Принц огромного королевства.

Инко хотела рассказать про его отца раньше, но не как не получалось. Хотелось рассказать не в спешке, но от нее требовали информацию. Мидория старшая отвела взгляд в сторону, подальше от заинтересованного взгляда сына. Когда он так смотрит, хочется рассказать все секреты. Но она должна сдержаться и рассказать только часть. Одну позволительную часть! Так почему же, она рассказала все? Может, это какая-та особая сила Изуку? Невнятно бормоча часть слов, Инко продумывала каждое слово, готовое сорваться у нее с языка. -Понимаешь, Изуку, когда люди любят друг друга… -М-мам? Ты точно про то рассказываешь? -Не перебивай. Когда люди любят друг друга, они готовы ради друг друга на все. И мы с твоим отцом не исключение. Казалось, она вот вот расплачется. Но будут ли эти слезы счастья или горя? Если счастья, то чему ей радоваться? Лишь воспоминаниям об улыбке своего любимого. Или горя, зная, что это лишь воспоминания, и они никогда не увидит его улыбку. Его приятную до дрожи улыбку, мягкие черты лица и слегка раскрасневшиеся щеки. -Я рад, что вы любили друг друга. – Изуку смущенно улыбнулся, привлекая внимание матери. Но вот, перед ней сидит их сын. С такой же мягкой, завораживающей улыбкой, прямо как у отца. Может быть внешностью он и пошел в неё, но улыбку перенял у своего отца. -Раньше мы жили на севере страны, в то время, на территорию нашей деревни и всего округа вдоль северной границы, напала соседняя страна. Слезы счастья(?) перестали литься, но одинокая слезинка все же скатилась по лицу, оставляя мокрый след за собой. Лицо Инко приобрело не свойственное ей выражение лица. Она не могла рассказывать про войну с улыбкой. Изуку лишь слегка напрягся, смотря на выражение лица матери. -К несчастью, беда не обошла нас стороной. А направилась прямиком к нам. Инко направила взгляд все еще опухших глаз к потолку, стараясь не смотреть в глаза своему сыну. -Не знаю почему, но нашу деревню враги выбрали как штаб, то ли от удачного местонахождения в горах, то ли от близкого расстояния к границе. К нам направили войско, во главе с королем, но они пришли с большим опозданием, из-за снегопада. -В-восстания? – Изуку был весьма удивлен. -Д-да… Жители деревни, не хотели отдавать свои дома, а главное своих детей в руки нарушителей границ. - Забирать детей, что бы сделать из них будущих бойцов? -Д-да… - Инко уже и позабыла, что говорит не с маленьким ребенком, а с совершеннолетним сыном, знающим многое о войне из книжек. Про войну забыть было невозможно, даже если она была десятки лет назад, воспоминание о ней будут преследовать тебя до конца жизни. -На тот момент, я уехала в столицу, а ты остался с Хисаши. Инко до сих пор помнила последние минуты, проведенные со своим любимым. Она помнила, как прощалась с ними, уезжая на обучение лекаря. Она помнила улыбку, с которой Хисаши провожал её, держа на руках сына. -Как только я узнала о нападении, я напросилась с войском поехать в деревню. Они радушно приняли меня, как лекаря, и в безопасности довезли до нашего прошлого дома. Ее прошлый дом нравился ей намного больше, чем этот. Хоть они и жили в постоянном холоде, но дома было тепло. Тепло от улыбки, что дарили ей каждое утро после сна, ночью, перед сном, да и вообще, всегда. Это грело её сердце. Но тепло ушло, как и те теплые деньки в холодном краю. -Твой отец раньше был на службе у короля, и даже занимал высокий пост. Но он бросил все ради нас. Голос Инко дрогнул, вспоминая, как Хисаши не раздумывая отказался от службы ради новорожденного сына, и переехал в холодный край. -Когда мы приехали… Ты… и Хисаши – если Мидория все время и держала себя в руках, то подходя к заключительной части, она не смогла выговорить все с первой попытки. -М-мам? Успокойся. Дыши глубже. – Изуку волновался за моральное состояние своей матери, ведь вспоминать такое было наверняка трудно, сам он не знал, так как ничего этого не помнил. – Если ты не сможешь рассказать сейчас, то можешь позже. -Нет, я уже решила все для себя, – стараясь как можно больше предать голосу твердости, Инко продолжила. – Твой отец пытался бороться с врагами… Даже уговорил жителей помочь ему. Женщина, просверлив дырку в потолке, наконец, отпустила взгляд и принялась сверлить пол. -Но когда мы приехали, никого не было в живых, кроме тебя. Изуку, тебе чудом удалось спастись. И все благодаря твоему отцу. Мы нашли тебя, лежащим в обнимку с Хисаши. Но, выжить ему не удалось… Я еще не верю, как ты прожил рядом с трупом на протяжении нескольких