Открытия

Произошедший случай никак не шёл у Ганнибала из головы. Он проигрывал события в пещере в самые неподходящие моменты, и чаще всего когда сидел в кресле напротив особенно скучных пациентов с не менее скучными и однообразными проблемами. Следовало разведать ещё столько вещей, и теперь, когда он знал, что Уилл понимает его речь, и даже способен ответить на неё, упущенная возможность тяжёлой гирей засела в груди. Это отвлекало. И это… был вызов. Ну и конечно же, Ганнибал вернулся в пещеру. Он слышал в новостях об исчезновении дайвера, но кроме единственного сообщения о пропаже не было никаких других версий, даже в Криминальном Сплетнике. Пещера оказалась пуста, и Ганнибал не знал, испытывать ему досаду или же удовлетворение от того, что Уилл воспользовался советом. Он не раз за это время просыпался, тяжело дыша, изнемогая от жара и вожделения. Так можно было хранить воспоминания яркими и свежими для нового крыла в дворце памяти, которое только строилось. Это место было посвящено Уиллу. Обдумывая дизайн, Ганнибал остановил свой выбор на небольшом гроте, стены которого сверкали бы от влаги поверх блестящих минералов. Дополняли картину кристальной чистоты вода, ледяная прохлада и рассеянный источник света с мягким бирюзовым и ультрамариновым светом. И лишь когда Ганнибал решил без всякой другой причины съездить к Чесапикскому заливу с единственной целью снова встретить Уилла, он задумался над тем, настолько ли идеальна его расписанная по минутам мирная жизнь в Балтиморе. Чувствовал ли он себя скованным цепью и пойманным в ловушку? Пусть Ганнибал не воспринимал свою жизнь подобным образом, но случайная схватка в пещере послужила пощёчиной утопающему, после которой он начал дышать свободно там, где прежде задыхался. Ганнибал смотрел на себя в зеркало и задумывался о том, не начать ли ему новую жизнь где-нибудь в другом месте, оставив имеющуюся позади, сняв её, как полинявшую кожу. Шансы встретить Уилла ещё раз стремились к нулю, и на это не стоило рассчитывать. Глубоко вздохнув, он поправил пиджак, галстук и вышел из дома. Он определил для себя срок: неделю пожить в убежище на скале и тщательно всё обдумать. Сыграл на руку и тот факт, что скала находилась недалеко от пещеры, в которой произошла судьбоносная встреча с Уиллом. Ганнибал в довольно раннем возрасте уяснил, что ложь самому себе никогда до добра не доводила.

***

Работа заняла некоторое время, но уже к полудню Ганнибал пробудил дом от спячки, а ещё приготовил лёгкое мясо, чтобы взять с собой и поужинать на скалистом берегу. Чуть позже он неспешно прогуливался по извилистой тропе, выбирая наиболее пологий спуск. В конечном итоге удалось обнаружить небольшой уединённый выступ, со всех сторон окружённым валунами различных размеров и форм. В переброшенной через плечо сумке было всё необходимое, что могло бы понадобиться для длительного времяпровождения у подножья скалы, а под мышкой он нёс одеяло. На какое-то мгновение Ганнибал задумчиво осмотрелся вокруг. Уилл хищник. Для выживания ему не нужно охотиться на людей, и тем не менее внутри пещеры была внушительная горка человеческих костей. А если хочешь привлечь хищника, маловато просто сидеть на берегу и всматриваться в морские просторы. Ганнибал вскарабкался поверх окружавших его диких валунов, некоторые из которых были больше его самого, и расстелил одеяло на выступающем камне, так что оказался скорее окружённым глубокими водами, чем сидящим на берегу. Устроившись, он снял обувь и носки, затем закатал брюки до колен. Медленно подползая вперед, достиг