил осторожный взгляд на свою мать, но та сидела в задумчивости, будто вообще не слышала их ссору. Собравшись с силами, он посмотрел в сторону Юнги. Омега внешне был расслаблен, но вот его руки сжались в кулаки так крепко, что вены на запястьях вспухли. — Ты сделаешь нас всех рабами! — господин Пак вскочил со своего места и в злости пнул маленький резной столик. Вазочка с фруктами на нём ударилась об пол и разбилась, но на неё никто не обратил внимания. Только Юнги слегка вздрогнул от грохота. Чимин же не шелохнулся, посмотрев на отца, как на грязь на сапогах. Он выглядел уверенным и отстранённым, но внутри него всё горело от ярости и желания защитить свой выбор, свою пару. В голове мутнело с каждой секундой, ясность ума уступала место инстинктам, и Чимин боялся, что сейчас он может просто броситься на отца и разодрать его в клочья. Он схватился за руку Юнги, безмолвно прося помочь, удержать. Омега сжал её на секунду и тут же выпустил, подавшись вперёд, словно опытный торговец, предлагающий хорошую сделку. — Вообще, — заговорил он своим вкрадчивым, хрипловатым тоном, и это подействовало на всю семью, как ушат холодной воды. Отец Чимина уставился на него, тяжело дыша, но затем опустился на своё место и не перебивал. — Я один из самых известных скульпторов, ко мне приезжают со всех уголков Корё. Моё мастерство подтверждено временем. И это при том, что я не имею власти, положения или богатств. Из-за этого ко мне не могут прийти члены императорской семьи, например, а также некоторые чиновники и генералы. Но здесь я буду членом самой влиятельной семьи, и это даст мне возможность работать с верхушкой общества. Представьте, что сам Император придёт ко мне за своей скульптурой, это будет прекрасный шанс наладить с ним отношения и поднять своё влияние. Вам так не кажется? Чимин и его отец шокированно воззрились на Юнги, переваривая услышанную информацию. А вот госпожа Пак только беззлобно усмехнулась. — Вот же самоуверенный малец, — хмыкнула она. — Но зерно правды в его словах есть. Я наслышана о его искусстве. Многие высокопоставленные лица хотели бы заказать у него бюст, но его положение и правда мешает. К тому же, в Китае сейчас очень модно иметь собственные скульптуры. Когда его мать закончила говорить, Чимин едва смог сдержаться от того, чтобы не задушить Юнги в объятиях. Он переводил взгляд с одного родителя на другого, чтобы понять, о чём они думают, и с нетерпением ждал их слов. — У него нет рода, это плохо скажется на нас, — продолжила женщина, в задумчивости разглядывая свои ногти. — Но ещё хуже для семьи будет отречься от истинного Чимина. Это может даже грозить бунтом. Госпожа взглянула на мужа, призывая его подумать. Он ответил ей тяжёлым взглядом, а затем вздохнул и устало махнул рукой. — Я отказываюсь участвовать во всём этом. Ты пустишь нас по миру, щенок, — прищурился отец Чимина. — Нам с матерью лучше будет уехать пока в Китайскую Империю, попробовать наладить связи там, чтобы было куда пойти после твоего позора. Но, слушай внимательно, если хотя бы одной воной в казне станет меньше, если хоть один крестьянин будет тобой недоволен, ты больше не сын нам. Понял? Дождавшись кивка Чимина, мужчина поднялся и быстрым шагом удалился из залы. За ним последовала стража и его личные слуги. Как только за его спиной закрыли двери, Чимин позволил себе усталый вздох и откинулся на спинку дивана. Юнги рядом тоже заметно расслабился. — Вам тоже пора, — кивнула им на дверь госпожа Пак, протягивая тонкую ручку к чашке с чаем. Её расшитые золотой нитью рукава едва не коснулись пола, но она успела приподнять руку. — Помоги Юнги обустроиться, Чимин. Альфа не ответил, уже занятый тем, что помогал своей паре подняться и пройти к выходу. Юнги шёл уверенно и совсем не спотыкался в незнакомом месте, но крепко держался за руку Чимина. — Чонгук покажет тебе твою новую мастерскую, — прошептал Чимин, выходя на свежий воздух. — Она должна тебе понравиться, там много места, будет удобно работать. Я велел спилить все острые углы и убрать пороги, чтобы тебе было легче ходить. — Спасибо, — улыбнулся Юнги, следуя за ним. Омега казался довольным, но словно всё ещё не до конца осознавал, что он здесь делает. Чимин улыбнулся в ответ, хоть Юнги и не мог увидеть этого, и заметил бегущего к ним Чонгука. — Увидимся позже, — пообещал он, передавая тонкую бледную ладонь Юнги слуге. Самому же Чимину предстояло ещё ознакомиться со всеми делами семьи. Он никогда не пытался даже вникнуть в их суть, но сейчас выбора у него не было. Чимин был уверен, что всё получится.