часов и чудом остался жив. Деку не знал, что и сказать матери, слов не было. Не было и слез. Будешь ли ты оплакивать смерть дорогого тебе человека, если ты его не помнишь? Чувств не было. Да, он бросил свою карьеру ради тебя, да, он пожертвовал собой ради тебя, но ты его не помнишь. Как быть? Изуку в шоке осмысливал рассказ матери. Ему нужно поговорить с Шото. Ему хотелось рассказать это своему будущему супругу(?). Внизу живота неприятно заныло об упоминании Тодороки. Хотелось громко завыть от боли, но вместо этого из него вырвался какой-то скулеж. -Изуку? Деку схватился руками за живот, согнувшись от боли в спине, он попытался выпрямиться, но боль напоминала о себе. -Изуку… Твоя первая течка… Слушать то, что его мать чуть ли не кричит в истерике, омега не хотел. Деку согнул колени и прижал их к себе, ложась на диван, стараясь принять позу эмбриона. Инко в спешке забегала к запасам трав. Ей нужна была настойка из Бурачника. И к большому удивлению женщины, листьев растения у нее не было. Мидория хлопнула себя по лбу, вспоминая, что отдала лекарство девушке по соседству. -Киришима-кун, мне нужна твоя помощь. – в надежде попросить юношу сбегать за лекарством, Инко выбежала из дому, найдя парня между своим и соседним домом. Эйджиро дрался - хотя скорее подойдет слово избивал - с тремя парнями, что недавно пытались забрать у нее деньги с лекарств. -Киришима-кун, нужно срочно лекарство для Изуку. Не мог бы ты сходить за ним. Наконец оторвавшись от избиения других, Эйджиро к Инко, улыбаясь, будто сейчас ничего не произошло. -Что-то случилось? – непонимающе спросил Киришима, глядя на обеспокоенное лицо женщины. Он хотел было спросить что-то еще, но учуяв сладкий запах течного омеги, сразу все понял. – Как оно выглядит? -Э-это такое шероховатое травянистое растение с мелкими голубыми или розовыми лепесточками и пушистыми волосатыми листьями. Постарайся сорвать листья с середины стебля и как можно больше. – Инко говорила быстро, но понятно, чтобы не терять время на повторное объяснение. Эйджиро поспешил сесть на коня, и отправиться к давно забытой богом поляне. Инко же, поспешила вернуться к сыну, и стараться успокоить его. -Т-течка конечно б-бывает, и она б-будет у тебя не в п-последний раз, н-но поверь, в следующие разы будет не так сильно больно. – женщина то и дело заикалась. За этот день она успела о многом поговорить с сыном, и об отце, и о течке. -У тебя к-конечно течка началась позднее, чем обычно, но это в-вполне нормально… Она старалась успокоить его своим присутствием, отвлекая разговором. Время тянулось мучительно медленно, и Изуку казалось, что прошло больше часа, а то и весь день, прежде чем дверь с оглушительным хлопком отворилась. Возможно, прошло еще больше времени, прежде чем, к нему подошла Инко, с лекарством в дрожащих руках. Женщина пыталась дать травы своему сыну, но у нее это плохо получалось На помощь пришел, опять же Киришима, взяв приготовленные травы, альфа помог Изуку принять лекарство, при этом проявляя неслыханную сдержанность. Это немного успокоило омегу. Потихоньку боль отступила, но неприятное чувство внизу живота осталось. -С-слушайте… Ему надо вернуться во дворец как можно скорее, – голос Эйджиро дрогнул, он впервые был в такой ситуации. -Н-нет, ему стоит быть под наблюдением, ¬¬¬– Инко отчаялась, материнский инстинкт не давал просто так отпустить свое чадо в неизведанный мир взрослых, – Я пригляжу за ним. -Ему могут помочь и во дворце… – начал было Киришима, но его прервали. -Сам посуди, - начала было Мидория старшая, придумывая на ходу аргументы, чтобы оставить своего сыночка рядом, – Я ведь его мать, я буду лучше знать, как ему помочь. К тому же, во дворце ведь много хлопот и ваша медсестра не справится с течной омегой? Я более чем уверенна, что у него и без Изуку много дел. Эйджиро хотел было отступить и признать правоту, но вовремя вспомнил, его мягко говоря, могут убить, если с Мидорией младшим что-то случится. -Слушайте… -Поверь, я хорошо о нем позабочусь… Спасибо тебе за все, что ты сделал для него. Пожалуйста, передай, что он в надежных руках своей матери. -Но… -У тебя, наверное, много дел, да? Ты поезжай, захвати с собой и вторую лошадь. -Простите, но… -Доброго пути! Киришиму выставили за дверь, не дав и слова сказать, он был поражен. Инко сама поразилась своей настойчивостью, но ради Изуку, она и не на такое могла пойти. Эйджиро ничего не оставалось, как быстрее прийти в замок и доложить Тодороки-младшему о случившемся, что он как раз таки и сделал.