момента, когда свисающими ногами смог дотянуться до водной поверхности. Вода была достаточно тёплой, чтобы длительное время сидеть, опустившись в неё по лодыжки, а мелкие волны вовсе не угрожали испортить костюмные брюки. Подогнув одну ногу, Ганнибал извлёк принесённый с собой нож и надрезал сзади икру — порез вышел не настолько глубоким, чтобы требовалось накладывать швы, но достаточным, чтобы потекла кровь. Запах крови должен обозначить для Уилла его присутствие, если тот находился не слишком уж далеко. Опустив ногу назад в воду, Ганнибал наблюдал за тем, как красные ручейки расплываются в разные стороны. Удовлетворённый увиденным, он достал книгу и принялся читать. Первое касание к лодыжке было настолько лёгким и осторожным, что Ганнибал списал его на счёт собственного воображения. Второе же прикосновение было более уверенным, и оно сопровождалось знакомым чувством, когда что-то прохладное плотно оборачивается вокруг лодыжки. Ганнибал отложил книгу и в ожидании начал рассматривать покрытые мелкими волнами тёмные воды. Прошла минута, а может, и дольше, прежде чем Уилл показался за несколько метров от него, взгляд его был направлен куда-то в сторону подбородка. Тогда Ганнибал улыбнулся. В дневном свете Уилл был даже более прекрасен, поэтому некоторое время он просто с удовольствием рассматривал утончённые черты лица и влажные кудри. Глаза были насыщенного голубого цвета. — Здравствуй, Уилл. Или возможно, ты желаешь поведать мне своё настоящее имя? Уилл осмотрел берег, осторожно сканируя окружающее пространство, и только затем быстро подплыл ближе. — Уилл сгодится, — осторожно ответил он. Голос был грубым. Не привыкшим к беседам. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, и Ганнибалу стало любопытно, какой следующий шаг сделает Уилл. — Ты искал меня, — произнёс он в конечном итоге, пока щупальце аккуратно ползло вверх по ноге, нащупывая и поглаживая порез. Каким бы собственническим не ощущалось это движение, оно вызвало у Ганнибала прилив затаённой радости. — Именно. Хотел увидеть тебя снова. Ты заинтересовал меня. Уилл нахмурился. — Ты не боишься. — А следовало бы? Уилл бросил в его сторону слишком мрачный взгляд. — Ты забрал тот странный костюм из пещеры, но не надел его. Перемену темы уже можно было счесть серьёзным шагом вперёд. — Сегодня в нём нет необходимости. Уилл склонил голову, раздумывая, его сине-зелёные глаза внезапно резко впились в Ганнибала в поисках ответа. — Ты хищник. И ты охотился на того человека. Ты охотишься на представителей своего вида, а сегодня заманил меня сюда. На мгновение Ганнибал отпрянул в удивлении. Какая поразительно точная дедукция. Просто обворожительно. — Но ты всё ещё здесь. — Да. — Он облизал губы, и Ганнибалу стало интересно, каковы они на вкус. — Ты отличаешься от всех представителей своего вида, которых я встречал прежде, и… Ганнибал с умилением наблюдал за тем, как Уилл краснеет, тёмные тени расползлись по его щекам. — Остальные только кричали и пытались бороться, это было забавно. Я просто разрывал их на части, и внутренности оказывались такими тёплыми. Мне гораздо больше понравилось то, как прошло всё с тобой. Гораздо меньше грязи. Да и звуки поприятнее. От этого признания Ганнибал задрожал в наслаждении и возжелал, чтобы их взгляды снова встретились. — Я не против повторить. Предельно медленно Ганнибал начал снимать пиджак с плеч, наблюдая за тем, как глаза напротив становятся дикими и голодными. Он даже не успел ничего возразить, как скользкие и влажные щупальца принялись помогать ему, тянуть за рукава и