***

Когда Чимин и его предназначенный вышли, госпожа Пак в раздражении швырнула свою чашку в стену. Тонкий фарфор не выдержал столкновения и разбился на миллион осколков, разлетаясь по всей зале. Несколько служанок вскрикнули, потому что осколки задели их, но женщине было всё равно. Она напряжённо размышляла и едва сдерживалась, чтобы не начать грызть свои ногти, как в детстве. — Химчан, — позвала она негромко, и из незаметной дверки в углу выскользнул невысокий мужчина. Он присел перед женщиной на одно колено, готовый действовать по малейшему её приказу. — Что мне делать? — голос госпожи звучал встревоженно, отчаянно, и уже за это советник был готов снести чью-нибудь голову. — Ничего, ваша светлость, — пожал плечами мужчина. Он поднял взгляд и столкнулся с непонимающими глазами аристократки. — Всё сделаю я. В народе уже ходят дурные слухи, остаётся только подогреть их. И вы забудете об этом недоразумении. — Хорошо, — мать Чимина кивнула, явно успокоенная его словами. — Избавься поскорей от этого слепого, я не хочу долго сидеть в Китае. И найди кого-то в пару Чимину, только получше, чем тот придурок Канмин. — Сделаю, — поклонился советник и вышел. У него накопилось много дел.

***

— По-моему, мастерская что надо, — довольно кивал Чонгук своим мыслям. Он крепко держал Юнги за руку, пока они шли к его покоям. — Места и правда много, даже когда привезут остальные скульптуры. Они шли по длинным коридорам, и Чонгук ясно видел, что Юнги начал уставать. Весь этот день был для него сплошным потрясением, и большие физические нагрузки в этом случае не шли омеге на пользу. Они проходили мимо комнат, которые Чимин окрестил «деловым крылом», потому что здесь находился его кабинет, библиотека и пара мелких комнатушек, где можно было поговорить без свидетелей. Чонгук затормозил, наивно надеясь, что Тэхён по счастливой случайности покажется где-то рядом. Слуга не видел свою пару целый день и уже начал тосковать. Он понимал, что теперь Тэхён становится личным помощником и советником главы дома, и это сулит ему огромные обязанности. Но, несмотря на крупицы разума, всё внутри Чонгука тянулось к его паре, и альфа ничего не мог с этим поделать. — Пожалуйста, прислушайтесь, господин, — вдруг услышали они голос из кабинета Чимина. — Куда этот слепой тут со своей лепниной нужен? У нас всех и так дел невпроворот, припасы на зиму заготавливать негде, а он там свои фигурки расставляет! — Он проклят, — вторил ему другой, чуть более молодой голос. — У кузнеца сегодня, когда он приехал, заболел ребёнок! Это не просто так всё, это… Чонгук почувствовал, как в душе у него поднимается чёрная, болезненная ярость, она душила его и давила так сильно, что хотелось пойти и убить, растерзать, разорвать. Он вцепился в руку Юнги так, что почти сломал её, не мог нормально вдохнуть и ничего не видел перед собой, обратившись в слух. Но когда омега положил свою ладонь на его, Чонгук будто протрезвел. Он увидел, как Юнги закусывает добела губы, как его трясёт. — Пойдём, — просипел юноша, подталкивая альфу, чтобы он пошёл вперёд. Чонгук кивнул механически, не соображая, а сам пытался услышать ответ Чимина, но так и не смог. Он привёл Юнги в его покои и усадил на огромную, мягкую постель. Тот сразу потянул за пояс свою одежду, явно готовясь ко сну. Чонгук мельком бросил взгляд за окно и поразился — на улице стояла непроглядная тьма. — Не бери в голову, — произнёс тихо альфа, помогая развязывать тесьмы на ханбоке. Он мягко убрал подрагивающую ладонь Юнги в сторону. — Чимин заткнёт им рты. — Мне всё равно, — отозвался Юнги