Сосед

Джин бы никогда не подумал, что его парень настолько ревнив. Нет, когда Намджун приревновал его к официанту в кафе рядом с домом, он промолчал, потому что тот парень явно не знал границ. И когда младший обиделся на него за то, что тот просто помог девушке с маленьким ребёнком на руках донести пакеты до соседнего дома, Ким тоже практически не возмущался. Но сейчас Джун, по мнению старшего, действительно перегибал палку.    День вообще начинался замечательно, так, как и любят оба парня. Лучи солнца не проникали через плотные шторы, будильника и в помине не было, воскресенье как никак, а потому можно было поспать до обеда, а потом полежать ещё около часа и только к двум дня подняться и вместе приготовить завтрак.    Так все и было. Ленивые утренние поцелуи вообще вселяли надежду на идеальный день. И даже звонок менеджера Джуна не смог ничего испортить. Да, младшему пришлось уехать на пару часов из дома, но оба понимали всю значимость каждой поездки в издательство, а потому и настроение было на высоте.    В четыре с лишним часа старший отправил смс младшему с просьбой купить корм их питомцу.    Хони было всего месяц, которого сам же Намджун принёс домой. Его вновь вызвали в издательство тогда, но день был солнечный, а потому парень решил немного прогуляться, оставляя машину у дома. Но к вечеру поднялся ветер — начинался шторм. А потому Сокджин не совсем не удивился, увидев продрогшего и мокрого до нитки младшего на пороге их квартиры.    — Иди в душ, я приготовлю чай, — улыбнулся парень, целуя в холодные губы. Но Намджун почему-то мялся на пороге, даже не снимая с ног обувь. — Ты чего? Заболеешь ведь.    — Джина, помнишь, ты хотел кого-то завести?    Старшего тогда очень насторожило это. Он говорил о том, что в квартире чего-то не хватает, и в шутку предложил завести какое-нибудь домашнее животное. Ну, не думал же он, что младший действительно принесёт кого-то.    — Я тут это… вот в общем, — парень вытащил из-под кофты маленький, дрожащий комочек, который грязный, мокрый и беспомощный был и жалобно пищал.    Радости старшего не было предела. Они вдвоём его отмыли, накормили, а потом долго смотрели на спящее белоснежное чудо с рыжими ушами, пока сами не уснули. И все хорошо должно было быть, но потом начались странности: Намджун начал выгонять котёнка из их комнаты на ночь, редко брал в руки, чтобы потискать, а иногда и вовсе забывал пушистика на балконе. Первое время Джин списывал на случайность и забывчивость младшего, но как-то это все слишком часто происходит.    Намджун вернулся домой через час. Сокджин сидел на диване вместе с Хони и смотрел какое-то странное шоу, а потому не услышал поворота ключа в замке и как младший вошёл в квартиру.    — Ким Сокджин, я, конечно, понимаю, это. существо не может само о себе позаботиться, но ты печешься о нем больше, чем обо мне, — начинает с порога Джун, пугая этим старшего. Он с непонимание смотрит на того, все ещё держка пушистика на коленях. — Да выкинь ты его! — вскрикивает младший, отчего Джин вздрагивает, а Хони убегает.    — Джуна, ты чего? Что случилось? — Сокджин встаёт, подходя у младшему, но потом останавливается и опять вздрагивает.    — Ты любишь это животное больше, чем меня!    У Джина в голове та самая обезьянка из мультика бьёт в тарелки — происходит мыслительный процесс. А когда до него доходит весь ужас происходящего, он даже смеётся. В голове не укладывается.    А потом Сокджин меняется в лице.    — Значит так, Ким Намджун, если ты во мне сомневаешься, то дверь всегда открыта. Я больше это терпеть не намерен, — шипит, проходя мимо и задевая того плечом.    Старший Ким закрывается на кухне, решая приготовить какой-нибудь десерт. Для себя, а не того придурка, который, между прочим, хлопнул входной дверью. Сокджин фыркнул, яростно нарезя фрукты и обещая сам себе, что не простит своего парня так просто.    Но, с другой стороны, может быть, ему тоже стоило о чем-то задуматься?    «Бред, я ни в чем не виноват. Ревновать к коту! Глупость,» — так он убирает чувство собственной вины.    Да и вообще, он же не ревнует младшего к его коллегам-писателям, издателю или даже молоденькой переводчице. Хотя, иногда бы стоило, конечно, потому что та девица порой явно забывает о наличии обручального кольца на пальце Намджуна.    Торт готов уже ближе к десяти часа вечера, а Кима младшего в квартире так и не наблюдается. Естественно, Джин переживает. Ревность и обиды будут всегда, наверное, но не расставаться же им из-за этого?    Намджун приходит ещё минут через тридцать-сорок с подарком в качестве извинений.    — Джина, прости меня, пожалуйста, — целует в шею, подбираясь к старшему сзади, но тот лишь отклоняется корпусом, показывая, что обижен. Намджун вздыхает: конечно, он понял, что был неправ. Раньше он даже не знал, что такой собственник. Но теперь он готов меняться. Ради одного единственного человека.    Джун обнимает старшего за талию и берет в руки коробку. Сокджин молчит, и младшему остаётся только гадать о его мыслях.    — Родной, я буду меняться ради наших отношений. И этот малыш мне в этом поможет, — шепчет, параллельно открывая крышку.    На всю комнату раздаётся жалобный писк, а затем из коробки показывается маленькая пушистая мордочка.    — Я надеюсь, он станет нашим счастьем, — смеётся Джин, отодвигая малыша немного в сторону на кровати, и разворачивается всем корпусом к младшему. — Я люблю только тебя.    — Я люблю тебя, — целует.    Да, у них теперь два пушистых чуда, о которых нужно заботиться, но их чувства не изменились ни на каплю. И у Намджуна нет повод для переживаний. Когда-нибудь он это поймёт.