пуговицы. — Уилл, прошу тебя, позволь мне… И так расширенные глаза озарились полным изумлением. — Да ты же любишь свои странные покровы. — Ты прав, дело именно в этом, и я буду очень благодарен, если в этот раз костюм останется целым. Уилла от души позабавила его просьба, но, судя по сиянию голубовато-серых глаз, он не придал этой странности особого значения. Щупальца отпрянули, но не вернулись в воду, а продолжили скользить по поверхности, нетерпеливо извиваясь. Уилл желал снова наброситься, схватить и подчинить, плотно сжав руки и ноги. По правде говоря, Ганнибал тоже не мог дождаться. Пуговицы на рубашке он расстёгивал очень быстро, и когда аккуратно сложил её поверх одеяла, Уилл подплыл ближе. Наблюдая. Предвкушая. — Где ты был рождён? — В воде, — рассеянно ответил он, внимательно отслеживая, как пальцы Ганнибала складывают жилетку. Холодный ветер обдувал кожу, так что грудь и шея покрылись гусиной кожей. Взгляд Уилла всё так же рассеянно бродил по обнажённому торсу, слегка задержавшись на сосках. — Много таких, как ты? Это, наконец, вызвало реакцию. — Ты слишком много болтаешь. Слова будто яд в моей голове. Фраза эта была произнесена с глубоким рыком, так что Ганнибал поднял руки в умиротворяющем жесте. Щупальца сжались вокруг лодыжек, угрожая затянуть его в воду. — Мои извинения. На секунду они оба замерли. Затем очень медленно хватка на ногах начала слабеть, и Ганнибал поспешно выскользнул из костюмных брюк и белья. Нужно было приложить усилия, чтобы не заляпать костюм всё ещё сочащейся из раны кровью. Пока он разбирался с одеждой, член уже наполовину встал, и эрекция твердела с каждым брошенным Уиллом жаждущим взглядом. — Уилл? — спросил он наконец, но не успел договорить даже это короткое слово, как ушёл под воду с показательно громким всплеском. На какое-то мгновение он замер, заледенел в холодной воде и тем не менее продолжал попытки поймать взгляд Уилла, сейчас, когда тот был доступен во всей своей красе. Прекрасен. Мускулистое, гладкое тело. Сильное. Бледная ровная кожа обтягивала рельефные формы. Чуть пониже бёдер она меняла цвет на седовато-синее покрытие щупалец, их окончания почти размывались в толще воды. Под своими ногами Ганнибал насчитал пять или шесть щупалец толщиной с руку, которые удерживали его на плаву. И сколько бы он не вглядывался, пытаясь просчитать их длину, дальше щупальца пропадали в тёмных глубинах вод. Между крупными конечностями находилась ещё масса мелких — разной длины и диаметра. Ганнибала подняли на поверхность воды прежде, чем он успел всё как следует рассмотреть. Он проморгался, избавляясь от солёной воды в глазах, и сделал глубокий вдох. Уилл выбрал осторожную дистанцию и находился от Ганнибала на расстоянии вытянутой руки. Сфокусировался на лице Ганнибала, казалось, ожидая какой-то реакции, и Ганнибал взглянул в эти глубокие голубые глаза с чувством спокойного принятия. После этой небольшой паузы щупальца обхватили запястья и торс, выбросив тело на шершавую поверхность ближайшей скалы. Приземлившись с ощутимым толчком, Ганнибал шумно втянул воздух. Ползущие прикосновения по всей поверхности кожи вызвали у него дрожь, тело вспоминало полученное в прошлый раз удовольствие. Он позволил себе расслабиться в удерживающих его объятиях и постарался раздвинуть ноги как можно шире. Уилл склонил голову. — Ты ведь и вправду этого хочешь, — произнёс он удивленно. — Да, хочу. Я наслаждался этим. Наслаждался тем, как ты берёшь от меня всё, что хочешь, удовлетворяя свои потребности. Последние слова Ганнибал почти выстанывал, потому что Уилл обхватил