равнодушно, вот только в конце его голос дрогнул. Он лёг на кровать в белом костюме, что почти сливался с его кожей. Омега потянулся рукой к своей повязке, но Чонгук остановил его. — Нельзя, тут слишком много свечей, а на улице фонари, — покачал он головой. — Я останусь спать с тобой, у двери, вот только захвачу свою подушку. Юнги кивнул коротко и накрылся одеялом с головой, напоминая огромный кокон. Чонгук осмотрел его и подоткнул заботливо одеяло, вызвав этим бурю негодующего ворчания. Он не помнил, как шёл обратно к Чимину, всё, что ему удалось вычленить из памяти, это ноющую боль в груди и злость. Мир перед его глазами то и дело окрашивался красным, но он усилием воли заставлял себя дышать глубже. Убийства ни к чему. Пока. Чимин сидел за столом, погрузившись в какие-то свитки, и даже не услышал, как к нему вошли. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы заметить, как Чонгук одним резким движением смахивает бумаги со стола. Грудь младшего тяжело вздымалась от бега, но в его глазах полыхало пламя. Вздохнув, Чимин расслабленно откинулся на спинку кресла и окатил слугу взглядом, говорящим: «Или ты рассказываешь, какого хрена произошло, или я вышвырну тебя через окно». Всё же, Чимин был старше и опытнее, хоть и уступал Чонгуку в грубой силе. — Какого чёрта ты позволяешь им? — прохрипел слуга, опираясь двумя руками на стол и нависая над Чимином. Тот непонимающе нахмурился. — Они говорят такие вещи о твоей паре, тебе что, плевать? — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — голосом Чимина можно было замораживать рыбу, но Чонгук не обратил на это никакого внимания, он хотел действовать, сделать хоть что-то. — Люди не могут вот так просто принять перемены, нужно время. — Время? — младший оскалился и ударил кулаком по столу так, что послышался хруст. Чимин только приподнял брови, но остался сидеть в той же позе. Он весь напоминал ледышку, холодную, безэмоциональную, полную противоположность себе обычному. Это бесило Чонгука до дрожи во всём теле, он, сам того не замечая, начал орать. — Сколько — год, два? А пока хён пусть послушает о том, что он проклятый бесполезный инвалид, отличный план! Долго думал? Чимин хотел ответить что-то, но слуга не дал ему вставить и слова, продолжая повышать голос. — Ты вообще о нём подумал, когда решал всё это? Ты подумал, как твои поданные отнесутся к слепому, что они скажут? И каково хёну будет слышать всё это, хотя он тут вообще не при чём! Ты о ком-то, кроме себя, подумал? — Чонгук с такой силой сжал край стола, что дерево уже начинало трескаться. Чем больше он говорил, тем сильнее кровь кипела у него в жилах. Хотелось стереть это выражение с лица Чимина, хотелось, чтобы ему было ещё хуже, чем Юнги. — Или ты, кроме своего «хочу», больше не видишь ни черта? Он остановился, чтобы вдохнуть и набраться сил для новых оскорблений, но Чимин вдруг поднялся с места. Запах древесной стружки и пергамента, который от него исходил, стал невыносимо сильным, удушающим, он подавил даже запах самого слуги. Младший почувствовал, как его подташнивает, и силы словно покидают его. Он взглянул в глаза Чимина, который следил за ним с бешенством на лице, и невольно отступил. Всё его тело говорило о том, что лучше спрятаться, потому что здесь более зрелый альфа, и он на своей территории, в своём праве. — Закрой свой рот, — почти по слогам произнёс Чимин. — Я делаю, что могу. И слушать твои вопли мне некогда. Я знал о том, что будет, но от этого не деться никуда. Я хочу для Юнги хорошей жизни, понял? И он получит её, но не так, как этого хочешь ты. Я