Принц огромного королевства.

В дверь настойчиво постучали, и Шото уже не мог игнорировать это. В последнее время он был поглощён работой, ему то и дело рассказывали об особенностях государства, которые он знал с самого детства. Были, конечно, и неожиданные новости, но он уже перестал им удивляться. Вот как не удивляться, как какие-то придурки решили напасть на север государства и взяли в плен жителей деревни? Как потом он выяснил по записям, что сам король возглавил своих рыцарей, по каким-то непонятным причинам. Шото думал, что он тем самым отстаивал честь своего государства и свою, как правителя. Но ведь были и другие случаи, когда на них нападали, но раньше посылали командира войск. «Интересно, как звали того, кто мог смело разговаривать с моим отцом и убеждать его в приоритетах его войска» Позже, он нашел документ об отстранение от службы. Имя было зачеркнуто, и Принцу стало еще больше интересно. Он узнавал больше новой информации о своем государстве, конечно, Тодороки не забывал поесть и поспать, но меньше чем раньше. Ему надо было наверстать упущенное время за столь короткий срок. Но он готов было наступить себе на горло и даже терпеть самого раздражающего «человека» на всем свете, своего отца. Может он и принял его условия, но обиды не забыл. Шото до сих пор не знает, в какую даль отправили его мать. Но он точно знает, что это далеко. Несколько раз, ему удавалось выделить свободный часик и пройтись в комнату своей омеги. Каждый раз, когда он приходил, Изуку сладко спал. Тодороки нравилось смотреть на его спокойную мордашку, ничего не подозревающего паренька, который скоро полностью будет его. Шото открыто пялился на него и даже позволял себе некоторые вольности, но Мидория (пока еще) продолжал спать. Его ничего не будило. Казалось, что он уставал не меньше Тодороки. «И чем же он занимался?» Альфа осторожно проводит пальцами по его лицу, очерчивая контур губ и с особой нежностью дотрагиваясь до кончика носа. Его руки зарываются в непослушные зеленые волосы и осторожно поглаживают головку. Мидория продолжает сладко спать, но на его лице возникает довольная гримаса. Омега инстинктивно начинает ластиться к нему даже во сне. Шото надолго запомнит этот момент. Чудесный момент, наполненный лишь счастьем. Может Изуку и не догадывается о пребывании Тодороки в его комнате, когда первый сладко сопит, но альфу согревает сама мысль, что у него есть Мидория. Хочется обнять, с силой сжав и никогда не отпускать, но тогда омега проснется и тот, будет видеть, как Шото уходит. Тодороки уходит из этой манящей комнаты своим содержанием, только с мыслью, что скоро это «содержание» будет в его комнате. Хочется продлить эти моменты, но как бы Шото не молил зубную фею, время не останавливалось, чтобы подождать его. А при мысли, что на него будут смотреть грустные молящие остаться глаза, мысли Тодороки ходили ходунком, он бы точно остался. Принцу казалось, что омега знает о его приходах. Ведь он же не мог не заметить запах альфы? «Возможно, Эйджиро не все мне рассказывает и Изуку давно знает о его визитах. Но, возможно ли, что он не чувствует мой запах?» Тодороки медленно подошел к двери и посмотрел на гостя взглядом, полным усталости. -Эй, Шото… Ему не дала договорить закрывшаяся перед его носом дверь. Киришима всегда достает его глупостями на подобие «Ты ведь мужчина…». Слушать которые, не хотелось. -Стой! Открой дверь! Это очень важно… Его слова тонули в голове Тодороки, он просто перестал вслушиваться в его слова. Знает он его «важно». -Тогда не говори, что я не предупреждал тебя. Шото лишь хмыкнул на его последние слова и радостно слушал звук удаляющихся шагов. Стоит звуку затихнуть, как Тодороки снова возвращается к каким-то сверткам о военном деле. Автор, конечно же – Тодороки Энджи.

***

Изуку смог открыть глаза ближе к вечеру. Киришимы рядом не было. Он оказался не в своей до жути зеленой комнате, а в родной сердцу маленькой комнатушке. Он оказался у себя дома. Стоило ему прийти в себя, как дверь распахнулась и на пороге появилась его мать. -М-мам, мне что-то нехорошо… -Тише, тише Изуку. Спокойно, мальчик мой. Расслабься. -М-мам… Юноша почувствовал резкие боли в животе и, стараясь не закричать, прикусил край подушки. Пелена перед глазами накрыла с новой силой, будто нарочно давала передышку своему пленнику. -В-вот, выпей… Он смог услышать взволнованные слова матери, перед тем как отпил что-то вязкое и неприятное на вкус. Оно было отвратительным, но помогало. -Дыши глубже, скоро все пройдет… -У м-меня н-начинается т-течка? – голос дрогнул от осознания неизбежного. Признавать этого не хотелось, ведь это подразумевало, что он будет корчиться от своих похотливых желаний, сопровождаемыми болью. -Изуку, – мать смотрела на своего сына с немым пониманием. – Рано или поздно, это все равно случилось бы. -М-может позвать… Омеге не дала договорить собственная мать, обезумевшая от взросления собственного сына. Он как птенец, хочет упорхнуть из родительского гнезда навстречу взрослой жизни. -Н-нет, у тебя началась течка немного поздно, чем у остальных, поэтому, мне кажется, тебе следует провести ее в одиночестве. -Но не будет ли лучше … -Поверь мне, ты еще не готов к этому… Лекарство было действенным, но не долгосрочным. Боль дала перерыв на разговор с матерью и осознанию ситуации, а затем снова продолжила скручивать его живот. Ощущения не давали забыть себя, стягивая живот еще сильнее. От всех этих чувств хотелось выть, кричать от боли и … как ни странно, стонать. Наравне с болью бок о бок шло желание. Похотливые желания, что раньше не посягали на светлую головку Изуку. Заполняя неприятными и до жути желанными мыслями, Мидория, думал только об одном человеке. И только с одним человеком он хотел сейчас встретиться и провести с ним ближайшую неделю. Желание желанием, но это было не в его власти. Иначе бы сейчас, они точно были бы вместе. Скрючившись от болей в животе, Изуку схватился за живот и начал поглаживать его. Было невыносимо больно и хотелось заменить эту боль удовольствием, возбуждением и страстью. Оторваться от болезненных ощущений, ему помогали мысли о таком желанном человеке.