его твёрдый член, холодные пальцы согнулись в уверенной хватке. Большой палец дразнил крайнюю плоть. — Какой же ты странный, — выдохнуло создание, почти склонившись к его губам. Судя по голосу, Уилл был позабавлен. Когда он сжал член сильнее, Ганнибалу пришлось стиснуть зубы. — Этот придаток… твой… — Уилл сделал паузу, подбирая нужное слово. — Да, мы используем его, чтобы спариваться. Заниматься сексом. Через него семя покидает наше тело. И он очень чувствителен. Будто бы проверяя сказанное на практике, Уилл скользнул пальцами вверх и вниз, раздразнивая головку и сам ствол. Ганнибал едва заметно застонал, его бёдра мелко подергивались. Рука двинулась ниже, обхватив мошонку, поглаживая её. — А это? Острая волна удовольствия расплылась по всему телу, когда Ганнибал ощутил, как Уилл пытается прощупать содержимое сквозь тонкую кожу. Угроза плотной хватки в столь чувствительном месте вызывала смешанное с азартом восхищение. — А здесь производится семя. Будь поосторожнее, прошу тебя. Уилл хмыкнул. — Такой хрупкий. Какое-то время Ганнибала занимало чувство удивления тому факту, что это его назвали хрупким. Видимо, лёгкая светская болтовня подходила к концу, потому что одно тонкое щупальце обвилось вокруг горла, прошлось по челюсти и мягкий кончик толкнулся в рот. Ганнибал приоткрыл его в лёгкой улыбке, наблюдая за тем, как Уилл зеркалит его движение, будто бы не умеет иначе. Он засосал нежное щупальце, на этот раз концентрируясь на фактуре кожи, запоминая её своим языком. Сначала поверхность казалась гладкой и шелковистой, как кожа, но когда щупальце двинулось в обратную сторону, оно довольно резко оцарапало губы и поверхность языка. Ганнибал заключил, что наиболее близкий аналог — это кожный покров дельфина. Он принялся сосать, втягивая щёки и поощряя щупальце пробираться дальше в полость рта. Уилл выдал лёгкий вздох и, воспользовавшись приглашением, толкнулся в плотное, жаркое горло. Скорее развлечения ради Уилл начал добавлять новые щупальца, в то время как его рука вольно покоилась поверх возбуждённого члена. Ганнибал чувствовал, как многочисленные конечности погружались в углубления на поверхности, исследовали мышцы и сухожилия по всему его телу. Те из щупалец, которые были оснащены присосками, облюбовали торс. Ганнибал извивался от удовольствия, ощущая, как они оттягивают кожу и чувствительные соски. Он открыл глаза, только почувствовав, как вторая рука Уилла легла ему на грудь, пальцы зарылись в густую растительность. Возбуждение пробегало волнами по телу, грудь поднималась и опускалась. Уилл находился так близко, что Ганнибал мог разглядеть все пропущенные прежде детали. Казалось, тело его было полностью гладким, за исключением буйных локонов и едва заметной щетины. Выдающийся подбородок и крепкая прямоугольная челюсть формировали нижнюю половину лица, в то же время нос был небольшим и закруглённым, со слегка ассиметричными ноздрями. Губы же были тонкими, но с очень элегантными изгибами. Покрытые бугорками уши виднелись между буйных зарослей подсыхающих локонов. Уилл был прекрасен. И Ганнибал жаждал к нему прикоснуться. Из своего благоговейного транса он вышел только тогда, когда первое щупальце пробежалось между ягодиц и огладило вход. Несколько напряжённых секунд Ганнибал готовился к резкому вторжению, но вместо этого Уилл отпустил его член и прижал самого Ганнибала к скале, вдавившись своей грудью в его. Уилл обнимал его руками, с силой прижимая к себе, впивался пальцами в ягодицы, прежде чем двинуться вниз по бёдрам. Изменив тактику и налегая на Ганнибала