не стану никому зашивать рты или угрожать, я хочу, чтобы Юнги полюбили, потому что он заслуживает этого. Всё происходящее — моя вина, я понимаю. Но я разберусь с этим. — Нет, — покачал головой Чонгук. Он сглотнул и опустил голову, боясь встретиться со старшим взглядом. — Это всё моя вина. Я попросил его подумать, потому что хотел быть с Тэ. Он всегда так заботился обо мне, ставил меня на первое место, даже еду свою отдавал, когда мы голодали. А я воспользовался. И теперь… ему так, наверное, больно. И это всё из-за меня. Чимин не успел ничего ответить, потому что в дверь ворвался Тэхён. Омега, кажется, вообще не заметил свою пару, потому что подскочил сразу к господину и схватил его за рукав. — Я нашёл… нашёл, — задыхаясь, выговорил он с трудом. Затем наконец встретился глазами с Чонгуком и нахмурился. — Что у вас тут за разговорчики? И, святые небеса, стол из китайского дерева! Что с ним?! Он же мешок золота стоил, папочки мои… Чонгук медленно заливался краской, со стыдом осознавая, что он только что испортил. Он уже видел перед глазами перекошенное лицо Юнги, когда он скажет ему, что отправляется в рабство в Китай, чтобы вернуть деньги. Слуга уже буквально чувствовал грубую ткань плети на своей спине и холод, а ещё в желудке неприятно засвербело, ведь кушать ему нормально там точно не дадут, да и с парой разлучат, а ведь он только нашёл Тэ, и тот такой замечательный, и… — Тэхён, успокойся, — попросил Пак, усаживаясь обратно в кресло с явным удовольствием и прерывая этим вереницу тягостных раздумий Чонгука. — Что ты там нашёл? — Лекаря! — восторженно похлопал в ладоши омега, усаживаясь прямо на столешницу и ковыряясь ногтем в трещине. — Я слышал, что на границе с Китаем, в заброшенных землях, есть человек, который сможет помочь господину Юнги. — Ты уверен? — Чимин смотрел на друга так, как будто у него выросли рога. А Чонгук недоверчиво хмыкнул. — Да, я знаю, как до него добраться. Дорога займёт несколько часов, и лечение, наверное, будет долгим, поэтому лучше выехать ночью. Приказать подготовить лошадей? Для господина Юнги паланкин, или он поедет с кем-то? Тэхён едва на месте не подпрыгивал от нетерпения, и он явно не понимал, почему альфы не разделяют его восторга. — Это может быть ловушкой, — заметил Чонгук осторожно, подходя к своей паре и прислоняясь грудью к спине Тэ. — Нужно проверить, прежде чем везти Юнги туда, — кивнул ему Чимин. — Я отправлюсь один. Завтра. — Что за чушь? — вскинулся Тэхён. — Я не пущу вас одного, даже не думайте. — Ты должен остаться, чтобы помочь Юнги освоиться, — пояснил Пак. Чонгук за спиной омеги согласно промычал. — Со мной поедет Гук. Младшему не хотелось оставлять Тэ и Юнги, однако он кивнул, понимая, что больше ему доверить это некому. Тэхён поник, но не стал возражать, принимая их правоту. Омега объяснил им, как найти лекаря, стараясь заглушить в себе странную тревогу. По коже пробежал холодок, захотелось оставить их обоих дома, но Тэхён не стал препятствовать и просто подавил в себе плохое предчувствие.

***

— Ваше Величество, — от стены отделилась неясная тень, но мужчина не стал оборачиваться, он прекрасно знал своего шпиона по голосу. — Ходят слухи, что наследник семьи Пак планирует свадьбу, — тихий шёпот был едва различим за стрекотанием ночных птиц, но слова, произнесённые им, звучали яснее грома. — Но про избранника не удалось узнать много, о нём никто не слышал. Видимо, он не богат. — Разузнай больше, — приказал мужчина, опираясь рукой о трон. — Шанс развалить такую знатную семью представляется крайне редко, им стоит воспользоваться.