***

У Тодороки младшего уже двоилось в глазах, когда он начал читать очередной свиток. Отодвинув от себя объекты, ухудшающие его зрение, Шото устало выдохнул и потер переносицу. Ужасно хотелось спать и до безумия хотелось увидеть свою омегу. Прошло уже около семи дней, как к нему приходил Киришима, которого любезно проигнорировали. «И зачем он приходил?» Тодороки младший хотел побыстрее закончить со всеми прилюдными обязательствами и отдохнуть до самой коронации. По его планам через восемнадцать дней, шестнадцатого февраля, должна состояться встреча с поддаными. Дворец откроет свои ворота, и все желающие смогут пройти во внутренний двор, который уже должны были начать украшать. А в самом дворце, будет проводиться само событие для знати и ближайших подданных. Шото уже спланировал многое, оставалось лишь получить одобрение от Короля, и он сможет вздохнуть спокойно. Конечно, Король должен был принимать участие к подготовке такого важного события, которое изменит не только жизнь Шото, но и всего королевства, но Принц вызвался сам подготовить всю бумажную работу, любезно отказавшись от помощи отца. Согласившись, ему бы пришлось провести с отцом более недели вместе, что, кстати, в его планы не входило. Тодороки безумно хотелось прийти на кровать и лечь спать, но еще больше ему хотелось, прийти на кровать его омеги и лечь спать с ним. Взяв ручной колокольчик и позвонив в него, он позвал служанок к себе. -Вы что-то хотели, Ваше Высочество? Ква. -Позови одного из моих телохранителей. -Как пожелаете, Ваше Высочество. Шото успел прикорнуть, покамест дверь не отварилась, и в комнату вошел Киришима. -Вы что-то хотели, Ваше Высочество? – словно дразня, сказал Эйджиро. Если раньше Тодороки ужасно хотелось спать, то сейчас от неожиданности он взбодрился. -С чего вдруг? -Что такое, Ваше Высочество? Вы чем-то недовольны? -С чего вдруг такой прилив вежливости? -Что вы, Ваше Высочество, – Киришима закатил глаза, окинув взглядом левую часть комнаты. – Я понял свою ошибку по отношения к вам, и теперь буду обращаться, как положено. -Какая ошибка? -А с чего вас заинтересовала жизнь какой-то там омеги? Шото не понимал, про какую омегу идет речь, и во всю показывал это, нахмурив брови и устремляя свой взор на слишком вежливого и почтительного Эйджиро. -Мидория Изуку. Тодороки услышав это имя, сразу подскочил и, отталкивая в сторону загораживающего проход Киришиму в сторону, побежал по направлению к зеленой комнате. Шото еще никогда не бежал так быстро в своей жизни, даже гоняемый отцом, он не бежал на такой скорости. Он даже не заметил, как сбил с ног двух служанок, что шли в его сторону. Начиная сбавлять темп, при виде заветной двери, Тодороки смог отдышаться и с грохотом открыл дверь. Комната была наполнена солнечным светом, а окно пополняло свежим воздухом. Войдя в дверь, Шото поморщился, закрывая лицо рукой от непрямых солнечных лучей. Комната была пустой, а кровать застеленной. Запах успел выветриться. Альфа начал отчаянно принюхиваться, но не почувствовал абсолютно ничего. Отчаявшись, его лицо исказилось в гримасе полной страха. Его брови нахмурились еще больше, а лицо подрагивало от шалящих нервов. Развернувшись, он столкнулся с лицом Киришимы, полной презрения. -Г-где он? – выкрикнул Шото на одном дыхание и схватил Эйджиро за плечи, отчаянно тряся. -Неужели вы забеспокоились, Ваше Величество? – Киришима выплюнул Шото последние слова с ненавистью, на которую только мог способен вечно-улыбчивый-паренек. -Не неси чепухи, отвечай! -Течка. Казалось бы всего одно слово, а столько тревожных мыслей. Теперь Шото расхотел спать на долго.