сверху, Уилл скользнул руками ниже бёдер и запрокинул их вверх, широко разводя колени, так что в скором времени они упирались Ганнибалу в грудь, выставив его полностью открытым и доступным перед холодными водами. Уилл был просто везде, нижняя часть его тела окружала член, яйца и ягодицы. Ощущение роящегося вокруг его задницы клубка щупалец вызывало у Ганнибала глубокие приглушённые стоны. На какое-то мгновение стало сложно дышать, прикосновения извивающихся и раскачивающихся щупалец к самым интимным частям тела были настолько переполняющими, что мозг просто не знал, как реагировать на раздражители. Отвечая на подёргивания неизменно твёрдого члена, щупальца принялись обвивать его по всей длине, стимулируя и надавливая сразу в нескольких местах. Ганнибал запрокинул голову так, что она с глухим стуком ударилась о скалу, и закрыл глаза с целью полностью погрузиться в тактильные ощущения. Щупальце внезапно покинуло его рот, и Ганнибал сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем снова открыть глаза и взглянуть на Уилла. Их лица были настолько близко, что Ганнибал мог ощутить чужое дыхание на своей щеке. Дыхание было холодным. Глаза сияли аквамариново-синим, и Ганнибал вполне мог утонуть в их глубинах. — Могу я поцеловать тебя? Уилл нахмурился. — Что такое… поцеловать? Он с шипением прокрутил слово на языке. Сразу же Ганнибала отвлекло движение всё ещё упирающегося в его анус щупальца, которое начало мягкие круговые поглаживания, будто бы напоминая, что оно всё ещё там. — Прикосновение губ к губам, иногда языка к языку. Это знак близости, доверия, желания или просто страсти. Уилл задумчиво склонил голову, глазами усиленно изучая лицо Ганнибала. Язык невольно облизнул губы, и Ганнибал был заворожен этим аккуратным движением. Затем Уилл приоткрыл рот, и между губ появились острые как лезвия клыки. Ганнибал только задумался о том, что его предложение могло быть ошибкой, как Уилл уже подался вперёд. Первое прикосновение холодных губ поверх тёплых губ Ганнибала было осторожным, нерешительным, только контакт кожи с кожей, когда оба ожидали от другого хищника, что тот укусит и разорвёт зубами плоть. И когда этого не произошло, Ганнибал подался вперёд и открыл рот, провел языком по всё ещё сомкнутым губам, смакуя соль и океанскую воду. Уилл отпрянул, широко раскрыв глаза. Его собственный язык отслеживал места, где только что прошёлся язык Ганнибала. — Я не уверен, что мне это нравится. Ганнибал проигнорировал звучавшее в голосе разочарование и кивнул. — Мы не должны делать это снова. — Он выждал момент. — Можем продолжать, как прежде. Уилл в ответ только неловко ухмыльнулся, а потом его руки сжались, сильнее прижимая колени, и щупальце толкнулось внутрь плотно сжатых мышц. Ганнибал от изумления приоткрыл рот, задыхаясь собственными ощущениями. Щупальце было одно из наиболее тонких, так что боль практически не ощущалась, только от холода разошлись искры по всему телу. Проникновение было сухим, вода не способствовала скольжению, и Ганнибал ощущал, как мышцы подаются внутрь за проникающим движением. Благо, щупальце не прошло ещё достаточно глубоко. Вместо этого оно начало извиваться у самого входа, растягивая его круговыми движениями. Ганнибал прикрыл глаза, сквозь узкие щели наблюдая за эмоциями на лице Уилла. Чётко было видно удовольствие от проникновения в горячие внутренности, и Ганнибал ощутил, как краснеет и горит он сам, несмотря на весь окружающий холод. Щупальце проникало всё глубже и глубже, извивая, толкаясь и так интенсивно разрабатывая, что Ганнибал уже ощущал