***

Жители знают его как короля их государства. Могучего, сильного и справедливого правителя. Им восхищаются и его восхваляют. Семья считает его дьяволом во плоти. Они ненавидят его. К всеобщему большому удивлению, их чувства не взаимны. Да,он много раз ошибался, да он много раз сам отталкивал их от себя и заставлял ненавидеть, да, это он довел до истерики мать своих детей, да это все он. Но он их любит. Уже за то, что они есть. Они его ненавидят и желают скорейшего упокоения, – он это знает и уже привык к их ненавистным взглядам. Но все, чего он хотел, так это сделать их сильнее. Он хотел сильного и могучего наследника альфу, но получал жалких бет и омег. Но они все же его дети. Его. Он не жалел своего приемника и всеми способами старался сделать его сильнее. И это не смотря на пятилетний возраст его сына. Это один и тот же человек, – любящий свой народ и детей, которые не испытывают к нему светлых чувств, – Тодороки Энджи. К королю все ластятся и подлизываются, Тодороки не любит таких людей. Возможно, казалось, из-за такой мелочи, но Энджи перестал общаться со своим народом, лишь отдавая приказы из своего тронного зала советчикам. Ведь кто знает, какие цели могут стоять у человека, корыстные или же из добрых побуждений. Он хотел найти своему сыну достойную омегу и сам принялся её искать. К счастью, у его давнего знакомого «тех» времен, есть дочь омега одногодка его сына. Знак судьбы или же чистая случайность? Но Шото заявляет, что уже нашел себе добрую омегу. Беспокойство. Его одолевает беспокойство за своего младшего сына. «Его ведь наверняка обманули». И если уж вспоминать о «тех» временах, то можно и вспомнить единственного друга и верного помощника. Хисаши Мидория. Улыбчивый альфа, любитель делать анализы полушёпотом и искренне любящий свою семью. В то время, когда он служил у Энджи в подчинении, Хисаши всегда давал советы в воспитание детей. Тодороки даже старался послушать его, но его хватало не на долго. Король хотел, чтобы Мидория всегда служил при дворце, и обучал его наследника владению меча, так как он единственный на его памяти, кто может выдерживать напор Энджи. Но он бросил всю свою карьеру и ушел к семье, будь кто другой на его месте, то Тодороки бы не отпустил высоко занимающую должность так легко, но это же улыбчивый Хисаши. При новости, что на северную деревню напали, Энджи решил самолично возглавить процесс и убедиться, что его друг не сильно пострадал. Но тот умер. Умер, держа в обнимку ребенка. Тодороки хотел было забрать его и воспитать наравне с его наследником, но откуда не возьмись, выбежала девушка и забрала младенца, со слезами на глазах прося прощение у покойного мужа. Энджи лишь запомнил кудрявую макушку ребенка и его слезящиеся покрытые инеем глаза. Когда прибыла Момо Яойорозу в сопровождение мелкой альфы и какой-то омеги, Тодороки лишь смутно смотрел на него. Когда уже пришел Шото, пытающийся отвоевать зеленоволосого, Энджи рассмотрел в этой омеге плаксивого ребенка. А увидев его улыбку, полностью убедился, чей он сын. Устроив для видимости сопротивление против решения своего сына, Тодороки мысленно улыбался выбору Шото. «Хисаши, ты видел, как вырос твой сын? Я не собираюсь пропускать рождение своего внука, так что задержусь здесь». И только головные тараканы короля могут знать, что сподвигло его передать трон восемнадцатилетнему альфе.