Мята и тёмный шоколад

POV Саша. Когда весь день пробыл на ногах, на работе, на учёбе, или же нужно было съездить куда-то по делам; когда день, да даже не обязательно весь, выдался особенно утомительным, изматывающим своей погодой, нежеланными встречами или очередными испытаниями, когда после всего этого дерьма возвращаешься домой - понимаешь, как же в нём хорошо. Вот и сейчас эта мысль меня не покидала уже минут 15. Мы с Масей развалились на кровати, переплетя конечности, предварительно открыв все окна и двери в квартире, чтобы создать хотя бы подобие сквозняка, и включили маленький старенький вентилятор, который откопался где-то в шкафу. Ненавижу лето всей душой и сердцем. Как и весну. Лето – невозможное пекло с примесью запаха гнили, доносящегося с ближайших помоек, с раздражающими человечишками, которые умудряются жарить шашлыки ВЕЗДЕ; духота, почти полное отсутствие дождей (КАТАСТРОФА!), дорожная пыль, липнущая к потной коже и забивающаяся во все щели и дыры. Весна, особенно ранняя – сущий ужас, восстание собачьих фекалий, мусора и грязи, слякоть, морось; вонь от цветения всеразличной растительности, ебаная меланхолия, когда впадаешь в состояние амёбы, и ты болт клал на всё, что не связано с функциями "Спать", "Жрать" и "Срать"; непонятная погода, вводящая в ступор при выборе одежды - надеть тебе шорты и футболку или джинсы с ветровкой. Осень ещё более или менее - приятная вечерняя прохлада, днём ни тепло и не холодно, потрясающие краски, перекрывающие скучный зелёный и раскрашивающие полотно бабушки-природы в новые, яркие. Правда потом везде лужи, везде грязь, листва опадает, мешается с коричневой жижей в придорожных канавах, и картина становится до ужаса унылой и серой, будто те самые краски смыло несметным количеством ливней. А вот зиму я обожал всегда, вместе со всеми её праздниками и уличными убранствами. Зима – время волшебства, детской и наивной радости, когда ты можешь, наплевав на свой возраст и прочие ограничения, вести себя так, как только душе твоей угодно: играть в снежки и беситься с друзьями, валить их в пушистые сугробы, гулять в вечернем зимнем лесу и наслаждаться его загадочностью, потрясающими пейзажами, а потом драпать оттуда, сверкая пятками, потому что услышал что-то стрёмное. Ты можешь просто упасть в снег и до окоченения лежать в нём, разглядывать белёсые макушки деревьев, чистое, постепенно смеркающееся небо. Словами не передать, как я люблю зиму. Люблю холод, снег и его хруст под ногами, звучащий усладой для измученных ушей, щиплющий щёки, уши, пальцы ног и рук мороз, запах бодрящего холода. Абсолютно ВСЁ в ней. — Мась, — ленивый толчок в бочину приятеля вызвал у него слабенький такой звук раздражения и вопрошания, мол, чего тебе? — Я хавать хочу. — Блять.. — после нескольких секунд раздумий, хрипло ругаясь себе под нос, он поднялся с кровати, еле перебирая конечностями. Несмотря на леность, он всё-таки понимал, что поесть надо бы нам обоим, ибо с самого утра во рту маковой росинки не было, а уже почти пять часов вечера. Десять минут блаженства, усиливаемого отсутствием тепла чужого тела, ощущались так, будто я по чистой случайности попал в рай. Правда пришлось его покинуть из-за настойчивого трыньканья дверного звонка и громкого "Открой, принцесса диванного царства, я занят!". И принцесса, разумеется, открывает. На пороге стояла соседка, женщина лет 40-45-ти, и приветливо улыбалась. — Здравствуй, Саша! — улыбка стала ещё шире, — сегодня ко мне въезжает новый квартирант, я оставлю вам ключи? А он заберёт, когда приедет. — Конечно, Любовь Александровна. Ко скольки он будет? — Ближе к вечеру, если не к ночи. Но вы ведь всё равно раньше 12-ти часов не ложитесь, так что я на вас рассчитываю! — с этими словами она вручила мне связку ключей и удалилась. Ну, передать так передать. Положив ключи в жестяную тарелочку, стоящую на тумбочке в коридоре, в которую мы складываем ключи и мелочь со сдачи в магазине, я направился к соседу. — Кто приходил? — Саша обмахивался блакнотом, так удачно забытым сегодня утром на кухне. — Тёть Люба, — раздался хруст печеньки, — как обычно, — ответил на вопрос, возникший в его глазах. Телефон привлёк к себе моё внимание, сообщая, что получено смс. — Фиксик (чувак, который чинит любую технику на раз-два, чем заслужил подобное прозвище) зовёт бухать, пойдёшь? — Нет, пиздуй один, - чего и стоило ожидать. Если коротко охарактеризовать нашу "парочку", можно сказать так: друг-пиздец и друг, который сдерживает пиздец. На всех вписках, гулянках, вечеринках и праздниках, на которых присутствовал этот непьющий засранец, он всегда выступал в роли мамочки. Ну там, волосы подержать, пока блюёшь, таблеточку принести, спать уложить и т.д. — Вот и попиздую, — незло огрызнулся, — только поем сначала. Саня сказал – Саня сделал. Когда макароны с сосисками оказались внутри моего желудка, я переоделся из домашней одежды в уличную и, крикнув напоследок "Ушёл!" и получив в ответ "Вали уже!", схватил ключи и выпорхнул из квартиры.