себя полностью наполненным и растянутым. Его бёдра содрогались с каждым нажимом на простату. Казалось, кровь во всём теле пульсировала только для того, чтобы наполнять подёргивающийся от напряжения член. Через некоторое время Уилл снова приблизился, вжавшись кончиком носа прямо в шею и глубоко втягивая воздух. — Ты так хорошо пахнешь. Соблазном. Теплом. Ты весь такой тёплый. Он произносил слова будто бы в состоянии транса. Прикосновение губ к губам было неожиданным, но Ганнибал принял подарок с благодарностью. Мягкими движениями губ он скользил по гладкой коже, пробуя, смакуя. Руки Уилла на бёдрах заменились толстыми щупальцами, которые развели колени в стороны до тех пор, пока напряжение не стало ощутимо болезненным. Язык скользнул между губ, и Ганнибал приоткрыл рот, впуская Уилла внутрь, позволяя смаковать и вылизывать себя, как только ему вздумается. Аккуратные пальцы принялись блуждать по животу, бокам, потом снова по груди, смещая находящиеся там конечности. Тонкие щупальца, обвивающие член и мошонку, снова принялись за работу, поигрывая с крайней плотью, поглаживая чувствительную головку члена, а возникающие в груди вибрирующие стоны, казалось, только поощряли их продолжать свои действия. Проникшее внутрь щупальце свернулось в один большой шар, оказывающий постоянное давление на простату. Ганнибалу было сложно сориентироваться, на какие именно ощущения обращать внимание в первую очередь, так что он вздрогнув разорвал поцелуй и беспомощно вжался в плечо Уилла. Обхватывающие его шею и торс щупальца позволили ему это действие, но руки продолжали крепко прижимать к скале. Тем не менее напряжение в плечах стоило того, чтобы глубоко вдохнуть запах кожи Уилла. В этот момент находящиеся за ушами жабры аккуратно закрылись, и Ганнибалу стало любопытно исследовать их детальнее. Уилл замер, всё ещё упираясь руками в грудь, но тем не менее не оттолкнул его. — Кажется, мне понравилось целоваться, — прошептал тихо. Затем он словно вышел из оцепенения, обхватил руками спину Ганнибала, глубоко погружая пальцы в плотные мышцы, пока носом вжимался во влажные волосы, вынюхивая их запах. Неожиданно щупальце толкнулось глубже в кишечник, и Ганнибал застонал от переполненности и боли. Он сделал глубокий вдох, пытаясь расслабить каждую мышцу тела. Время будто снова замедлило свой бег. Непреклонное упорное щупальце продолжало движение внутрь его организма, в то время как второе и третье таранили сам вход, бесцеремонно толкаясь внутрь. Ганнибал зашипел на особенно остром толчке, одновременно с которым в него проникло немного прохладной воды. Контраст с температурой разгорячённого тела был ошеломляющим. Внезапно руки Ганнибала освободили, и он инстинктивно подался вперёд, обвивая ими шею Уилла в поисках какой-либо стабильности. Тот издал удивлённый звук и позволил телу Ганнибала скользнуть вниз, удерживая его вес на самих щупальцах. К этому моменту Ганнибал ощущал давление глубоко внутри, и ему казалось, что стоит приложить руку к животу, как он почувствует движение сквозь кожу и мышцы. Сама мысль о том, что Уилл использует его, наполняет его целиком, вызвала пылкое возбуждение, и бёдра невольно вздрогнули. С каждым движением всё ощутимее становилась тревога, что сейчас его просто разорвут изнутри. Грубоватый голос Уилла вывел Ганнибала из состояния глубокой сосредоточенности. — Тебе нравится быть наполненным настолько? Чувствовать меня так глубоко в своём теле? Ганнибал был в состоянии только стонать, неохотно предчувствуя, что его опасения становятся реальностью, и риски, что их схватка приведёт к фатальному исходу, не такие уж и призрачные. Он просто сильнее впился пальцами в плечи Уилла и погрузился головой в его волосы, прижимая их тела ещё ближе, пока не смог обхватить лодыжками нависающий над ним сильный торс. Твёрдый живот Уилла вжался в его собственный живот, только усугубляя осознание того, как глубоко Уилл движется внутри его тела. Рука Уилла скользнула по спине, ниже, к ягодицам, пальцы оглаживали расширившийся вокруг щупалец вход, растягивали ободок ещё сильнее аккуратными дразнящими движениями. — Прошу тебя, — судорожно выдохнул он. Ганнибал и понятия малейшего не имел, о чём тот просит. Сильнее. Слабее. Глубже. Удовольствие нарастало, когда обвивающее член щупальце начало двигаться с ещё большим усердием, в то время как один из кончиков аккуратно толкнулся в щель на головке, мягко погружаясь в неё. Уилл удовлетворенно замурлыкал. — Мне любопытно, как много ты сможешь принять в себя, прежде чем сломаешься. Ты ведь позволишь мне проверить, не так ли? Тебе самому хотелось бы узнать свои собственные лимиты. В ответ Ганнибал лишь высунул язык, вылизывая шею Уилла от адамового яблока до самых жабр, смакуя морскую воду, соль и что-то ещё. Что-то, что ощущалось живым. Угрожающе глубокий толчок вызвал шокированный вскрик, но движение прекратилось настолько же резко, как и началось, а потом на мгновение будто всё замерло. Ганнибал осторожно переместился, стараясь найти максимально удобную позицию, учитывая мощное давление в своих кишках. Руки Уилла бродили по спине практически нежно, успокаивающе, и внезапно Ганнибал ощутил, как тот отстраняется. — Уилл? — прошептал он в холодную кожу. — Я кое-что проверяю. Сохраняй спокойствие. Ганнибал напрягся от расчётливого тона его голоса и затаил дыхание в ожидании. Внезапная смена темпа заставила его ощутить себя брошенным, и теперь он не знал, чего ожидать от Уилла. Уилл сместился и вжал Ганнибала сильнее в скалу, пока щупальца покидали его тело, оставляя раскрытым и опустошённым. После некоторой паузы последовал всего один толчок в обратном направлении, всверливающийся в Ганнибала резким вращательным движением. Резкий вздох Ганнибала, когда щупальце обнаружило простату, по всей вероятности, был именно тем результатом, которого Уилл добивался. Ганнибал корчился в гримасах удовольствия, пока щупальце остро и настойчиво атаковало его изнутри. Стоны превратились в низкие, горловые, пока пальцы от безысходности царапали спину. В это время Уилл жёстко прошёлся рукой по волосам и запрокинул голову Ганнибала в резкой хватке. Взглядом он блуждал по его лицу, и Ганнибал ясно мог видеть, какое восхищение отражается в глазах напротив. — Так звучит получше, — произнёс наконец Уилл с удовлетворённой улыбкой, пока Ганнибал ритмично извивался в его руках. Оргазм приближался подобно волнам цунами, не сдерживаемый, могущественный, да и сам Ганнибал больше не мог удержать рвущиеся из него стоны и вздохи, тем более что именно эту музыку жаждал слышать Уилл. Сам же Уилл широкими взмахами языка вылизывал его грудь и шею, будто бы таким образом желал прочувствовать рождающие звук вибрации. Тем временем вторая его рука заменила сжимавшее член щупальце и принялась надрачивать его, стиснув в крепкой, неумолимой хватке. Это заняло не так уж много времени: мышцы плотно сжались, спина выгнулась, и волна оргазма захлестнула Ганнибала с головой. Жар пульсировал во всём теле, и Уилл накрыл его собой, подаваясь вперёд, чтобы слизать сладкий стон с подрагивающих губ. А потом всё замерло. Губы прекратили движения, только вжимаясь друг в друга, дыхания смешивались, и глаза обоих были закрыты. Рука Уилла выскользнула из волос, вторая — отпустила опадающий член, и теперь обе свободно лежали на бёдрах. Находящееся внутри щупальце также прекратило двигаться, лишь растягивало его, отдыхая внутри, и Ганнибал знал, что он почувствует себя отвратительно пустым, когда оно покинет его тело. Наконец вернулось ощущение прохлады, высасывающей из него весь жар. Кожа местами сморщилась от влаги, да и вообще следовало выбираться из воды, чтобы избежать переохлаждения. Он откинулся назад с целью взглянуть Уиллу в лицо. На губах играла практически мягкая улыбка, и Ганнибал улыбнулся в ответ. — Искренне надеюсь, что тебе было настолько же приятно, как и мне, — в конечном итоге проговорил он. Уилл лишь уклончиво хмыкнул в ответ. — Я решил не есть тебя. Ты интересный. Никогда не встречал хищников твоего вида. Ганнибал почувствовал, как же тепло становится внутри. — Спасибо тебе, Уилл. Я очень это ценю. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, а затем щупальце отделилось от тела, оставляя взамен холод и пустоту. Уилл приподнял руку и провёл пальцем по губам. — Они синеют. — Мне нужно выйти из воды, чтобы согреться. Люди не могут оставаться в настолько холодной воде слишком долго. От переохлаждения мы можем умереть. В ответ Ганнибал почувствовал, как щупальца сжали свою хватку, а потом с лёгкостью подсадили его на скалу, сразу же за этим они раскрутились и исчезли в воде. Ганнибал немедленно встряхнул полотенце и обернул себя мягкой тканью, а затем снова сел. — Если ты так любишь тепло, почему бы тебе не двинуться в тёплые южные воды? — поинтересовался Ганнибал, надеясь, что после всего Уилл будет более сговорчивым. Тем не менее его взгляд стал резким и осмотрительным. — В них тяжелее дышать. Я люблю тепло, но не был создан для него, — с грустью в голосе ответил он в конечном итоге. — Понимаю. Ганнибал дрожал, и следовало бы вернуться в дом, чтобы хорошенечко согреться. И ещё от солёной воды жгло порез на ноге. — Мы можем встретиться снова. Мне хотелось бы согревать тебя всеми способами, которыми тебе понравится. — Он запнулся. — Ты пробовал человеческую еду? Зачастую она тёплая, и быть может, ты получишь от неё наслаждение. Уилл задумчиво склонил голову, лицо выглядело сосредоточенным. Ганнибал всматривался в его глаза, надеясь, что сможет убедить его одним только взглядом. Когда же он в конечном итоге кивнул, Ганнибал не смог сдержать разрастающегося в груди ощущения триумфа. — Как мне связаться с тобой? — спросил он. Лёгкая дрожь в голосе напоминала, что следует торопиться. Уилл усмехнулся. — Сегодняшний метод был достаточно эффективен. Я могу учуять твой вкус за километры. Я буду рядом, — промолвил он и исчез с мягким всплеском. На ровной водной глади не оставалось ни следа: ни самого Уилла, ни того, что происходило здесь сегодня. Ганнибал быстро вытерся и поспешно надел костюм. Его мозг вскипал бесчисленным количеством возможностей. Какие блюда можно приготовить Уиллу, и будет ли он пить, согласится ли Уилл продемонстрировать, как он охотится и убивает, и сможет ли Ганнибал ответить ему тем же, а вдруг у них получится охотиться вместе. С ликующим настроением он пошагал в сторону дома. Внутри нарастало удовлетворение тем, как всё обернулось в конечном итоге. Может, стоило остаться в Балтиморе ещё на несколько лет, а когда придёт пора переезжать, он смог бы убедить Уилла двинуться вместе с ним. Как много на земле берегов с подходящим климатом. Ганнибал улыбался сам себе. Жизнь была воистину прекрасна.